Онлайн чтение книги Искренность той зимы The Purity of That Winter
1 - 34

— Мне правда нормально. Я сняла куртку, потому что стало жарко.

Она попыталась снять куртку и отдать ему, но он снова накинул её ей на плечи и сказал:

— Какое жарко, лето на дворе, что ли?

— Но правда же…

Застегнув молнию до самого подбородка, он легонько щелкнул по пустым, болтающимся рукавам и усмехнулся.

— Надень нормально. А то опять простудишься и будешь в бреду валяться.

— …….

Внутри куртки, застегнутой на все пуговицы и превратившейся в кокон, мгновенно стало тепло. От куртки, уютно обволакивающей тело, густо пахло им.

Запах зимы, смешанный с ароматом лосьона после бритья из местного косметического магазина.

Внезапно шею обдало жаром. К и без того тяжелому чувству в груди добавилось теплое покалывание. Почему сегодня её так смущают такие мелочи?

Почувствовав себя странно, Хэ Ин облизнула пересохшие губы и осторожно просунула руки в огромные рукава. Увидев, как много пустого места осталось даже после того, как она вытянула руки до конца, она почувствовала себя еще более неловко, но сделала вид, что всё нормально, и лишь плотно сжала губы.

Тем временем он уже ушел далеко вперед. Хэ Ин, семенящими шагами сокращая дистанцию, то и дело оглядывалась назад и спрашивала:

— Но что всё-таки с Чхун Соп-сси?

— Закончит дела и придет.

— Вы уверены, что можно было оставить его там одного?

— Сам разберется.

Его ответы были настолько равнодушными, что больше и сказать было нечего. Что он там сделал с этими амбалами, судя по его реакции, теперь скорее стоило переживать за их состояние.

В любом случае, Чхун Соп, кажется, в порядке…

Даже поднимаясь на холм, её взгляд, словно магнитом, то и дело возвращался к темному переулку. И в один из таких моментов её взгляд случайно скользнул по его шее.

— …Ой?

Глаза Хэ Ин мгновенно округлились. На его шее, которую она раньше не разглядела, проступала длинная диагональная полоса крови.

Хэ Ин испуганно спросила:

— Вы здесь поранились?

Тэ Гон с невозмутимым видом провел рукой по шее.

— А-а…

Какое еще «А-а».

Боже мой. Как он может так спокойно реагировать, видя кровь на своих пальцах?

— Дайте-ка посмотрю.

Хэ Ин приподнялась на цыпочки и слегка оттянула ворот его свитшота.

— О боже… Похоже на порез ножом…

К счастью, порез казался неглубоким, но царапина была довольно длинной — сантиметров пятнадцать, начиная от самого уха.

Ну конечно, как он мог выйти оттуда целым и невредимым.

Хэ Ин, скорчив такое лицо, словно ей самой было больно, с укором сказала:

— Вот видите, я же говорила. Говорила, что у них ножи.

Несмотря на порез на шее, он всё еще улыбался, словно его это забавляло.

— И правда. Надо было грабли с собой прихватить.

И ведь хватает же совести еще и шутить — просто слов нет.

Какую же жестокую жизнь прожил этот мужчина, раз может смеяться, даже когда ему приставляют нож к горлу? Ведь он совсем недавно очнулся, находясь на волоске от смерти.

— Ну просто невыносимо…

Посмотрев на него так, словно он был непослушным младшим братом, Хэ Ин покачала головой и потянула Тэ Гона за руку.

— Идемте быстрее, нужно обработать.

За семенящими маленькими галошами покорно тащились огромные кроссовки.

Взгляд мужчины, на лице которого расцвела улыбка до ушей, неотрывно следовал за затылком Хэ Ин, идущей на полшага впереди.

С самого детства порезы, переломы и синяки были для него обычным делом.

Он давно привык к боли, поэтому, если только его тело не превращали в кровавое месиво, как в прошлый раз, он почти не чувствовал мелких царапин.

