Онлайн чтение книги Искренность той зимы The Purity of That Winter
1 - 36

Около пяти часов вечера зазвонил стационарный телефон. Поговорив с Ён Сун, Хэ Ин с удивленным лицом спросила Чхун Сопа:

— Оказывается, сегодня 31 декабря. Вы знали?

Время пролетело так незаметно, что они и не поняли, как оказались на самом краю декабря.

Чхун Соп, сидевший на веранде и перебиравший ростки сои, протяжно завыл с интонацией, полной обиды:

— Ох-х-х-х. Кто бы мог подумать, что в последний день своего тридцатилетия я буду отрывать бошки соевым росткам.

— А! Можете не делать этого.

Хэ Ин подобралась к нему на коленях и начала забирать корзинку и поднос с ростками.

— В последний день декабря в доме культуры всегда устраивают праздник. Нас угостят всякой едой, так что ужин готовить не придется.

Чхун Соп уставился на неё с ошарашенным лицом. Росток сои безвольно покачивался в его пальцах.

— Я уже почти всё оборвал, и какой смысл говорить мне это только сейчас?

— Я сама только что узнала, что сегодня 31-е.

— Что за бред.

— Это мы на завтра оставим. Вы отлично потрудились. Спасибо, Чхун Соп-сси.

Общаясь с Ян Чхун Сопом, она усвоила одно правило.

Иногда, что бы он ни говорил, если просто мило улыбаться и игнорировать его возмущения, он теряет дар речи.

— Ха? Ишь как лыбится…

Она как раз вставала, лучезарно улыбаясь и забирая корзинку.

Тэ Гон, который выходил покурить за ворота, вернулся во двор. Пройдя прямо к Хэ Ин, он естественно забрал из её рук корзинку и поднос.

— На кухню?

— Да. Просто поставьте в раковину.

Хэ Ин, уже по привычке передавшая ему ношу, засеменила следом и спросила:

— Кстати, вы собирались сегодня на праздник в дом культуры?

— Какой еще праздник?

— Тетушка Ён Сун звонила. Сказала, что скоро там будет праздник. И она была уверена, что вы тоже придете.

— …….

С грохотом опустив корзинку в раковину, он тяжело вздохнул и потер лоб. Затем обернулся к Хэ Ин и спросил с потерянным видом:

— Это что, сегодня?

Хэ Ин кивнула, и вздох Тэ Гона стал еще тяжелее.

— Ха… Всё из-за этих чертовых мандаринов.

— Мандаринов?

В памяти вдруг всплыл тот день в магазине Ён Сун. Эти воспоминания поплыли над корзинкой с ростками сои.

— Это что такое? Как пятью штуками наешься?

— И пяти хватит! Знаешь, какой это редкий сорт… А ну, погодь-ка. Дам тебе десять, если согласен на сделку.

— Какую еще сделку.

— Скоро ж последний день в году, ага? Все деревенские в доме культуры соберутся гулять. А ты, Тэ Гон, придешь, поможешь по хозяйству да песню нам споешь, как тебе такое?

В деревне не хватало рабочих рук, вот она и решила его припахать. К тому же, стариковская гулянка — дело скучное, так что молодой парень должен был разрядить обстановку.

Мотивы Ён Сун были как на ладони: будучи здесь едва ли не самой младшей, она просто хотела скинуть часть работы на него.

— Обойдусь. Давайте пять штук.

Он и на корпоративах в караоке-то не пел, что за абсурдное предложение.

Но.

— Двадцать! Хрен с тобой, гулять так гулять! За двадцать штук по рукам? Я, вообще-то, не хотела говорить, но в прошлом годе наша очкастая лопала их, как беременная.

— …Правда?

— Ой, и не спрашивай. Выгребла целую коробку, а потом прибежала еще просить, да с такой тоской в глазах! А больше и не было, так что продать не смогла.

Он почти был уверен, что это вранье, но, видимо, всё равно попался на крючок.

— Ловлю на слове! Мужик сказал — мужик сделал, усек?!

