Тэ Гиль, едва успев снять куртку после возвращения с работы, тут же позвал Тэ Гона в главную комнату.

Это было сделано для того, чтобы проверить место, где недавно сняли швы, и осмотреть остальные раны.

В это же время Чхун Соп вышел за ворота, подошел к краю обрыва и достал телефон.

— Ху-у… — он протяжно выдохнул сигаретный дым, который разорвал темноту и рассеялся в воздухе.

— Ага. Тэ Гон-хён тоже поедет. Передай мадам Юн, чтоб усилила безопасность. И это… ты пробил тех утырков, которых Чо Сок Хён из Пусана притащил? Сколько их там? …Сукин сын, дохера ж притащил… Да, херня. У Тэ Гон-хёна тут, в Чолладо, тоже пацанов немерено накопилось… Да, блять, всех собирай.

Когда Чхун Соп уже заканчивал разговор с Квандэ…

Хэ Ин, которая ходила за макколли по поручению Тэ Гиля, как раз поднялась на холм, заметила Чхун Сопа и остановилась.

Почувствовав присутствие, Чхун Соп оглянулся и равнодушно опустил глаза.

— Давай. Отдыхай там.

Сунув телефон в карман куртки, Чхун Соп выпустил длинную струю густого дыма в сторону далекого моря.

Хэ Ин подошла поближе и остановилась рядом с Чхун Сопом.

Тяжелый взгляд Чхун Сопа обратился к ней. Фу-у, — искривив губы, он выдохнул дым в сторону моря и бросил:

— Чего вам? Сказать что-то хотите?

Хэ Ин, некоторое время смотревшая на темное море, повернулась к Чхун Сопу и спросила прямо:

— Чхун Соп-сси, почему вы меня так ненавидите?

Одна бровь Чхун Сопа дернулась вверх, сморщив лоб. Одновременно с этим уголок его губ криво пополз вверх в ехидной усмешке.

— А я и не говорил, что ненавижу.

Хэ Ин слегка прищурилась и сказала:

— Судя по тому, как вы ко мне относитесь, любой бы так подумал.

Эх-х-х, — вздохнув так, словно затянул унылую песню, Чхун Соп бросил окурок на землю, раздавил его шлепанцем и сказал с тоном, полным жалоб:

— Да не вы мне не нравитесь. Я просто переживаю. Беспокоюсь я!

— О чем беспокоитесь?

— Ха-а…

«Ну и как ей это объяснить?» — подумал Чхун Соп. Стоя вразвалочку и покачивая ногой, он снова посмотрел на Хэ Ин и положил руку себе на грудь.

— Я, знаете ли, человек, который пошел в эту группировку и дошел до таких высот только благодаря вере в нашего хёна.

Почесав переносицу, словно подбирая слова, Чхун Соп, видимо, решив «А, была не была», начал с рассказа о себе.

О своем детстве: как он рос без матери, под гнетом отца-ублюдка, и как в итоге сбежал посреди ночи, чтобы защитить младшую сестру.

— Этот кусок дерьма, который назывался отцом, собирался продать свою дочь кредиторам! Как думаете, у меня крышу сорвало или нет?

Ему тогда было восемнадцать. А его сестренке Чхун Хи — всего четырнадцать, она училась в средней школе.

— Ну, я украл из отцовского бумажника пару десятков тысяч вон и сбежал с ней в Сеул, куда глаза глядят. А что мне там было делать? Развозил чаджанмён, чтобы эту девчонку Чхун Хи накормить и одеть, а сам бычки с земли собирал да курил. Чуть что — с местной гопотой сцеплюсь, так что постоянно битый ходил. И вот меня, валявшегося в этой сточной канаве, подобрал и сделал человеком наш Тэ Гон-хён. До сюда андерстенд?

Зная, что если он будет говорить слишком долго, она может не понять его сильный диалект, Чхун Соп сделал паузу, давая ей время переварить сказанное.

Хэ Ин мысленно разложила по полочкам всё то количество диалектных слов, что он только что вывалил на неё.

Конечно, она поняла не каждое слово, но уловила главное: Тэ Гон помог ему, когда он жил в нищете и отчаянии.

— Да. Я поняла.

— Так вот. А теперь я объясню конкретно, о чем я так беспокоюсь, так что слушайте внимательно.