Так что такая царапина для него была даже не сравнима с веткой, хлестнувшей по лицу во время прогулки в лесу.

Обычно он бы даже не подумал мазать её чем-то, не говоря уже о дезинфекции, но сейчас он покорно наклонил голову и доверил свою шею Хэ Ин.

Ватка, поднесенная с максимальной осторожностью, слегка коснулась шеи. Стоило ему нахмуриться, притворившись, что ему больно, как ватка тут же отскочила.

— Больно?

— Немного.

Сказав это, он сам поразился собственной наглости.

Нам Тэ Гон притворяется, что ему щекотно-больно. Если бы Чхун Соп был рядом, у него лицо бы перекосило от такого зрелища, как пить дать.

В общем, всё это ощущалось как-то… слишком странно. Начиная с того момента, как он увидел её, бегущую к нему посреди зимы, обливаясь потом и с тревогой вглядываясь в его лицо.

То, как она мило путалась в его огромной куртке, в которой почти утонула, и то, как она, приподнявшись на цыпочки, повисла у него на плече, чтобы рассмотреть рану — всё это было просто очаровательно. А теперь, когда она стоит так близко, источая сладкий аромат, и моргает своими красивыми глазами, он просто не знал, куда себя деть.

Это было совершенно незнакомое чувство. Странное щекотание в груди и трепет где-то внутри. Из-за этого он постоянно делал то, чего раньше за собой не замечал, а её забавные реакции только подначивали его вести себя еще более нагло.

Фу-у, фу-у. Горячее дыхание коснулось шеи. Стоило ему притвориться больным, как она начала дуть на рану, словно лечила ребенка.

Почему эта женщина сегодня ведет себя так очаровательно?

Как тут вообще можно сохранить рассудок?

Тэ Гон, чувствуя себя немного загнанным в угол, опустил глаза на Хэ Ин.

Он наблюдал, как она, сосредоточившись на ране, периодически высовывает кончик языка, чтобы смочить пересохшие губы. Увлажнив их, она слегка прикусывала нижнюю губу и продолжала аккуратно протирать шею.

Закончив с дезинфекцией и взяв мазь, Хэ Ин с немного расслабившимся лицом спросила:

— Нам Тэ Гон-сси, а чем вы всё-таки занимаетесь?

Тон был двояким. Вроде бы буквальный вопрос о его «работе», а вроде бы и завуалированный упрек в его безрассудстве — мол, как можно так пренебрегать своим телом.

— Это вопрос или нотация?

Хэ Ин, выдавливая мазь на ватную палочку, чопорно ответила:

— И то, и другое. Мне просто интересно, что за человек может пойти с голыми руками против вооруженных ножами.

На его темно-красных губах появилась легкая усмешка.

— Кажется, я уже рассказывал, чем занимаюсь.

Тогда, на волнорезе, пытаясь успокоить сбежавшую Хэ Ин, он наговорил много всякого. Конечно, он не вдавался в подробности, где и чем именно он занимается, но она должна была понять, что это не совсем обычная работа.

Её красивые глаза медленно моргнули, словно она вспоминала тот день. И в этот момент кончик языка снова выскользнул, облизнул нижнюю губу и спрятался.

Если присмотреться, у этой женщины есть одна очень опасная привычка.

— Я, конечно, догадывалась, но подробностей-то не знаю…

Тэ Гон, упрямо не отрывая взгляда от влажных губ Хэ Ин, сказал:

— Тебе и не нужно знать подробностей.

Выпяченная губа быстро вернулась на место. Тэ Гон, уловивший даже это мимолетное движение, слегка приподнял уголок рта в улыбке.

То ли не замечая его пристального взгляда, то ли игнорируя его, Хэ Ин, намазывая мазь на рану, как бы между прочим спросила:

— Вы ведь… не издеваетесь над слабыми, как те люди сегодня?

