Контент удален!

Уже который день подряд. Терпение было на исходе. Чхве Ин Хо убрал телефон, так и не дождавшись ничего путного, и тяжело выдохнул.

Невидимая цепь, казалось, плотно обвила его от лодыжек до самой шеи, стягивая всё сильнее. Даже дышать становилось тяжело.

С глубоким вздохом, в котором сквозило отчаяние, он опустил взгляд в пол и снова зашагал вперёд.

По возвращении в отдел он увидел полупустые ряды столов. Смена давно закончилась, поэтому все уже успели разойтись. Из всей команды остался только младший следователь, корпевший над бумагами.

— Командир, вы вернулись?

— А ты почему ещё не ушёл?

— Да вот, материалы дописываю.

— Что за дело?

— Пожар в Ссанмун-доне.

— А-а.

— Пожарные только-только передали документы.

Пожар в старом жилом районе, где дома стоят вплотную друг к другу. Из-за плотной застройки огонь едва не перекинулся на соседние здания, а сам дом выгорел дотла. Сначала подозревали взрыв бытового газа. Вся семья, находившаяся внутри, погибла.

— Я сам доделаю. Ступай домой.

— Вы уверены?

— Да. Поздно уже. Иди, завтра опять завал будет.

— Ну… тут бумаг прилично…

— Вот именно, поэтому логично, чтобы этим занялся я — у меня и зарплата побольше твоей будет.

Заставлять новичка, который несколько лет горбатился ради поступления на службу и даже двух миллионов трёхсот тысяч вон не получает, торчать сверхурочно — это уже перебор.

— …Тогда оставляю это на вас. Спасибо, меня как раз девушка ждала.

— Давай, беги.

Оставив на столе всё, что успел сделать, младший следователь, сияя во все тридцать два зуба от нежданной удачи, пулей вылетел из кабинета, пока командир не передумал.

Когда последний подчинённый ушёл, в отделе воцарилась тишина. В соседних командах тоже никого не осталось — Чхве Ин Хо был совершенно один.

Он сел на своё место и откинулся на спинку. Скрипнув креслом, он запрокинул голову и уставился в потолок.

На столе лежала папка, о которой говорил начальник Ким. Как и ожидалось, дело Юн Джун Ёна передали его команде. То, в чём он копался втихаря, теперь стало его официальной работой с полными полномочиями.

Хорошая это новость или плохая? Не понимая, к чему всё идёт, Ин Хо нахмурился ещё сильнее.

***

Густые брови мужчины, державшего телефон, изогнулись, а губы скривились в беззвучной насмешливой улыбке.

Плавным, выверенным движением он поднёс ко рту стакан. В нём безошибочно угадывалась та смесь надменности и расслабленности, присущая лишь тем, кто с рождения имеет всё.

Терпкий дубовый привкус растёкся во рту. Мужчина покрутил стакан, наслаждаясь тёмно-янтарным напитком, в котором плавно перекатывался ледяной шар.

Сидя в глубоком кожаном кресле и неспешно потягивая виски, он выглядел безупречно — от дорогой одежды до отполированных туфель, утопающих в мягком ковре.

Если не считать женщины между его широко расставленными ногами.

Абсолютно голая, со связанными за спиной руками, она стояла перед ним на коленях. Вся её спина и ягодицы были покрыты багровыми следами от хлыста, вздувшимися красными рубцами.

— Хм-м… ух…

Еле сдерживая рвотные позывы, женщина усердно сосала его член. Она высунула язык, вылизывая напряжённый ствол с выпирающими венами, и, широко раскрывая рот, то заглатывала, то выпускала головку.

Стараясь не задеть чувствительную кожу зубами, она ритмично двигала головой. Блестящий от слюны член плавно скользил между её губ.

Хлюп, чмок, хлюп. Громкие влажные звуки эхом разносились по просторной комнате. Мужчина молчал, а женщина не могла говорить, поэтому тишину нарушали лишь прерывистое дыхание и непристойное чавканье.

— У-у… ху-ух.

Она пыталась заглотить его целиком, и слюна, которую она не успевала сглатывать, стекала по её подбородку, капая на пол.

Смакуя виски, мужчина опустил на неё скучающий взгляд. Она старалась так, что челюсти сводило, но он был ещё далёк от разрядки.

— Тц!

Мужчина со стуком поставил стакан на стол, явно недовольный процессом. Услышав этот звук, женщина вздрогнула, не выпуская члена изо рта.

— Глотай нормально. Куда ты слюни пускаешь? Мерзость.

Он не обращал внимания на собеседника на том конце провода и бросал слова небрежно, словно говорил с вещью. От его резкого тона женщина поспешила поменять позу, подавшись вперёд. Но со связанными руками ей было тяжело удерживать равновесие, и она покачнулась, едва не завалившись набок.

