Когда она, выиграв приличную кучку монет, вышла из главной комнаты, время уже перевалило за одиннадцать. В углу комнаты ровным рядом стояли пять пустых бутылок из-под макколли, которые они распили на двоих.

— Спокойной ночи, дедушка.

— Ага, давай. Иди спи.

Убрав со стола, умывшись и вернувшись в комнату, она обнаружила, что уже полночь.

Сев за низкий столик и тщательно нанеся тоник и лосьон, Хэ Ин по привычке взяла в руки телефон.

Она открыла его на всякий случай, но ни пропущенных звонков, ни новых сообщений не было. Зная это, она всё равно открыла чат и еще раз перечитала сообщение, которое он прислал несколько часов назад.

[ Добрался нормально. Позже позвоню. ]

Когда наступит это «позже»? Раз звонка нет, хотя уже за полночь, значит, сегодня поговорить не удастся.

Сказал же, что сразу по приезде в Сеул у него встреча, наверное, был занят. Дорога неблизкая, возможно, он уже устал и отрубился.

С сожалением отбросив надежду, она отложила телефон. Почувствовав, что сегодня ночью ей вряд ли удастся уснуть, она достала три сценария и сложила их стопкой рядом с собой.

Первым она открыла сценарий дорамы, в которой впервые сыграла роль злодейки. То ли из-за макколли, которого она выпила больше двух бутылок, буквы перед глазами плыли и двоились.

Но несмотря на это, реплики срывались с языка легко и гладко. Хотя перед глазами были лишь черные волны, она до сих пор не забыла слова из этого довольно старого сценария.

Если подумать, во время каждого проекта она всегда получала много комплиментов.

Хэ Ин-сси, как вам удается так быстро заучивать текст?

Если бы только заучивать! Она и интерпретирует его просто блестяще.

Актриса от бога, говорю же.

Бормоча реплики, Хэ Ин вдруг неосознанно произнесла вслух:

— …Актриса.

Зрение внезапно затуманилось. Время, когда она проживала разные жизни на протяжении почти восьми лет, пронеслось перед глазами, как остаточное изображение.

Это было очень дорогое ей слово, которое заставляло её чувствовать себя живой только тогда, когда она становилась кем-то другим, а не собой.

И правда. Я ведь была актрисой.

— Ты когда комнату освобождать думаешь?

Когда они допивали четвертую бутылку макколли, Тэ Гиль вдруг задал этот вопрос.

— А что? Вы хотите, чтобы я уехала?

— Ты ж не собираешься тут до самой смерти сидеть.

— А может, и останусь. Мне здесь очень нравится.

Сначала она подумала, что он, из старческого беспокойства, боится, что она тоже уедет, и решила отшутиться.

Но от следующих слов Тэ Гиля Хэ Ин впала в ступор. Словно её неожиданно щелкнули по лбу.

— Брехня… Кажну ночь сидишь и бубнишь там, сценарии свои читаешь, или как их там. Разве человек, который так любит свою работу, сможет тут усидеть?

Она и подумать не могла, что её чтение сценариев по ночам было слышно в главной комнате.

Просто потому, что сценарии были интересными, или потому, что было нечего делать и скучно. Она думала, что не придавала этому особого значения, но неужели в глазах Тэ Гиля это выглядело именно так?

Что я люблю эту работу.

— Думаешь, сможешь прожить всю жизнь, отказавшись от этого? Не сможешь. Ты не из тех, кто может вот так запереться в деревне и жить, помяни мое слово.

Она не смогла сказать «нет». Что она просто читала от скуки — ведь до сих пор она и сама этого не осознавала, поэтому могла бы со смехом отмахнуться, но не смогла.

В тот момент в груди защемило. Казалось, какой-то огромный ком подкатил к горлу. Она словно услышала смех кого-то, прятавшегося глубоко внутри неё, смех, полный недоумения.

Неужели ты до сих пор не знала своего собственного сердца?

Почувствовав, что вот-вот расплачется, она нарочито рассмеялась. Пошутила: «Если и я уеду, вам же скучно будет, дедушка. Никуда я не поеду».

И всё же Тэ Гиль с серьезным лицом переживал за её будущее и поддерживал её.

