По жутковато темному морю у берегов Инчхона длинной полосой растекался лунный свет.

— Сказали, хотели поехать в пансионат в соседней деревне, но перепутали автобус. Я-то думала, как они вообще сюда добрались, ведь они совсем не знают здешних мест.

Тэ Гон, смотревший вдаль на колышущийся в бескрайнем море лунный свет, рассмеялся легко, как ветерок. Сигаретный дым, задержавшийся во рту, рассеялся в воздухе вслед за смехом.

— И что, ты купила им хоппанов?

Он был занят весь день и смог проверить телефон только сейчас, когда перевалило за полночь. В сообщениях от Хэ Ин, накопившихся за вторую половину дня, были свежие новости.

О том, как она случайно встретила в деревне «истинную фанатку».

— У нее были такие холодные руки. Она так дрожала и плакала… Мне стало ее так жаль, но в то же время я была так благодарна, вот и…

Но не усаживать же совершенно незнакомого человека и не всучать ему хоппаны. Впрочем, это так в духе Ли Хэ Ин.

— Молодец. А сама-то как, в порядке?

— Сначала я растерялась, аж холодным потом покрылась, но быстро успокоилась. Я в таком порядке, что даже как-то странно. Наверное, я и правда поправилась.

Вот почему ее голос сегодня звучал так ярко.

Показала лицо незнакомцам и не словила паническую атаку. Не впала в бредовые мысли. Теперь и тело, и душа кажутся действительно здоровыми.

Повышенный тон голоса делал ее похожей на взбудораженного ребенка. Он легко представил, как ее красивые губы растянулись в широкой улыбке до самых ушей.

И почему сегодня она еще милее, чем вчера? Так и тянет увидеть ее.

— А еще, кажется, меня скоро выгонят из деревни.

— С чего бы?

— Старики все как один подталкивают меня к отъезду. Да и дедушка гонит в шею, требует освободить комнату.

Хотя Хэ Ин говорила так, картина происходящего в деревне вырисовывалась четко. Наверняка они решили, что ей стало лучше, и подбадривали ее вернуться ради ее же блага. Он прекрасно знал, что это за люди — они спровадят ее, а потом вдоволь наплачутся от тоски.

Опять, небось, ревела, эта женщина.

Он ясно видел ее намерения: она говорила шутливым тоном специально, боясь, что, рассказывая об этом, снова расплачется.

— Ничего не попишешь, значит. Освобождай комнату побыстрее, пока тебя не обложили матом.

— Вот-вот. Кажется, так и поступлю.

Течение стало относительно спокойным. Пока он лениво поддакивал Хэ Ин и улыбался, бряцание железной цепи, свисавшей с носа лодки, заметно стихло.

Чхун Соп, сидевший на корточках рядом с Тэ Гоном и пыхтевший сигаретой, свесился вниз с носа лодки. Пока взгляд Тэ Гона был на мгновение устремлен в открытое море, он обернулся и махнул рукой. Получив сигнал Чхун Сопа, подручный по прозвищу Шут с силой наступил на квадратную железную педаль.

— Тэ Гон, когда ты приедешь в следующий раз… я и правда вместе с тобой в Сеул…

— Пха-а-ак! Ха-а-ак! Хак!

Именно тогда тихо доносившийся голос Хэ Ин потонул в постороннем шуме. Тэ Гон резко нахмурился и свирепо зыркнул на Чхун Сопа.

— …Что это за звук? Ты еще на улице?

— А. Тут кое-какие дела. Давай созвонимся чуть позже.

— Да… Хорошо.

Запихнув телефон в карман пальто, Тэ Гон пнул ботинком под зад все еще сидящего на корточках Чхун Сопа и рявкнул:

— Не видишь, блядь, что я по телефону говорю? Какого хера ты его вытащил без команды?

— Э-эй! Я ж щас пизданусь, хённим!

Чхун Соп преувеличенно покачнулся, поднимаясь, и кивнул на болтающегося перед глазами Чхве Сун Пхиля:

— Если б я его еще там подержал, этот ублюдок бы сдох. Хённим, если вы за телефон цепляетесь, это ж на пару-тройку часов, и чё мне тогда делать? Вот так посмотришь, а хённим-то жестче меня будет. Сун Пхиль, я ж прав, а?

Чхве Сун Пхиль, подвешенный вниз головой за привязанную к лодыжкам цепь, только и делал, что отплевывался от воды и судорожно хватал ртом воздух.

