Онлайн чтение книги Несчастье, доставшееся даром Free Misfortune
1 - 69

После смерти брата её главным защитным механизмом всегда было избегание.

Она закрывала глаза на собственную трусость, сбегала от провальных баллов за ЕГЭ, а страх перед любыми переменами в отношениях заставлял её душить в себе остатки смелости.

Поэтому ей следовало сомневаться в себе чуточку больше. Когда она теряла сознание, когда, сколько ни пытайся вспомнить, в памяти всплывала лишь кромешная тьма, словно кто-то выключил свет, — ей следовало усомниться и безжалостно препарировать собственную память.

Не следовало обходить это место стороной. Не стоило делать крюк из страха перед тем, что едва не произошло — нужно было прийти сюда хотя бы раз.

Тогда бы она всё поняла. Смогла бы вспомнить хоть немного быстрее. Вспомнить того, кому принадлежали фары, ослепившие её перед тем, как она потеряла память. Истинную сущность монстра, мелькнувшего в последнее мгновение перед тем, как закрылись глаза.

Она бы поняла, что это была чёрная машина, на которой ездил Су Ха.

Истина, погребенная под толщей отрицания — словно запечатанный гроб с тем, кого страшно возвращать к жизни, — в конце концов разрыла могилу и вырвалась наружу. В итоге она всё-таки вспомнила. Бо Ра дрожащим голосом исторгла из себя ту ночь, вытащенную на свет, словно разлагающийся труп.

— Твоя... это же была твоя машина...

— ...

— В тот день... авария прямо у меня на глазах. Ты же был там. Су... Су Ха, ты открыл дверь, вышел из машины и... смотрел на меня.

Тот бесстрастный взгляд, которым он смотрел на неё сверху вниз тогда, наложился на его нынешний взгляд.

Странное дежавю родилось вовсе не из прекрасных воспоминаний. Ракурс, всплывший перед глазами Бо Ра, был родом не из того сияющего летнего дня, а из самого эпицентра ужасной, залитой кровью аварии.

— Бо Ра…

— К-как, Су Ха, ты...

— Вспомнила?

Бо Ра разжала руки, которыми цеплялась за него, словно обожглась о раскаленный стакан, схваченный по неосторожности. Чужой, отстраненный взгляд Су Ха медленно проследил за её движением и остановился на щеке Бо Ра.

— Теперь всё вспомнила?

Только с запозданием она поняла, что щека, на которую он смотрел, была липкой от слёз. Но сейчас было совершенно неважно, что она плачет.

Ей было страшно. Дрожа всем телом, Бо Ра отшатнулась от него, словно от дикого зверя с обнаженными клыками.

Ещё секунду назад её переполняли гнев и мука, но теперь от них не осталось и следа. На самом дне души остался лишь чистый страх. Жуткий, парализующий ужас, который она и в страшном сне не думала испытать рядом с ним, застлал ей глаза.

Чем она вообще думала, когда бросала ему обвинения? Ведь он — человек, который сбил людей и как ни в чем не бывало привел её к себе. Человек, который переломал ноги нескольким людям и при этом нагло лгал ей, с обеспокоенным видом притворяясь, будто ни о чём не знает.

Неизвестно, что он теперь со мной сделает.

Казалось, в воздухе вместо кислорода разлито вещество, вызывающее панический страх. Дрожь, похожая на лихорадочный озноб, перекинулась с рук на плечи, а оттуда мурашками расползлась по всему телу. Отчаянно пытаясь скрыть этот приступ животного ужаса, Бо Ра попыталась вырвать свою руку из его хватки.

И в этот момент...

— Всё раскрылось.

Су Ха сам разжал пальцы и отпустил её. Там, где только что горел обжигающий след от его большой ладони, остался лишь странный холод.

— Ты спросила, зачем я это скрыл.

Глядя на Бо Ра, застывшую в оцепенении, словно рабыня, на шее которой внезапно оборвалась удавка, Су Ха тихо произнес:

— Как я мог сказать тебе правду? Когда ты так плакала.

У Бо Ра не осталось сил даже на то, чтобы поднять голову. Она безучастно смотрела, как земля под ногами намокает капля за каплей. О старую тротуарную плитку со стуком разбивались прозрачные капли. Не в силах осознать истинную природу этого внезапного ливня, Бо Ра застыла, словно потекший свечной воск.