Хэ Ин, слушая подоплеку этой сделки, всё сильнее закусывала губы, пряча их между зубами. На её подрагивающих уголках губ играла беззвучная улыбка.

— Как я и думала, она соврала.

— Но они и правда были очень вкусные. Я их так берегла.

Она действительно откладывала, экономила и со слезами на глазах съела последний мандарин, когда он уже чуть не испортился.

Он был невероятно сладким и вкусным. Это было чувство огромной благодарности за тот день, когда он вернул ей её имя и заставил снова захотеть жить.

И кто бы мог подумать, что за этими двадцатью мандаринами скрывалась такая история.

Почувствовав, как на душе потеплело, Хэ Ин с притворным сожалением опустила уголки глаз:

— Ну, раз съели, придется идти… Вернуть-то уже не получится.

Тэ Гон, глядя на её довольное лицо, скрестил руки на груди и небрежно прислонился к раковине.

— Собирайтесь скорее. Сказала приходить прямо сейчас, там надо еду носить и много чего еще делать.

Уголок губ Тэ Гона круто пополз вверх.

— А вам, я погляжу, очень весело, Ли Сун Чжон-сси.

Он стиснул зубы, но в его глазах, опущенных на Хэ Ин, читалась мягкая, совсем не злая улыбка.

Хэ Ин прыснула со смеху и, сказав: «Идемте», первой вышла с кухни.

Всё-таки милая, ну как так можно.

Усмехнувшись и покачав головой, он нехотя застегнул молнию на куртке.

В очередной раз накатил приступ кринжа от осознания того, чем он занимается в этой глуши.

Но раз обещал — надо идти.

К тому же, петь там и без него есть кому.

Чхун Соп, валявшийся на веранде с комиксом, резко сел с ошарашенным лицом. Его маленькие глазки зажмурились, словно от невыносимой боли, а затем снова открылись.

— Хён. Вы хоть представляете, сколько раз я ловил тут кринж с тех пор, как приехал?

Убирал, стирал, посуду мыл, бошки росткам сои отрывал!

— А теперь еще и перед стариканами клоуном скакать? Эй, ну честно, это уже перебор.

— А кто тебя просил тут торчать?

Тэ Гон протянул ему куртку, которую лично вынес из комнаты, и твердо отрезал:

— Одевайся.

— А, хённи-и-им!

— Что-то наш Соп-а в последнее время слишком много себе позволяет.

Под его ледяным взглядом Чхун Соп на секунду стушевался, но затем, рискуя жизнью, упрямо заявил:

— Как бы вы ни просили, хён, на такое я точно не подписывался. Я не пойду. Не могу пойти. Ни за что! Невер!

Стукнув кулаком по полу, словно забивая гвоздь, Чхун Соп снова плюхнулся на спину и открыл комикс.

***

— Здравствуйте, уважаемые старики и старушки! Я только что с холма, где отрывал бошки соевым росткам! Приглашенный на один день певец Ян Чхун Соп к вашим услугам!

Его хриплый голос, усиленный микрофоном, разнесся по уютному залу дома культуры.

Старики, плотно сидевшие за столами, уставленными угощениями, ответили дружными аплодисментами.

Громко рассмеявшись в ответ на их овации, Чхун Соп ловко намотал шнур микрофона на руку.

— Итак, мы — один народ! Издревле Кёнсандо и Чолладо — это одно целое, разве нет?! В честь этого! Заряжайте 996-ю в диско-обработке, да повеселее!

Хэ Ин, сидевшая на корточках перед караоке-аппаратом, набрала номер и нажала кнопку старта. Из огромных колонок с гулом вырвалось бодрое вступление.

Старики, словно только этого и ждали, стали подниматься один за другим, и еще до начала слов ритмично и задорно двигать плечами. Звук пустых бутылок из-под макколли*, которыми стучали друг о друга, добавлял веселья.

* Макколли — традиционный корейский слабоалкогольный рисовый напиток.

Ён Сун, которая без конца носила еду, зажала под мышкой коробку с рисовыми пирожками ток и стала раскачивать бедрами в такт музыке.