Хэ Ин навострила уши и кивнула. Чхун Соп поднял указательный палец, ткнув им в небо, и сказал:

— Моя мечта — посадить нашего хёна на самую вершину и служить ему до самой смерти. Если не Тэ Гон-хён, то эта группировка для меня вообще ничего не значит, понимаете? И таких, как я, кто смотрит только на Тэ Гон-хёна, десятки человек. Но.

Он перевел дух и продолжил:

— Дойти до этой самой вершины не так-то просто. Надо топтать друг друга, убивать, собирать компромат и держать всех за горло. Блять, у нас там настоящая война идет.

Чхун Соп с отвращением выругался и покачал головой.

— Для нашего хёна женщина — это только слабое место, уязвимость. Поэтому хён никогда и ни к кому не привязывался всерьез, с кем бы ни встречался, но вы…

Внимательно посмотрев на Хэ Ин, Чхун Соп тяжело вздохнул, достал новую сигарету и закурил. Быстро выдохнув дым, он с немного взволнованным лицом твердо сказал:

— Вот когда он поубивает всех, кого надо убить, понятно? Когда благополучно заберется на самый верх, вот тогда пусть хоть с кем милуется — мне плевать. Но сейчас вы для нашего хёна — сплошная помеха, вот что я хочу сказать. И самое главное!

Сделав еще одну паузу, Чхун Соп посмотрел в лицо Хэ Ин, в которой любой бы безошибочно узнал знаменитость, и цокнул языком.

— Вы же не обычный человек, так? Даже люди, чьих лиц никто не знает, вынуждены прятаться и жить в напряжении, а вы хотите спрятать лицо, которое знает вся страна? Разве это возможно? Ну! Вот до сюда. Теперь понимаете, почему я так себя веду?

«Боюсь, что из-за вас он всё бросит. Что он, всегда жаждавший свободы, сделает вас своим предлогом и в конце концов бросит нас».

На самом деле, именно это беспокоило его больше всего, но Чхун Соп не стал этого говорить. Ведь если бы она спросила: «Разве вы не должны поддержать его, если он этого хочет?», ему нечего было бы ответить.

— …….

Чхун Соп закончил свою пламенную речь, но Хэ Ин молчала. Выпуская кольца дыма, Чхун Соп покосился на неё и спросил:

— И чего мы глаза вылупили и молчим? Опять не поняли ничего?

Хэ Ин с довольно тяжелым лицом покачала головой.

Хотя она и не поняла абсолютно всех слов, сказанных на диалекте, суть она уловила прекрасно.

— Вы хотите сказать, что я буду мешать делам Тэ Гон-сси?

— Вот именно. Отлично всё поняли.

Чхун Соп самодовольно поднял уголок губ. Отшутившись, что теперь она может сдавать экзамен на знание диалекта, он выпустил облако дыма.

Не в силах ответить ему улыбкой, Хэ Ин устремила свой сложный, потухший взгляд на далекое море.

Значит, он не ненавидит меня, а боится, что я помешаю делам Тэ Гона. Что у него из-за меня будут проблемы.

Она и представить не могла, что причина кроется в этом. Поскольку Тэ Гон так и не рассказал ей, где именно и чем он занимается, слова Чхун Сопа не вызвали у неё сильного отклика.

Но вспоминая те обрывки разговоров о работе, которые она слышала между ними, она, кажется, начинала понимать, что значит «стать слабым местом».

— Документы, которые засадят Чо Сок Хёна за решетку.

Раз то, не знаю что, является слабым местом их противника, значит, она станет для Тэ Гона такой же уязвимостью, как эти документы?

И всё же она не понимала этого до конца. Потому что это был мир, в котором она никогда не жила. Мир, которого она никогда не видела своими глазами.

Более того, хоть он и назывался бандитом, она только думала об этом как о факте, ведь тот Нам Тхэ Гон, которого она видела всё это время, казался ей просто хорошим человеком с добрым сердцем.

Хэ Ин совершенно не могла представить, что это за место, которое они называют «войной».

— В общем, подумайте хорошенько. Скоро хёну придется возвращаться в Сеул, и вы всё равно вряд ли сможете видеться. Так что не стоит давать волю чувствам, для вас же лучше будет.

— …….

Бросив почти догоревшую сигарету на землю и раздавив её, Чхун Соп, шаркая шлепанцами, пошел прочь.

