Онлайн чтение книги Несчастье, доставшееся даром Free Misfortune
1 - 67

Ни один из пятерых учеников, пойманных за курением на заднем дворе школы, не вернулся в класс.

Они попросту сбежали.

Ха-а... Выжатая как лимон Бо Ра рухнула лицом в подушку, с долгим выдохом отпуская этот изматывающий день, который показался ей бесконечным.

За окном уже сгустилась тьма. «Пора умыться и лечь спать», — лениво подумала Бо Ра, но так и не смогла заставить себя оторвать обессиленное тело от кровати, лишь глубже зарывшись лицом в одеяло.

«Ох, ну да. Я так и думал. Сэ Ын как раз приходила и всё мне рассказала».

В ушах до сих пор отчетливо звенел голос классного руководителя. Когда она, отведя ее в сторонку, дала послушать диктофонную запись, учитель Хэ Чжин вздохнула куда тяжелее, чем она сама.

— Она предупредила, что Мин Хван может выкинуть какой-нибудь фокус, и просила за ним присмотреть... Во время забега мне тоже показалось, что он жмется к вам чересчур сильно, но я и подумать не могла, что он делает это настолько умышленно. Учитель Бо Ра, вы в порядке? Ох, представляю, как вам сейчас тяжело.

Бо Ра лишь слабо улыбнулась, не в силах отрицать очевидное.

Так вот почему Сэ Ын перед стартом куда-то умчалась, бросив, что приведет классного руководителя. То, что заметила даже школьница, ускользнуло от её собственного внимания.

Она наивно верила, что они все вместе создают светлые школьные воспоминания. Почувствовав себя непроходимой дурой, Бо Ра горько усмехнулась.

— Учитель Бо Ра...

Лишь почувствовав теплое ободряющее пожатие Хэ Чжин, накрывшей её  ладонь своей, Бо Ра поняла, что у неё дрожат руки. И, судя по всему, уже давно.

Игра в сильную наставницу, на которую её хватало лишь перед детьми, подошла к концу. Не выдержав читавшихся в его глазах горечи и жалости, Бо Ра опустила взгляд.

— Такое точно нельзя спускать с рук. Это уже не первый и не второй его проступок. Если он позволяет себе подобное с учительницей-стажером, что же будет, когда он перейдет в третий класс? Подождите здесь. Я пойду к завучу.

Бо Ра еле отговорила Хэ Чжин, которая, кипя от негодования, порывалась немедленно отправиться прямиком в кабинет директора.

Она была благодарна куратору за заботу, но прекрасно понимала, что добиться реального дисциплинарного взыскания будет непросто. Принудительный перевод — процедура сложная. Добиться её трудно даже в случаях прямого школьного насилия, а уж через комитет по защите прав учителей, где требования еще жестче, и подавно.

К тому же она даже не полноправный педагог, а всего лишь студентка-практикантка. Возможно, в истории и найдется пара подобных прецедентов, но там наверняка всё было куда серьезнее. До конца практики оставалось совсем немного, и Бо Ра, не желая поднимать шум в этой маленькой школе, лишь покачала головой.

Вместо этого она спросила, не перегнула ли палку в разговоре с Мин Хваном. Да, в инструкциях четко прописано, что в таких ситуациях следует действовать строго и решительно, и она так и поступила. Но не была ли её реакция чересчур суровой? Бо Ра сомневалась, стоило ли отчитывать подростка так холодно и объективно.

Когда она осторожно озвучила свои сомнения, Хэ Чжин категорично помотала головой:

— Нет, вы всё сделали абсолютно верно. Можно было приструнить его и пожестче. Только так есть шанс, что он не станет вытворять подобное с другими учителями. Его классный руководитель, который сейчас на больничном, поначалу спускал всё на тормозах, вот и дошло до такого. Вы молодец, всё сделали правильно.

В ответ на утешения куратора Бо Ра лишь неловко улыбнулась и кивнула. Несмотря на тяжесть на сердце, она внимательно слушала опытную коллегу, которая продолжала перечислять прошлые проступки Мин Хвана. Узнав, что ученика уже несколько раз отстраняли от занятий за издевательства над одноклассниками, Бо Ра, сидевшая с обеспокоенным лицом, вдруг с запозданием кое-что осознала.

Она поняла, что лишь притворялась, будто печется о пострадавших детях. На самом деле она просто оправдывала этим собственную неприязнь к этому ребенку. От этого осознания она на какое-то время впала в оцепенение.

Конечно, ученик может не нравиться. Учителя — тоже люди, и испытывать подобные эмоции вполне нормально. Она этого не отрицала. Но чтобы вспыхнула такая сильная ненависть за столь короткий срок...

Даже вернувшись домой, она никак не могла избавиться от этих тягостных мыслей. До сегодняшнего дня Бо Ра ни на секунду не сомневалась в своем призвании. Она была уверена, что сможет подарить детям любовь, искренне верила, что сможет о них заботиться.

Но реальность оказалась иной. Стоило кому-то задеть её собственные старые раны, как она с легкостью прониклась предубеждением к юному ученику. Её вера в себя рушилась на глазах.

Имею ли я вообще право быть учителем? Мои однокурсницы, проходящие практику в женской гимназии при университете, рассказывают, что дети там просто прелестны. А я? Подхожу ли я для этой профессии, раз у меня сложились совершенно иные впечатления?

