#13

Утро выдалось ясным, ни облачка.

Ветер был свежим, не колючим, но атмосфера за завтраком царила отнюдь не радостная.

Незаметно настал день, когда Тэ Гон должен был уехать по делам в Сеул.

Он четко сказал «съезжу и вернусь», но Чхун Соп суетился так, словно они уезжали насовсем. Казалось, он свято верил, что стоит Тэ Гону вернуться в Сеул, как приехать сюда снова ему будет уже не по силам.

Из-за этого, несмотря на обещание Тэ Гона вернуться, на душе у Хэ Ин было неспокойно.

— Ух ты ж. Аппетит сегодня просто зверский! Вот это да, а? Суп из водорослей — просто объедение. Признаю, наша актриса готовить умеет.

— …….

Видимо, настроение у него было настолько хорошим, что он даже не скупился на похвалу, чего за ним раньше не водилось.

Рот Чхун Сопа, который с самого раннего утра вскочил, намазал волосы воском и теперь витал в облаках, не закрывался ни на секунду.

— А это че за трава? Че она такая сладкая-то. Вы туда сахар, что ли, бухнули? Сладенько, прям вообще отпад.

И то отпад, и это отпад.

Он нахваливал всё, к чему прикасался, и его радостно гогочущий рот раздражал до невозможности.

Хэ Ин молча хлебала суп. Тэ Гон, который за столом всегда вел себя чинно, как ученый-сонби, тоже не проронил ни слова.

В конце концов Тэ Гиль, который был не в духе еще с рассвета, когда из флигеля донеслось напевание Чхун Сопа, не выдержал и повысил голос:

— Да что ж ты за столом треплешься без умолку! Слюнями всё забрызгал, заткнись и жри давай!

От этого небывало громкого окрика вздрогнул не только Чхун Соп, но и Хэ Ин.

Чхун Соп, удивленно похлопав своими глазами с белками навыкате, тут же растянул губы в глупой улыбке и подобострастно залепетал:

— Эй, дедуль, вы опять злитесь, что денег проиграли. Если так обидно, может, после завтрака партеечку раскинем? В одну-то партию перед отъездом можно…

— Холера, мне на работу надо, какие еще карты с утра пораньше! Сказано же, шумишь, пасть закрой и жри.

— А как же я жрать-то буду с закрытой пастью, дедуль. Рот-то надо вон как широко открывать, чтоб ложка влезла.

Зачерпнув полную ложку риса с горкой, Чхун Соп демонстративно разинул рот и запихнул в него ложку целиком.

Его ругают, а он лыбится и огрызается — как такого можно терпеть?

— Тьфу, блять…

Морщинистые губы Тэ Гиля недовольно задергались.

Завтрак, одновременно шумный и угрюмый, затянулся дольше обычного. Тэ Гиль, который всегда опустошал свою миску первым, сегодня не выпускал ложку до самого конца.

— А ну сидеть! Старшие еще едят, а он уже задницу отрывает — где манерам учился?

Из-за его строгого предупреждения, не позволявшего никому встать первым, Чхун Соп сидел как на иголках.

Наверное, Тэ Гиль специально тянул время и ковырялся в тарелке, понимая, что это их последний совместный завтрак, и ему было грустно расставаться. Так думала Хэ Ин.

Она убирала со стола и мыла посуду, когда…

— Оставь.

Хэ Ин, медленно протиравшая тарелку, обернулась на звук. Стоя спиной к солнцу, в дверном проеме кухни, прислонившись к косяку, стоял нахмуренный Тэ Гон.

Чхун Соп, что было на него непохоже, с барского плеча сам вызвался помыть посуду, даже не дожидаясь, пока его попросят.

Но именно сегодня Хэ Ин не испытывала ни малейшей благодарности за его щедрость и, пока он курил на улице, из принципа надела резиновые перчатки.

Наверное, это было немного по-детски, но, кажется, она всё-таки злилась на Чхун Сопа.

