Контент удален!

В мире спорта есть поговорка: «Спортсмены умирают дважды». Один раз - когда заканчивается их карьера, и второй раз - когда делают свой последний вздох. В моём случае я умерла в тот год, когда была на грани перехода в Ф1.

В то время я была пилотом Ф2.

Я была азиаткой корейского происхождения, выросшей в Великобритании в семье иммигрантов. Будучи первой, кто добился успеха в индустрии гонок и как кореянка, и как женщина, я привлекала всеобщее внимание ещё со времен занятий картингом.

И, словно в ответ на это внимание, я непревзойденно лидировала в гонках.

В то время никто в Ф2 не осмеливался соперничать со мной.

Чтобы оценивать только мастерство пилота, все участвующие команды Ф2 обязаны использовать один и тот же двигатель, шасси и шины. Только после того, как докажешь там свои навыки и завоюешь место в Ф1, можно будет управлять различными гоночными автомобилями, выпускаемыми каждой командой Ф1.

Именно тогда я была на грани победы в чемпионате Ф2, и мне было гарантировано место в Ф1 на следующий год.

Моё будущее было подобно короне из сверкающих звёзд, и казалось, что она готова свалиться мне на голову в любой момент.

В то время я была настолько высокомерна, что не заводила друзей в индустрии. Не потому, что они были конкурентами, а потому, что все в Ф2 были словно черви у меня под ногами. Моими конкурентами были люди из Ф1, а не эти недоделанные гонщики, которые сейчас гоняют рядом со мной.

Оглядываясь назад, я понимаю, что смерть, возможно, была наказанием за эту высокомерность.

В тот день, когда произошла авария, тормоза моей гоночной машины отказали. Не сумев контролировать скорость, болид врезался в ограждение, и сильный удар руля пришелся мне прямо в голову.

После этого я ничего не помню о самой аварии. В любом случае, руль сломал мою левую скулу и повредил глазное яблоко.

Затем меня доставили в ближайшую больницу, где более восьми часов длилась операция.

Говорят, врачи спорили в операционной о том, удалять ли мое поврежденное глазное яблоко или нет.

В любом случае, мой глаз выжил. Просто выжил, не более того.

Когда я пришла в сознание, то узнала, что зрение в левом глазу пропало. Не имело значения, что кости всего моего тела были переломаны - их можно восстановить. Но вернуть потерянное зрение было невозможно.

Как только я очнулась и услышала объяснения врача, я начала кричать:

— Ааааааааа!

Я поняла, что как гонщик я умерла - мгновенно, в той аварии. От меня осталась лишь сломанная оболочка.

***

Те, кто не знаком с этим миром, могут подумать, что водители просто сидят за рулем и наслаждаются острыми ощущениями, но на самом деле им приходится выкладываться на пределе своих физических возможностей, как и любому другому спортсмену.

Во время двухчасовой езды в машине, которая ощущается как раскаленный кусок железа, они должны не только выдерживать перегрузку в четыре-пять раз, превышающую обычную, но при этом одновременно отслеживать бесчисленное множество меняющихся параметров, таких как состояние автомобиля, шин, а также направление ветра.*

Кроме того, чтобы гонять по трассе, требуется сверхчеловеческое динамическое зрение.

Более двадцати автомобилей, развивающих скорость свыше 300 км/ч, борются за свои позиции.

Водитель, неспособный точно оценить расстояние до других машин, движущихся с такой же скоростью, рискует не только своей жизнью, но и жизнями других участников.

Кроме того, во время прохождения поворотов из-за перегрузки внутриглазное давление повышается, и зрение одного глаза может на мгновение ослабнуть.

Я никак не могла участвовать в гонках на трассе без одного глаза.

Я отключилась всего на мгновение, но однажды умерев, теперь знала: все изменилось. Медсестрам пришлось привязать меня к кровати я кричала и кричала снова.

До этого момента всё внимание мира было приковано ко мне. Я была гонщицей Ф2, которая должна была сесть за руль одного из двадцати болидов в мире. Если бы я стала пилотом Ф1 и смогла бы возглавлять гонки, как я это делала до сих пор, на меня обрушились бы огромное богатство и слава. Я могла бы стать первой в мире.

О, более того, я обожала гонки.

Я всю свою жизнь поставила на гонки.

Нет, не только свою жизнь, но и жизни своих родителей.

И всё же, не успела я моргнуть, как моё лицо было покрыто синяками, мои когда-то длинные и густые волосы были выбриты, и я даже в туалет не могла сходить без посторонней помощи.

Когда мои родители увидели меня в больничной палате, они заплакали. Но в тот момент я была настолько сломлена, что их боль даже не доходила до меня.

— Почему вы плачете? Это я хочу плакать.

Даже после реабилитации возвращение в тот мир было невозможно. Это мне хотелось плакать, хотелось умереть.

— Я не хочу так жить. Просто убейте меня.