Словно наказывая за неуклюжесть, мужчина схватил её за волосы и с силой вдавил лицом себе в пах.

— Я же учил тебя, как это делать. Почему не получается? Ты и другие хуи так сосала?

С впечатанным в его промежность лицом она давилась кашлем, а мужчина с живым блеском в глазах наблюдал за её страданиями.

— Зря я на тебя время тратил.

Его голос, ещё недавно ласковый, стал ледяным, и лицо женщины посерело от ужаса.

Всего полчаса назад, пока он порол её хлыстом для верховой езды, сдирая кожу, она должна была считать каждый удар, признавать свои ошибки, умолять о прощении и благодарить за преподанный урок.

С каждым хлёстким ударом она, захлёбываясь слезами и срывая голос, покорно стонала, полностью подчиняясь его воле.

— Или хочешь ещё получить? Поэтому так напрашиваешься?

— М-м-м, хм-м…

Зажатая между его бёдрами, женщина замотала головой и тихо заскулила. На её бледной нежной коже не осталось ни единого живого места — сплошное свидетельство «воспитания». Ей было больно даже от того, что ран касался воздух. И хотя на полу лежал мягкий ворсистый ковёр, сесть она не могла и была вынуждена держать вес на коленях, не смея опуститься на пятки.

— Я вытащил тебя из притона, где тебя пускали по кругу, а толку от тебя никакого. Хочешь обратно в ту канаву?

Воспоминания о времени, когда с ней обращались хуже, чем с половой тряпкой, заставили её зажмуриться от ужаса. Она задрожала как осиновый лист.

— Снизу ты как ведро, сверху тоже ничего не умеешь. Раз уж я за тебя столько заплатил, должна отрабатывать…

От его равнодушного тона женщина в панике принялась заглатывать член с ещё большей жадностью, давясь воздухом. Её щёки впали, а движения головы стали резкими и отчаянными.

— Уже лучше. Вот видишь, можешь же, когда захочешь. Только пиздюлей надо выписать для начала.

Наконец с его губ сорвался тихий стон удовольствия.

Любой на том конце провода сгорел бы со стыда, но мужчине было абсолютно плевать.

Одно дело — когда тебе сосут, а телефонный разговор — это совсем другое.

Почувствовав долгожданное давление внизу живота, он наконец-то вернул внимание к собеседнику.

— И что дальше?

На его вопрос собеседник продолжил подробный отчёт. Пока он слушал, лицо мужчины становилось всё холоднее.

— Забавно.

Мало того, что он уговорил семью на вскрытие, так ещё и решил идти до конца.

— Даже не знаю, наглость это или похвальное упорство. — Мужчина от души расхохотался. — Мне прямо любопытно, как высоко он сможет забраться. Пожалуй, оставлю его пока в покое и понаблюдаю.

Завершив звонок, он небрежно бросил телефон на стол и положил руку на подлокотник. Постукивая ухоженными ногтями по коже, мужчина внезапно поднялся. Женщина, всё это время висевшая на его члене, с размаху повалилась на спину.

— Знаешь…

Мрачный взгляд мужчины опустился на лежащую на полу и дрожащую всем телом женщину. Она никак не могла прийти в себя и тяжело дышала. Он легонько пнул её носком туфли по колену.

— Лающую собаку лечат палкой. А что делать с кусачей?

Наклонившись, он подобрал валявшуюся рядом с ней металлическую цепь. Её конец был пристёгнут к ошейнику на тонкой шее женщины.

— Может, вырвать ей все зубы? Чтобы больше никогда не кусалась.

Он намотал цепь на ладонь и резко натянул. Ошейник впился в горло, и женщина, задыхаясь, с трудом поднялась на колени. Она прижалась к его ногам, заглядывая ему в глаза снизу вверх. Словно преданная собака, которая извивается всем телом, лишь бы хозяин её погладил.

— Ох, не бойся. Я не про тебя.

Женщина с облегчением выдохнула и потёрлась щекой о его бедро. Мужчина потрепал её по голове, как бы хваля за послушание.

Он всегда дрессировал людей именно так. Подавлял страхом и жестокостью, а потом в какой-то момент внезапно проявлял нежность.

Метод кнута и пряника.

— Наверное, этот ублюдок довольно смышлёный пёс, раз за ним так интересно наблюдать.

Он обожал дожидаться момента, когда жертва расслабляется, чтобы внезапно, одним резким рывком снова окунуть её в ужас. Чтобы она скулила, извивалась и цеплялась за него ещё сильнее.

Мужчине больше всего нравился именно этот миг. Когда в глазах, только-только наполнившихся облегчением, вновь вспыхивает животный страх. Это было настоящее отчаяние. А чужое отчаяние всегда доставляло ему невероятное удовольствие.