Хэ Ин постаралась улыбнуться и сказала:

— Да тут посуды-то всего ничего. Я почти закончила.

Тэ Гон покачал головой, мол, «тебя не переупрямишь», подошел к ней сзади и оперся обеими руками о раковину. Её маленькое тело оказалось в ловушке его рук.

Хэ Ин повернула голову, посмотрела на него снизу вверх и слабо улыбнулась. Он был на целую голову выше, поэтому, когда он стоял так близко, ей приходилось задирать голову так, что шея затекала, чтобы встретиться с ним взглядом.

Почему сегодня он казался ей особенно высоким и надежным? Тем острее будет чувство пустоты, когда он уедет.

— Смотрите. Я уже почти всё.

Громыхая оставшимися парой тарелок, Хэ Ин старалась говорить бодро. В любом случае, скоро он уедет, и ей не хотелось показывать свое смятение.

Но Тэ Гон, который прекрасно видел её чувства сквозь эти нелепые попытки их скрыть, положил подбородок ей на плечо и сказал то, что она так хотела услышать:

— Я недолго. Я вернусь.

Его надежный, низкий голос, отдающийся вибрацией в плече, мгновенно растопил её сердце. Хэ Ин кивнула.

— Угу. Я знаю.

Одна из его рук, опиравшихся о раковину, скользнула по её животу и слегка потянула на себя. Его широкая, теплая грудь укрыла её маленькую спину.

Приблизившись к её уху, он игриво прошептал:

— Ян Чхун Сопа оставлю там.

Хэ Ин тихо хихикнула и, сжав кулак в резиновой перчатке, сказала:

— Пожалуйста. Обязательно.

Его губы, всё еще растянутые в улыбке, коснулись её холодной щеки. Щекочущее тепло перетекло на мочку уха.

Чмок, чмок. Тэ Гон, прокладывая дорожку легких поцелуев по её шее, свободной рукой обхватил лицо Хэ Ин и повернул к себе.

Его красивые серо-карие глаза таинственного оттенка неотрывно смотрели на неё.

— Я уеду через час.

Хэ Ин, скрыв грусть, ответила ему улыбкой.

Его глубоко склоненные губы коснулись её губ, словно ставя точку.

Отстранились на пару сантиметров и коснулись снова.

Поцелуй, продлившийся чуть дольше, прервался с влажным звуком.

— А пока…

Слегка касаясь её губ своими, он произнес низким, севшим голосом:

— Прокатимся?

В его полуопущенных глазах горела страсть. Эти слова, ставшие для них тайным кодом, заставили её промежность мгновенно увлажниться.

Хэ Ин со слегка покрасневшим лицом робко кивнула.

***

Небольшая гора по дороге в город.

Черный седан спрятался под голыми ветвями деревьев на противоположной стороне от туристической тропы.

Пустующее водительское сиденье уже давно было завалено двумя толстыми куртками, а следом за ними на пассажирское сиденье полетели скомканные футболки и штаны.

Белый бюстгальтер и его боксеры небрежно упали поверх них, когда они торопливо закончили первый раз.

— Ха…!

Над обнаженным женским телом, лежащим на заднем сиденье только в трусиках, нависла огромная тень. Шея и грудь, уже подвергшиеся яростным ласкам, были покрыты красными пятнами засосов.

Сосок, выглядывавший сквозь длинные пальцы, был безжалостно смят и вылизан острым кончиком языка.

— А…!

Тонкая талия выгнулась дугой. Остатки первой разрядки, скопившиеся на плоском животе, потекли вниз и закапали на сиденье.

Словно только этого и ждавший, он подхватил её под поясницу и жадно, словно всасывая, припал к возвышающейся перед ним груди.

— Ха-ыт…!

Напряженные пальцы отчаянно царапали его крепкие плечи. Его спина, покрытая следами ногтей и красными царапинами, тоже представляла собой поле боя.