— Когда ты захлебывалась слезами, рассказывая, что видела смерть брата собственными глазами. Когда дрожала от ужаса перед трупом с разорванным животом, когда не могла даже заставить себя войти в отделение неотложной помощи и пыталась забиться в угол моей машины.

— ...

— Разве мог я, глядя на тебя такую, сказать, что прямо у тебя на глазах снова произошла страшная авария и людей буквально раздавило?

Неужели вместе с дождем поднялся еще и ветер? Голос Су Ха звучал как-то нечетко. Окончания слов тонко дрожали и обрывались, словно их уносило порывом урагана. Но для шторма её волосы лежали слишком смирно. А на деревьях вокруг не шевелился ни единый листочек.

— Это была крупная авария, ты права. То, что произошло на твоих глазах в тот день, вовсе не было пустяком. Мне сказали, что троих парализовало ниже пояса, и они больше никогда не смогут ходить, а другая девочка-свидетельница попала в психиатрическую клинику.

В ушах Бо Ра, удивленно склонившей голову, медленно рассеивался голос Су Ха. Ветер уносил лишь звук, но смысл каждого оброненного им слова кристально чисто отпечатывался в её сознании.

— Виновник скрылся с места ДТП, но его быстро поймали. Там везде висели камеры, да и свидетелей хватало.

Свидетели. Камеры видеонаблюдения. Бо Ра, эхом повторявшая про себя эти слова, доносившиеся словно из другого мира, медленно подняла голову.

В её поле зрения попало лицо Су Ха — всё такое же идеальное и спокойное. Однако одна деталь, резко выбивавшаяся из привычного образа, больно резанула по глазам.

Его побелевшие, как мел, щеки были мокрыми.

Словно он упал в глубокую воду и едва сумел выбраться. Словно он стоял здесь и плакал — точно так же, как она.

— То, что на месте аварии была моя машина, ты вспомнила... А вот всё остальное, видимо, напрочь забыла.

Не было ни дождя, ни ветра. Мокрая земля и дрожь в его голосе были лишь следами пролитых слёз. Су Ха горько усмехнулся, глядя на Бо Ра, которая скорее поверила бы во внезапно налетевшую бурю, чем в очевидный факт: он тоже умеет плакать.

— Наткнувшись на аварию, я сразу вызвал скорую и полицию. Ту девочку, которая, казалось, повредилась рассудком, я сам отвёз в неотложку, потому что в скорой не хватало мест. На самом деле я хотел, чтобы врачи первым делом осмотрели тебя...

— ...

— Но ты так билась и вырывалась, что я просто не смог этого сделать.

Со спокойным лицом, на котором блестели лишь влажные дорожки, Су Ха невозмутимо открыл ей правду о том дне.

— Прости, если тебе показалось, что я тебя обманул. Но даже вернись мы в то время, я всё равно не смог бы рассказать тебе правду. Как не смог рассказать и твоей матери, которая в то время не получала никакой психологической помощи.

До того момента, как Бо Ра в ужасе отшвырнула его руку, он упорно пытался поймать её взгляд, но теперь смотрел лишь куда-то себе под ноги, на мокрый асфальт.

— Я правда верил, что так будет лучше для тебя.

Су Ха больше не плакал и не проглатывал окончания слов. Однако в его неестественно ровном голосе сквозило нечто, похожее на уродливо разошедшийся, кровоточащий шрам.

— Я и подумать не мог, что ты будешь так меня бояться...

Бо Ра лишь потерянно смотрела на него снизу вверх. Сознание заволокло, словно её заперли в густом тумане. Сквозь дурноту в грудь острым колом вонзилось осознание: она совершила чудовищную, непоправимую ошибку.

От этого страшного предчувствия в горле вздулся тугой ком. Тяжелый спазм, предшествующий рыданиям, перекрыл дыхание, заставляя её задыхаться.

То ли из-за сбившегося дыхания, то ли из-за мыслей, которые смешались в кучу, так и не успев уложиться в голове... Её губы, дрожащие от растерянности, сами собой прошептали незаконченный вопрос:

— Это правда... был не ты?