Цокнув языком, Тэ Гон щелчком отправил окурок в море и сунул руки в карманы пальто. Когда он присел на корточки, подошедший Шут протянул ему длинную палку.

Ткнув полученной палкой в живот болтающегося Чхве Сун Пхиля, Тэ Гон со скучающим видом произнес:

— Я тебя не так уж долго и мариновал, кончай придуриваться. Дыши ровно.

— Хы-ых, х-ха! П-п-поща, пощадите, господин директор. Хак, хы-ых, ха.

Заплывшие от побоев глаза с трудом моргали. С каждым выдавленным словом кровь смешивалась со слюной, и эта красная жижа стекала по лицу вверх, заливаясь прямо в глазницы.

От этого поистине отвратительного зрелища Тэ Гон раздраженно нахмурился. Упорно молит о пощаде, так какого хера пасть держит на замке? Просто ответь на вопрос, обоим же проще будет, так нет, надо устроить геморрой.

В таких условиях, даже если захочешь быть добрее, хрен что получится.

— Я очень хочу тебя пощадить, так что кончай выебываться и коли. Куда съебался директор Кан?

А я-то думал, как-то всё слишком гладко идет. Канцлер Пэк занимал неоднозначную нейтральную позицию, но тут еще и лидер фракции партии Минхан Хон Чхан Ги, председатель ZM Motors Кан, и даже генеральный директор медиакомпании Чхве Мун Сик, который всегда занимался красивой упаковкой имиджа «Чхон Ун».

Тэ Гон вбухал кучу собственных бабок, чтобы как следует удобрить корни, но одна из веток неожиданно начала гнить.

Директор Кан Док Гу, скупивший приличную долю акций и обладавший наибольшим влиянием в совете директоров, вонзил ему нож в спину.

Предполагая, что Чо Сок Хён первым попытается его подмять, Тэ Гон рискнул и связался с Каном заранее. Тот потихоньку сожрал даже обещание о выделении разросшегося развлекательного агентства в отдельную компанию — и что теперь делать, если этот ублюдок испарился прямо перед заседанием совета директоров?

Это Тэ Гон тайно подстроил так, чтобы Канбукский филиал, находившийся под юрисдикцией Чхун Сопа, покорно перешел к Чхве Сун Пхилю, человеку из линии директора Кана. Если он так щедро позаботился даже о его мелких шестерках, по этикету Кан должен был ласково погладить его по голове, а не бить исподтишка. От того, что ветвь, на которую он полагался, нанесла такой удар в спину, Тэ Гон весь день был в прескверном настроении.

Судя по действиям Чо Сок Хёна, Кан, по крайней мере, утаил факт возвращения Нам Тэ Гона, но Тэ Гону было ни капли не благодарно за это одолжение, ведь теперь эту жалкую тайну можно было и не скрывать.

— Н-не, не, не знаю. Ха-ак, ха... Правда, я, правда... Хак, ха-ак...

— Ха...

Тэ Гон с силой помассировал пульсирующие виски. Настроение, на мгновение потеплевшие от разговора с Хэ Ин, снова стремительно испортилось.

Да этот хуйло должен знать даже размер члена Кан Док Гу, с чего бы ему не знать, где тот прячется? Какая, блядь, великая преданность — даже хлебнув морской воды, пасть не открывает.

Но в итоге собственная шкура все равно важнее. Почувствует, что сдыхает — расколется.

Поднявшись и отбросив палку, Тэ Гон развернулся и бросил Шуту:

— Опускай.

— Да, хённим.

Вопли болтавшегося в воздухе Чхве Сун Пхиля вновь захлебнулись в кромешной тьме. На поверхности воды вспенилась белая пена, забурлили пузыри.

— Приглядывай там, вытащи до того, как сдохнет.

— Понял, хённим.

Чхун Соп, глядя вслед направляющемуся в каюту Тэ Гону, который на ходу доставал телефон из кармана, покачал головой.

— Опять, опять наш хённим за телефон схватился. Только что ведь болтал, чё там еще можно столько обсуждать?

На это бормотание Шут с любопытством спросил:

— А с кем он там вообще разговаривает? Неужто с бабой?