Тэ Гон, сосавший её сосок до тех пор, пока у него не онемели губы, издал грубый стон и поднял голову.

— Ха-а.

Его не успевший раствориться стон был жадно проглочен Хэ Ин. Её острый язычок проникал в его рот, словно во время проникновения, и царапал нёбо.

Хэ Ин, и так не умеющая контролировать дыхание, задыхаясь, безумно принимала его язык. От этого её неумелого дыхания его тело снова напряглось, готовое вот-вот достичь пика.

Её маленькая рука, пропитанная непристойным запахом после предыдущего акта, дрожала от возбуждения на его плече.

Тэ Гон взял руку Хэ Ин и направил её в её же насквозь промокшие трусики.

Рука, накрывшая промежность, теперь без колебаний ласкала щель.

Чвк, чвк, — звук пальцев, погружающихся в вязкую смазку, отдавался непристойно громко. Родник, не пересохший даже после первого оргазма, был готов выплеснуться через край.

— А-а.

Её мелко дрожащие бедра плотно сжались, как раковина моллюска. Но его колено безжалостно раздвинуло их, намертво придавив одно бедро, чтобы она не могла пошевелиться.

— Ы-ыт.

Тэ Гон, приподнявшись, смотрел вниз на её руку, неумело двигающуюся в крошечных трусиках размером с ладошку.

Глядя на то, как смазка, переливающаяся через край белья, влажно растекается по её паху, он крепко сжал свой член, готовый вот-вот взорваться.

Чем быстрее Хэ Ин тыкала средним пальцем во влагалище, тем быстрее двигалась рука Тэ Гона, обхватившая его плоть.

— Ы-ын, хы-ыт!

— Ха…

Когда она, ерзая тазом, бешено терла клитор, он быстро и щекотно покусывал её соски, подгоняя к разрядке.

— А! А-а, ха-ат!

Тело, не в силах справиться с возбуждением, забилось, как рыба, выброшенная на берег. Когда он широко открыл рот и прикусил её колышущуюся грудь, стон Хэ Ин взлетел до небес, достигнув оргазма.

Тэ Гон, массируя свой пылающий член, глубоко присосался к шее Хэ Ин.

— А, а-а!

Хрупкое женское тело, запертое в его объятиях, мелко дрожало в послевкусии оргазма. Звук тяжелого дыхания и шлепки ладони по члену переплетались в горячем воздухе.

Хэ Ин, тяжело дыша, с полузакрытыми глазами смотрела на него.

Она видела, как он, словно ребенок, сосет её грудь и одновременно наяривает свой член. От этого откровенного и возбуждающего зрелища её только что излившееся лоно снова конвульсивно сжалось.

В то же время в её помутневших глазах пронеслась буря эмоций.

Какое-то необъяснимое сожаление, чувство вины перед ним, непонятная тревога.

И из-за этого именно сейчас ей нестерпимо захотелось сделать для него хоть что-то.

Она тяжело сглотнула. От импульса, кружащегося в голове, её низ снова отозвался глухой пульсацией. Хэ Ин, вытащив руку, которая всё еще была спрятана в трусиках, накрыла ею руку Тэ Гона, ласкавшую его член.

— …….

Движения Тэ Гона резко прекратились. Его глаза, оторвавшись от её груди, посмотрели в глаза Хэ Ин.

Неотрывно глядя на неё и облизывая её сосок кончиком языка, он изогнул уголок губ в усмешке.

— И что ты собралась делать, положив туда руку?

Хэ Ин, прикусив и отпустив губу, с трудом переводя дыхание, робко сказала:

— …Я сделаю вам.

Его густые, длинные ресницы слегка сузились. Слегка нахмурившись, словно скрывая улыбку, и еще больше искривив губы, он пристально посмотрел на неё.

Опять умиляет. Сама, значит, сделает.

Его лицо, которое поначалу восприняло это как легкий флирт, вдруг стало серьезным, когда…

— Я хочу сделать вам… ртом.

— …….