Тэ Гон тут же нахмурился:

— С чего бы меня сравнивать с этой отбитой гопотой…

Видя, как он вспылил, Хэ Ин тихонько рассмеялась.

— Раз нет, то всё в порядке. А то было бы обидно лечить вас, не зная, что вы плохой человек.

— Ну, я тоже не сказать чтоб сильно хороший.

— Для меня вы хороший. Значит, всё в порядке.

— …….

Улыбнувшись и ответив так, словно это само собой разумеется, Хэ Ин достала пластырь и распечатала его.

Она даже не подозревала, какой нокаут нанесла ему одной этой неожиданной фразой и теплой улыбкой. И, как ни в чем не бывало, подошла еще ближе, прикладывая пластырь к шее.

А… это уже серьезно…

С тех пор как он осознал свои чувства к Хэ Ин, его сердце всегда билось учащенно, но сегодня всё было совсем плохо.

Женщина, которая и так казалась ему красивой, вдруг пробила все мыслимые лимиты, и он просто не справлялся с этим переполняющим его чувством.

Маленькие, нежные пальчики то и дело касались его шеи. Она так старательно и ровно клеила пластырь, словно создавала шедевр, что её чертов язычок снова высунулся.

В этот раз он даже не собирался прятаться, так и оставшись слегка прикушенным между зубами. Глядя на него, Тэ Гон не выдержал и выдохнул:

— Можешь перестать это делать?

— Что?

Встретившись взглядом с её ясными, недоумевающими глазами, Тэ Гон кивнул на её влажные губы и сказал:

— Облизывать губы.

— …А.

Её лицо, белое как лист бумаги, смущенно покраснело. Хэ Ин неловко потрогала свои губы и сбивчиво забормотала:

— Наверное, из-за сухости сохнут, вот я и непроизвольно… Простите. Я не замечала.

— Извиняться тут не за что.

Пристально глядя на её покрасневшее лицо, Тэ Гон, словно испытывая серьезные затруднения, сдвинул брови и добавил:

— Просто у меня сейчас гон, и мне хочется их обсосать.

— …….

— …….

— …….

Время, наполненное лишь их скрестившимися взглядами, тянулось мучительно долго.

Ни он, так и не успевший обзавестись фильтром между мозгом и языком, ни она, ошарашенная этим внезапным «броском в голову», не могли отвести глаз, придавленные стуком собственных сердец.

Пальцы Хэ Ин, сжимавшие обертку от пластыря, бессильно смяли её. Тук-тук-тук! Сердце, безжалостно сотрясающее всё тело, билось с пугающей скоростью.

В тот момент, когда ей показалось, что оно вот-вот разорвется…

— Холодина-то какая, вы чего на веранде застыли?

Услышав голос Тэ Гиля, появившегося как спаситель, Хэ Ин вскочила как ошпаренная неваляшка.

— Ой! В-вы вернулись?

То, как она пулей слетела с веранды, больше напоминало бегство с горящим хвостом.

— П-проголодались, наверное? Я сейчас ужин накрою.

Она выхватила сумку у Тэ Гиля, чуть ли не вырвав её из рук, и в мгновение ока скрылась на кухне.

Тэ Гиль, озадаченно проводив её взглядом, словно не понимая, что это сейчас пронеслось мимо, кивнул в сторону кухни и спросил Тэ Гона:

— Чего ты с ней сделал-то?

И правда. Чуть было не сделал.

Сквозь зубы, на которых застыла блеклая усмешка, вырвался вздох.

Она красивая. Хочется потрогать. Хочется поцеловать.

Оставив в стороне все нормальные слова, заявить: «У меня гон, и я хочу обсосать»? Что он, кобель какой-то, честное слово.

Покачав головой, Тэ Гон взял сигарету и сказал с напускным безразличием:

— Да так, пофлиртовал немного.

— А? Хе-хе. Ну ты даешь…

Взгляд Тэ Гиля, полный смешка, еще долго следовал за спиной Тэ Гона, который, закурив сигарету, выходил за ворота.