Пальцы невольно сжались. Пластиковый пакет с бутылками макколли зашуршал.

«Скоро хёну придется возвращаться в Сеул».

Она знала, что однажды он уедет, но эти слова, прозвучавшие так обыденно, всё равно эхом отдавались в её голове.

Я знаю. Я уже знала об этом.

Но я всё равно…

Она отдалась этим чувствам, ни о чем не думая. Просто шла за своим сердцем и сама не заметила, как зашла так далеко.

Она знала, что он уедет, но её это не волновало. И даже сейчас, услышав, что ей нужно «свернуть» свои чувства, пока она не стала для него обузой, ей совершенно не хотелось этого делать.

Сейчас она лишь чувствовала обиду на Чхун Сопа, который выстроил баррикаду перед этим первым, робким шагом, который она наконец-то сделала навстречу Тэ Гону…

Неужели я слишком эгоистична?

— Ли Хэ Ин.

Сквозь её мысли пробился его голос. Хэ Ин, вздрогнув, оглянулась и по привычке улыбнулась.

— Чего ты тут стоишь на холоде?

Тэ Гон, спрятав сигарету обратно в пачку, подошел к ней.

— Мне показалось, что дождь собирается, вот я и смотрела на небо. Надо же крышки на чанах закрыть.

Открытых чанов во дворе не было, но она на ходу придумала оправдание. К счастью, Тэ Гон, не заметив подвоха, забрал пакет из её рук.

Заглянув внутрь и увидев полные бутылки макколли, он усмехнулся.

— Опять будет шумно.

С тех пор как Чхун Соп поселился здесь, Тэ Гиль частенько распивал с ним макколли, играя в гостоп в качестве закуски.

Тэ Гиль, которого жутко бесило, что он каждый раз проигрывает Чхун Сопу деньги, по пути с работы разменял целый пакет мелочи и снова бросил ему вызов.

Кажется, и сегодня свет в главной комнате не погаснет как минимум до одиннадцати.

— Что дедушка сказал про швы?

— Всё зажило.

— Правда? Слава богу.

На самом деле, швы давно уже зажили. Но Тэ Гиль каждый вечер звал Тэ Гона в свою комнату под предлогом осмотра, чтобы потянуть время и обмануть Чхун Сопа.

На словах дед ворчал: «Суету только наводите, заживет — сразу проваливайте», но на деле ему больше всех хотелось задержать Тэ Гона рядом с собой хоть на денек подольше.

А теперь, когда и Чхун Соп стал его незаменимым собутыльником, ему хотелось задержать их еще сильнее.

Тэ Гон, конечно, прекрасно знал, что его тело уже восстановилось, но закрывал глаза на ложь Тэ Гиля, который приговаривал: «Еще чуток, и совсем заживет».

Ведь ему и самому не хотелось уезжать.

— Значит, теперь…

Услышав, что всё зажило, лицо Хэ Ин, которое только что просияло, внезапно помрачнело. Чхун Соп постоянно твердил, что как только раны Тэ Гона заживут, они сразу же вернутся в Сеул.

Значит, теперь…

Не в силах договорить, она потерянно уставилась в пустоту.

Тэ Гон, прекрасно прочитав её мысли, сказал с невозмутимым лицом:

— Мне нужно съездить в Сеул по делам.

Её взгляд, блуждавший в пустоте, резко метнулся к нему.

Съездить… значит…

— Съездите… и вернетесь?

В конце этого осторожного вопроса сквозила робкая надежда. Тэ Гон, заправив выбившуюся прядь её волос за ухо, мягко улыбнулся.

— А что, мне не возвращаться?

От этой нежной улыбки в груди приятно защемило. Одна лишь эта улыбка мгновенно стерла все слова Чхун Сопа, которые до этого роились в её голове.

А. Я правда не знаю. Я ничего не могу поделать со своими чувствами. Пусть я эгоистка, ну и что? Я просто слишком сильно полюбила этого мужчину.

Тэ Гон, глядя сверху вниз на молчащую Хэ Ин, шутливо нахмурил брови.

— Не возвращаться?

Она, не в силах скрыть свои эмоции, поспешно замотала головой. И всё же где-то в глубине души ей было немного больно.

Хэ Ин, стараясь не обращать внимания на ноющее сердце, улыбнулась.

— Возвращайтесь поскорее.