— Я говорю это потому, что вижу — тебе уже гораздо лучше. Возвращайся и ты на свое место. Думаешь, молодость вечна? Два года тут просидела — и хватит. Иди и занимайся тем, что любишь. Поняла?

Хэ Ин теребила выцветший край сценария и кусала губы. То, что веки начали нагреваться, было плохим знаком.

Она не хотела плакать, как дурочка, но глаза покраснели, хотя она и сама не понимала, от чего именно у неё так сжалось сердце.

То ли от радости, то ли от грусти.

Смогу ли я вернуться в этом году? — эта смутная надежда теперь казалась такой осязаемой, что от радости перехватывало дыхание.

— Обо мне не беспокойся. Тут вся деревня — моя семья и друзья. Это сегодня пусто стало, потому что эти оболтусы уехали, вот и непривычно. День-два пройдет, и всё забудется. Когда ты уедешь, так же будет, так что обо мне даже не думай.

Вспоминая добрую улыбку Тэ Гиля, чьи глаза слегка блестели от алкоголя, Хэ Ин почувствовала, как заныло где-то в уголке сердца.

Потому что она знала, что он прожил свои семьдесят лет совершенно один, без семьи.

Она даже не говорила, что уезжает, но он, словно предчувствуя это, уже внутренне подготовился к расставанию, и от этого ей было так жаль его и так стыдно.

— Зачем вы вдруг заговорили об этом…

Хоть её никто и не видел, она смущенно пробормотала это себе под нос и потерла кончик носа.

Конечно, когда-нибудь ей придется уехать, но пока еще рано.

Ему будет холодно и одиноко одному, так что пусть пройдет хотя бы эта зима, а там, возможно, и на душе станет полегче.

Она храбро смахнула слезы и снова взяла сценарий, когда…

Вж-ж-ж. Раздалась вибрация. Она вздрогнула, а затем её лицо просияло. Она быстро схватила телефон и открыла его.

[ Ян Чхун Соп и Тэ Гон-сси ]

На экране высветилось имя, которое она кое-как сохранила, не зная, как лучше записать номер Чхун Сопа. Уголки её губ, забыв о недавних слезах, сами собой поползли вверх.

Нажав кнопку вызова, Хэ Ин тут же спросила:

— Не спите?

— А ты почему не спишь?

Сам же позвонил, а спрашивает так, словно удивился. Хэ Ин хихикнула, забралась под одеяло и легла на живот.

— Сценарий читала. Недавно в комнату вернулась, мы с дедушкой в гостоп играли.

С того конца провода донесся тихий смешок. «Ну дает», — слабо прозвучало сквозь смех.

Она его не видела, но словно воочию представляла его улыбающееся лицо. И от одной только этой мысли в груди становилось щекотно.

— Отдувалась за Ян Чхун Сопа, значит. Молодец.

— Да нет. Мне было весело. И денег много выиграла.

Дзинь, тук. Послышались звуки того, как он что-то положил. Было удивительно, как она прислушивается к каждому малейшему шороху, который он издает. Неужели её чувства к этому мужчине уже зашли так далеко?

— Вы где?

— В отеле. Только зашел.

— А. Вы в отеле остановились.

— Угу.

А как же ваш дом? — хотела спросить она, но передумала. Ей вдруг вспомнились слова Чхун Сопа о том, что кто-то перевернул его дом вверх дном.

Ей было жутко интересно узнать о его делах во всех подробностях, но она решила не спрашивать. Решила подождать, пока он сам всё не расскажет.

— Выпили? По голосу слышно.

— Немного.

— Я тоже с дедушкой макколли пила.

— Еще и пила? Видимо, старику совсем тоскливо стало. Ян Чхун Соп, конечно, знатно там всё взбаламутил перед отъездом.

— Ха-ха. Нет. Мне тоже понравилось. Мы с дедушкой о многом поговорили.

— Сколько выпила.

— Хм… бутылки две-три?

— Ничего себе. Как себя чувствуешь?

Наверное, он спросил из-за беспокойства на всякий случай. В ту ночь, когда они оба были изрядно пьяны, она вскользь упомянула об этом. Она была благодарна ему за то, что он запомнил её слова о том, что алкоголь вызывает у неё плохие мысли, и теперь переживал за неё.

— Всё отлично. Теперь правда всё хорошо.