— Ой, хорошо-то как! Прям настоящий певец, ну певец!

Неожиданное появление молодых людей, раззадоривших толпу, не сходило с лиц стариков — они смеялись не переставая.

Тэ Гиль, который рано закрыл клинику и вернулся домой, таскал Тэ Гона за собой, словно родного внука, и заставлял выпивать со стариками.

«Вы поглядите, как парень расцвел! Это ж я его с того света вытащил!» — лицо старика, преисполненное гордости, светилось невиданным ранее счастьем.

Пустые бутылки из-под макколли росли горой. Ящик с виски, который они перенесли в дом культуры, предвидя масштаб сегодняшнего веселья, тоже быстро пустел.

Это был настоящий праздник. Гулянка на славу.

— Так! А ну, учительница наша, выпей-ка чарочку в честь того, что личико свое открыла!

Бабушка Мок Ре, которая больше всех хотела, чтобы Хэ Ин уверенно подняла голову, протянула ей огромную пиалу. Хэ Ин, почтительно взяв пиалу двумя руками, бойко попросила налить до краев.

Тэ Гон, потягивавший виски рядом с Хэ Ин, тихо спросил:

— Пить будешь?

— Только одну.

Тэ Гон посмотрел на неё с удивлением.

Последние несколько дней Чхун Соп, который не пропускал ни одного обеда без стопки алкоголя, несколько раз предлагал ей выпить, но она наотрез отказывалась, ссылаясь на то, что вообще не переносит алкоголь.

Хэ Ин без малейших колебаний залпом выпила полную до краев пиалу макколли. Для человека, который якобы не пьет, она слишком профессионально закинула стопку.

Сун Э, ждавшая напротив, пока Хэ Ин опустошит пиалу, тут же шагнула вперед.

— Омо. А наша учительница, оказывается, пьет как дышит! Тогда и мою чарочку прими!

Хэ Ин и на этот раз не отказалась и с готовностью приняла спиртное. Густая жидкость цвета слоновой кости снова наполнила пиалу до краев.

Тэ Гон, не веря своим глазам, со вздохом спросил:

— Опять пить будешь?

— Ну мне же налили, что поделать…

С лицом, совершенно не выражающим этого «что поделать», Хэ Ин ярко улыбнулась, чокнулась с Сун Э и грациозно поднесла пиалу к губам. В этот раз она пила чуть медленнее, но всё равно осушила её одним махом, не отрываясь.

С самого выхода из дома она была слегка взбудоражена, говоря, что впервые идет на такой праздник, но сегодня эта женщина явно вошла в раж.

Услышав о том, что учительница пьет до дна, старики наперебой начали предлагать ей выпить. Хэ Ин, которая обещала выпить только две, не отказывала никому и с улыбкой поддерживала атмосферу.

Ли Сун Чжон и Ли Хэ Ин. Разрыв между ними еще никогда не был таким очевидным.

Время текло как вода.

Хэ Ин, которая, по её словам, впервые выпила с тех пор, как приехала сюда, поглощала алкоголь, как рыба в воде.

Чхун Соп, который упирался и кричал, что не пойдет, теперь не выпускал микрофон из рук, а Тэ Гон то с гордостью смотрел на него, то с тревогой поглядывал на Хэ Ин.

Время близилось к одиннадцати.

Несколько уставших стариков убрали за собой и покинули дом культуры.

Но многие остались, чтобы встретить Новый год всем вместе. В ожидании полуночи по залу разложили доски для падука и начали играть в гостоп**.

** Гостоп — популярная корейская карточная игра.

— Дедуль, плесните-ка и мне рюмашку!

Чхун Соп, который до этого только пел, наконец-то присоединился к застолью, заявив, что веселье только начинается, и принялся чокаться со стариками.

Тэ Гон, ненадолго покинув шумный зал, сел на деревянный настил под раскидистым деревом и закурил.

Именно тогда из пристройки, где располагалась кухня, послышался шум.

Кажется, она была занята уборкой пустых столов, но сейчас Хэ Ин, пошатываясь, выходила из дверей пристройки.