Услышав её слабый, сорванный голос, Су Ха даже не поднял головы. Лишь скосил глаза и тяжело, устало вздохнул.

— Машина... там совершенно точно была твоя машина, Су Ха...

Бо Ра, запинаясь, снова попыталась ухватиться за ускользающие обрывки памяти. Его машина и впрямь была на месте аварии. Но действительно ли эта знакомая машина кого-то сбила?

— Да… Ведь я приехал и забрал тебя.

Нет. Единственное, что отчетливо сохранилось в её памяти, — это то, как он с окаменевшим лицом вышел из своей машины и просто молча на неё смотрел. Воспоминания обо всём, что было до этого мгновения, зияли абсолютной пустотой, словно кто-то густо замазал их чёрной краской.

— Потому что я был тем, кто первым наткнулся на эту аварию, Бо Ра.

«Неоспоримое доказательство», которым она так отчаянно размахивала, оказалось лишь жалким обрывком, который её воспаленный мозг смонтировал по собственному желанию.

Тогда почему она так остервенело подозревала Су Ха и загоняла его в угол? Почему обвинила невиновного человека, пытаясь повесить на него это чудовищное преступление?

— Б-бабушка... Женщина, которая выходила из твоего дома... она так сказала. Сказала, что в этом доме жил только мальчик. И что никакой бабушки с ним не было.

Эти внезапно сорвавшиеся с губ бессвязные слова не вязались ни с темой их разговора, ни со здравым смыслом.

— Это правда было так. Эта женщина действительно сказала, что работает у тебя.

Это звучало не как вопрос, а скорее как жалкое оправдание. Отчаянное бормотание — попытка объяснить, почему она не могла перестать его подозревать.

— Женщина?..

Словно безжалостно растаптывая это нелепое оправдание, Су Ха сухо бросил:

— Не понимаю, о чём ты.

— ...

— Домработница, которая убиралась у нас в Нэхаме, переехала в Сеул вместе с бабушкой три года назад. С тех пор дом пустует. Ах, да… — Су Ха, ровным тоном продолжавший говорить, вдруг добавил, словно вспомнил об одной мелочи: — Правда, там есть человек, который время от времени присматривает за домом. Ты ведь сама просила. Говорила, что не хочешь, чтобы этот дом превратился в заброшенную развалюху.

Услышав это тихое признание, зрачки Бо Ра расширились, затрепетав, словно капля чернил, расплывающаяся в воде.

— Ты сказала, что тебе будет больно видеть, как разрушается место, где хранятся наши воспоминания.

В этот миг его молчаливая преданность — то, с какой трепетностью он запомнил и исполнил вскользь брошенную фразу, — полоснула Бо Ра по сердцу больнее любого лезвия.

Он всего лишь хотел сберечь её чувства. Просто безоговорочно исполнил тайное желание Бо Ра: чтобы самый красивый дом в уезде Нэхам не выглядел брошенным.

Стоя перед жестокой бывшей возлюбленной — той, что сама всё перепутала, извратила и растоптала его неизменную любовь, — Су Ха очень медленно поднял голову. Мокрой была лишь грязная земля под ногами; в его черных глазах больше не осталось ни капли влаги.

Эти абсолютно сухие, словно выжженные глаза смотрели прямо на неё. Холодный взгляд, который так долго укутывал её заботой и знал о ней абсолютно всё, теперь насквозь пронзал жалкую грешницу.

Су Ха, знавший Бо Ра вдоль и поперек, наверняка всё понял с самого начала. Понял, какой животный страх ею овладел. Откуда рос тот ужас, что толкал её на эти обвинения. И хотя он прекрасно это осознавал, хотя читал её мотивы так же легко, как крупный шрифт на бумаге, Су Ха не выказал ни капли гнева.

— Бо Ра...

Он лишь горько усмехнулся, и эта улыбка сломалась, разбилась вдребезги, как те слёзы на асфальте.

— Тебе нужно было просто... спросить у меня.

Бо Ра — та, что не смогла поверить в спасшую её любовь и поддалась ядовитым сомнениям, — горько разрыдалась, лишь теперь до конца осознав весь ужас потерянного рая.

— Спроси ты меня, я бы сам всё тебе рассказал.