Хэ Ин свернула одеяло валиком, зажала его между ног и легла лицом к стене. Мысль о том, что прошлой ночью за этой стеной был он, а теперь его там нет, вдруг показалась ей нереальной.

— Вы не звонили, я думала, мы сегодня уже не поговорим.

— Прости. Был занят.

— Нет-нет. Я так и думала. Просто… я уже не ждала, поэтому рада слышать ваш голос.

Снова раздался смешок. На этот раз в нем сквозило легкое недоумение, и смех получился коротким и воздушным. Она слегка покраснела, сама не зная почему.

— Почему смеетесь?

— Просто. Заново удивляюсь.

— Чему?

Чирк, клац. Звук открывающейся и закрывающейся крышки зажигалки. Фу-у, — следом раздался звук выдыхаемого дыма.

Он произнес с улыбкой в голосе:

— Не знал, что Ли Сун Чжон-сси может быть такой прямолинейной.

Засмеявшись от неловкости, она и сама вдруг этому удивилась.

И правда. Были и такие дни.

Время, когда я была не я. Время, когда перед ним была только робкая, вечно прячущаяся Ли Сун Чжон.

В памяти вдруг всплыла его первая фраза, когда он пристально смотрел на неё, как на инопланетянку.

— Вы медсестра?

Тогда он вызывал в ней любопытство, но при этом был пугающим и сложным мужчиной.

Как так вышло, что они дошли до этого? Как он и сказал, это действительно удивительно и похоже на сон.

Она ненадолго погрузилась в воспоминания. Медленно выпустив дым, он заговорил гораздо более низким голосом:

— И что ты такая коварная женщина — тоже не знал.

Лицо Хэ Ин мгновенно вспыхнуло, она смущенно потерла шею и забормотала:

— Ч-что такого я сделала…

— Не сделала? А ну, не прикидывайся тут бессовестно.

Что значит… Кто мне сам сказал трогать себя своей же рукой.

А то, что я сделала ртом… ну просто мне было неловко, что я не могу нормально удовлетворить вашу потребность…

Она поняла, что любые оправдания будут звучать жалко, и плотно сжала губы, как ракушка. В глубине души она понимала, что была, пожалуй, излишне смелой.

К тому же, он даже не сказал ничего конкретного, но, учитывая то, как у неё сейчас дергается между ног, он был не так уж и неправ.

Тихо посмеиваясь, он спросил:

— Когда спать будешь.

Хэ Ин, трогая покрасневшее от смущения лицо, постаралась ответить как можно невозмутимее:

— Пока не спится, так что еще почитаю сценарий. А вы, Тэ Гон-сси?

— Буду ложиться скоро.

— Наверное, устали, ложитесь скорее.

Она прощалась, но ей было жаль заканчивать разговор. В глубине души она надеялась, что он продолжит беседу, но он почему-то молчал.

То ли из-за алкоголя его голос становился всё более хриплым, неужели он вдруг уснул?

— Алло?

Одна секунда, две. После короткого молчания его голос неожиданно прорвался сквозь тишину:

— Если не спится, может, прокатимся?

Это прозвучало совершенно не к месту. Хэ Ин нервно усмехнулась и ответила:

— Что за шутки. Как мы сейчас прокатимся.

— Хочу послушать.

— Что?

— Звук того, как ты там себя трогаешь.

— …….

Только тогда поняв скрытый смысл слова «прокатимся», Хэ Ин невольно сглотнула.

Её тело, ставшее еще более чувствительным после макколли, мгновенно отреагировало, но Хэ Ин постаралась ответить равнодушно:

— Вы опять издеваетесь.

— Нет. Правда хочу послушать.

— Не говорите так. Мне неловко…

— Почему. Уже намокла?

— …….

— Раз молчишь, значит, правда.

— Н-нет…

— Точно коварная, Ли Хэ Ин.

В его голосе послышался низкий смех. От этого слегка ленивого смеха сердце снова затрепетало.

А-а. Так я и правда сорвусь и сделаю какую-нибудь глупость прямо по телефону.

Почувствовав головокружение, Хэ Ин покачала головой и уже собиралась положить трубку.

— Всё, давайте…

— Дай послушать.

Произнес он тоном, в котором не было ни капли шутки.

— Правда хочу послушать. Как ты мокнешь.