Эту душевную боль, в десятки раз ужаснее физической, я могла чувствовать только потому, что выжила. Если бы я умерла мгновенно в той аварии, моя душа не была бы так разорвана на части.

Возможно, я и не смогла бы всю жизнь быть гонщиком, но я и представить себе не могла, что в итоге уйду на пенсию вот так.

В больнице я несколько раз пыталась покончить с собой. Но как же трудно было умереть. Каждая попытка была обнаружена, и я все больше и больше истощалась, не в силах ни жить, ни умереть.

Реабилитация? Это не имеет смысла. Не тогда, когда я все равно не смогу вернуться к жизни гонщика.

После выписки я жила, потому что не могла умереть. Я просто позволяла времени течь, как воде. Мускулистое тело, которое я создала с помощью питания и экстремальных тренировок, сдулось, как воздушный шарик, в одно мгновение.

«Зачем мне вообще жить? У меня нет будущего, и мне нечего хотеть».

Я не понимала почему.

И всё же я жила. Даже когда я повторяла в своей голове каждую ночь, что хочу умереть. Жизнь была невыносимо настойчивой. Я не могла выбраться из своей депрессии.

«Если бы только я вообще никогда бы это не начинала…»

До того как я стала пилотом Ф2, мои родители вложили в меня все свои деньги. Я была «бегемотом», пожирающим деньги. Мои родители сократили масштабы бизнеса, уменьшили площадь своего дома и даже поменяли машину, чтобы содержать меня.

Пока я путешествовала по миру как пилот Ф2, мои родители и младшая сестра не могли позволить себе ни одного нормального отпуска.

Моя мечта уже стоила огромных денег, и теперь не было никакой возможности их вернуть.

Позже, будучи новичком, я привлекла внимание и получила различные спонсорские предложения, но даже попытка осуществить эту мечту стоила огромных денег.

Поскольку Ф2 – это ступенька для развития гонщиков и продвижения в Ф1, сколько бы ты ни выигрывала, денег не заработаешь. Даже призовые деньги идут команде.

В общем, мои родители едва могли дышать, потому что им приходилось заботиться обо мне и терпеть все мои истерики.

Большинство моих истерик были о том, как они могли оставить меня жить и могут ли люди с двумя здоровыми глазами понять мою боль. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что и боль своих родителей я не понимала – боль от того, что их дочь потеряла один глаз.

Тем, кто заставил меня взглянуть правде в глаза, была моя младшая сестра.

Моя младшая сестра, Анна, которая всегда смотрела на меня сияющими глазами, когда я поднимала кубок чемпиона; сестра, которая оставалась рядом со мной после аварии, так как будто ее там не было. Однажды, когда я вернулась из больницы домой, она вошла в мою комнату и посмотрела на меня, не говоря ни слова.

— Почему ты так на меня смотришь? Ты тоже считаешь меня жалкой?

Мои родители были слабы по отношению ко мне. Они всегда пресмыкались передо мной, словно были в долгу, хотя на самом деле в долгу была я. Но сегодня моя сестра была другой.

— Конечно, ты жалкая. Тебе не кажется, что сейчас ты выглядишь жалко?

Анна не съежилась от моего крика и не обиделась. В отличие от моих родителей, которые приняли мои колкие слова близко к сердцу, моя сестра была просто холодна.

— Плачешь и ноешь, словно наступил конец света, только потому, что с тобой случилась одна авария.

Её слова поразили меня, как удар по голове.

— Когда мчишься на скорости 300 км/ч, ты никогда не думала, что такое может случиться? Все эти машины, проносящиеся по трассе с одинаковой скоростью десятки кругов, каждая из которых пытается стать первой? Авария произошла не потому, что ты какая-то трагически невезучая героиня, а потому, что ты делала что-то, что могло к этому привести. Многократно, сотни раз. Так что перестань вести себя как королева драмы.

— …

— Ты всегда жила любовью и жертвами мамы и папы, принимая это как должное, только потому, что ты «особенная». Но что теперь? Ты - ничто. Так что, пожалуйста, просто живи как нормальный человек. Перестань погружаться в жалость к себе и мучить маму и папу.

Эти слова привели меня к осознанию.

— Или просто умри.

К осознанию того, что я больше не особенная, а просто обычный человек.

(*П.П. Пилоты Формулы-1 испытывают экстремальные перегрузки (G-force), достигающие 5–6G при торможениях, разгонах и в скоростных поворотах, что в 1.5–2 раза превышает нагрузки при старте космических ракет. Вес головы со шлемом в поворотах достигает 50-60 кг, требуя мощной мускулатуры шеи. При авариях перегрузки могут кратковременно превышать 50G. 

Температура внутри кокпита болида Формулы-1 во время гонки достигает 50–70 °C. Из-за экстремальной жары от двигателя, батарей, отсутствия кондиционера и работы в огнеупорном комбинезоне пилоты теряют 3–4 кг жидкости за одну гонку. На отдельных этапах (Сингапур) условия сравнимы с нахождением в сауне.)

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21