Сомнения давили на плечи, словно обретя реальный физический вес. Накапливаясь, они в конце концов начали душить Бо Ра.

Душно.

Чувствуя, как сбивается дыхание, Бо Ра судорожно вскочила с кровати. Словно спасаясь бегством, бросилась к окну и распахнула его настежь. Прохладный ночной ветер остудил щеки и ворвался в легкие. Бо Ра жадно глотала этот свежий воздух, опустив взгляд на улицу.

И тут её охватило странное, царапающее чувство неправильности — словно она играла в детскую игру «найди отличия».

Что не так? Что изменилось по сравнению со вчерашним днем? Взгляд Бо Ра отрешенно скользил по двору, пока на нее внезапно не обрушилась пугающая догадка.

Отличие заключалось в отсутствии тени.

Черная машина, которая всегда стояла под её окном, припаркованная намертво, словно прибитая гвоздями, исчезла.

* * *

Всю ночь она не сомкнула глаз. Странная тревога не отпускала её, словно почва уходила из-под ног. А на следующее утро, придя в школу, Бо Ра сразу же почувствовала в учительской напряженную, суетливую атмосферу.

Что стряслось?

Озадаченно оглядываясь, она увидела учительницу Хэ Чжин: закончив долгий телефонный разговор, она подошла к ней и с тяжелым вздохом ободряюще сжала плечо.

— Учитель Бо Ра, это не ваша вина, так что не пугайтесь. Просто выслушайте, — куратор, изо всех сил пытавшаяся сохранять спокойствие, сделала глубокий вдох и медленно произнесла: — Говорят, Мин Хван и Сон Чжун вчера не вернулись домой. Похоже на побег...

Она не успела договорить, а Бо Ра уже побледнела как полотно. Заметив её испуг, Хэ Чжин поспешила успокоить девушку, добавив, что с Мин Хваном подобное случалось и раньше.

— Похоже, они ушли все вместе. Дети из моего класса тоже вчера не вернулись, — встрял в разговор классный руководитель из параллели.

Услышав эти экстренные новости, Хэ Чжин окончательно растеряла маску невозмутимости. Это была чрезвычайная ситуация, масштаб которой близился к катастрофе. Если в прошлом семестре пропадали от силы один-два человека, то теперь со связи исчезли сразу пятеро.

И все они — те самые дети, которых Бо Ра встретила вчера за складом спортзала.

Осознав всю серьезность положения, Бо Ра и Хэ Чжин связались с остальными преподавателями и объяснили суть вчерашнего инцидента, о котором не успели доложить из-за окончания рабочего дня. Прослушав аудиозапись, классные руководители помрачнели еще больше и тут же с суровым видом созвали экстренный педсовет.

Поскольку это был массовый побег и ситуация могла ухудшиться в любую минуту, за дело взялись не только классные руководители, но и завуч, оперативно связавшись с полицией и профильными центрами. Действуя в режиме чрезвычайной ситуации, никто даже не подумал обвинить Бо Ра — напротив, старшие коллеги всячески старались её поддержать.

Но самой Бо Ра, отправившейся присматривать за классом вместо занятого куратора, от этого было не легче. Никто не винил побледневшую студентку-практикантку, но она сама безжалостно корила себя за вчерашний день.

Что, если бы я не стала вмешиваться лично, а сразу передала всё классному руководителю? Нет, всё обошлось бы, не скажи я ту последнюю фразу о том, что официально приму извинения?

Угрожая им принудительным переводом — хотя она прекрасно понимала, что до этого не дойдет, — Бо Ра даже не подозревала, какой сильной угрозой эти слова станут для учеников. За их напускным бахвальством она совершенно забыла, что они остаются всего лишь детьми.

И вот она я — учитель. Я, пришедшая на практику с единственной мыслью: когда-нибудь стать учителем.

Да, она младше остальных педагогов, но уж точно старше своих подопечных. По сравнению с пятнадцатилетними подростками, двадцать три года — это вполне взрослый возраст. Ей нужно было отступить на шаг и проявить мудрость.

Непрекращающиеся сожаления тяжким грузом давили на сердце Бо Ра.

— Учитель. Не переживайте.

Похоже, по неопытности она снова не смогла скрыть свои эмоции. Бо Ра казалось, что она беспечно улыбается и руководит уборкой класса, но Сэ Ын незаметно подошла к ней, чтобы утешить.

— Они наверняка торчат в каком-нибудь компьютерном клубе. Ясно как день. Не переживайте, их быстро найдут.

Глаза Сэ Ын, говорившей это, светились бесконечной теплотой. Доброе и кроткое лицо. Чистое сердце ребенка, который искренне переживает за взрослого, который ему нравится. Глядя на Сэ Ын и её друзей, обеспокоенно поглядывающих в её сторону, Бо Ра едва сдержалась, чтобы не закрыть лицо руками — на глаза внезапно навернулись слезы.

— Да, было бы здорово.

Но нельзя снова устраивать безобразную сцену. Бо Ра не хотела выглядеть в глазах учеников наставницей, на которую нельзя опереться — такой, которая мало того что выходит из себя, так еще и плачет. Взяв себя в руки, она через силу ярко улыбнулась и мягко подтолкнула Сэ Ын в спину.