При Шуте он впервые в открытую говорил по телефону, так что пацану было в диковину. Чхун Соп легонько хлопнул Шута по щеке тыльной стороной ладони:

— Нельзя говорить «неужто с бабой», придурок. Если б он мужику ворковал: «И что, ты купил им хоппанов?», и лыбился так слащаво, пиздец, это чё б тогда значило? Наш хённим не из заднеприводных.

Смущенно потерев щеку, Шут запоздало сделал ошарашенное лицо.

— Впервые вижу, чтобы Тэ Гон хённим с телкой по телефону говорил.

Чхун Соп уставился в черное небо и протяжно вздохнул:

— Ха... Ты-то только разговор услышал. А твой хён в этих ебенях Чолладо такого пиздеца насмотрелся, чего лучше б не видел. Если б ты сам это узрел, зуб даю, полез бы маску с хённима срывать. Подумал бы, что это не он.

— Настолько жестко?

— Ой, бля, даже не начинай. Нашего хённима подменили.

Если подумать, это и впрямь было удивительно. Прям не Джекилл и Хайд, но в последнее время Чхун Сопу казалось, что у хённима появилось раздвоение личности.

Вот взять хотя бы сейчас.

С Хэ Ин он сюсюкался, переживал: «В порядке ли ты?», слащаво улыбался, а стоило трубку положить — лицо в миг переменилось.

Глядя, как он и бровью не повел, пока Чхве Сун Пхиль захлебывался, казалось, что прежний Тэ Гон, напрочь лишенный эмпатии к чужой боли, никуда не делся.

Что, блядь, она сделала с нашим хённимом, что его личность надвое раскололась? Воистину необычная баба.

— Но... вы говорите, он в той деревне бабу нашел? Тэ Гон хён ним, с местной?

— Да не местная она...

Инстинктивно отмахнувшись, Чхун Соп тут же заткнулся. Личность «невестки» была слишком особенной. Вякнешь лишнее — костей не соберешь.

Цокнув языком, Чхун Соп отряхнул зависшую в воздухе руку.

— Ц, ладно, проехали. Кончай базарить. Аж челюсть свело.

Бряцание цепи к тому времени снова затихло.

— Э-э-э, ублюдок щас сдохнет. Тащи наверх.

Вж-жух. Педаль была нажата. Звенящая цепь дернулась и вытянула Чхве Сун Пхиля на поверхность.

— Пха-ак, пха! — Глядя, как этот гад сразу же начал громко хватать ртом воздух, Чхун Соп подумал, что теперь понятно, почему Тэ Гон был с ним так безжалостен.

— Ишь ты! Этот хуила реально придуривался. Макай его обратно.

— Да, хённим.

Наскучившие вопли вновь огласили море. Снова взвились брызги. Буль-буль, жалобно закипели пузыри на воде.

Вытаскивали, макали, вытаскивали и снова макали еще с десяток раз.

Тэ Гон, у которого после пребывания в каюте на лице появилось странно возбужденное, порозовевшее выражение, вернулся на нос лодки. Цокнув языком на всё ту же не изменившуюся картину, он присел на корточки, поднял палку и скомандовал:

— Поднимай.

Чхве Сун Пхиль, превратившийся в полное месиво, снова показался на поверхности. Повисший, как водоросль, на этот раз он был тише воды, будто и правда вот-вот испустит дух.

Тэ Гон с резко осунувшимся, уставшим лицом легонько постучал палкой по макушке Чхве Сун Пхиля.

— Давай уже по домам, Сун Пхиль.

— Хо-о... кха, ха-ак...

Тэ Гон молча дал ему шанс одуматься, пока выкуривал целую сигарету, но, похоже, раздумья Чхве Сун Пхиля затянулись.

Блядь, какой же живучий уебок.

В тот момент, когда Тэ Гон раздраженно сплюнул ругательство и начал подниматься, подав знак Шуту…

— Ка, Канво... Канвон, до... в-в-вице-председа... тель... у н-него...

Едва слышный голос прозвучал как жужжание мошкары. Из-за замерзшего рта все согласные звуки проглатывались, но смысл удалось уловить. Однако в ответе крылась какая-то странность.

Одна бровь Тэ Гона изогнулась вверх.

— Вице-председатель?..

С хуя ли тут всплыло имя Ма Сан Бэ?

— Чё за дела? Чё этот мудак щас ляпнул?

Судя по тому, что даже Чхун Соп вытаращил глаза, ему не послышалось.

Тэ Гон швырнул палку в море и приказал Шуту:

— Отвязывай.