Онлайн чтение книги Несчастье, доставшееся даром Free Misfortune
1 - 71

Когда Бо Ра сказала, что Мин Хвана нужно отвезти домой, Хэ Чжин вызвалась поехать с ней и подогнала машину.

Дом Мин Хвана находился у самого подножия горы, на возвышенности. Несмотря на силу тяжести, словно тянувшую тела назад на крутом подъеме, в салоне машины царило тяжелое молчание.

Хэ Чжин и Бо Ра пару раз тихо сказали ему, что так поступать больше нельзя, но Мин Хван не проронил ни слова.

Вскоре они подъехали. Бо Ра уже думала, что они так и попрощаются, не дождавшись от него ни звука, но, как только машина остановилась, Мин Хван наконец подал голос:

— Меня теперь… правда переведут в другую школу?

Голос подростка звучал так тихо, что пришлось бы прислушиваться. Но Бо Ра и Хэ Чжин, чье внимание было полностью приковано к заднему сиденью, не могли этого пропустить.

Сидящие впереди женщины одновременно, едва слышно усмехнулись. Хэ Чжин со слабой улыбкой взглянула на Бо Ра. Но та, вместо того чтобы посмотреть на куратора, обернулась к Мин Хвану и ответила:

— Если сбежишь из дома еще хоть раз — тогда точно переведут.

— …

— В этот раз твой классный руководитель очень постарался, чтобы тебя оставили. Но в следующий раз тебя действительно исключат.

Услышав ответ Бо Ра, Мин Хван замялся и посмотрел на Хэ Чжин.

— Ишь ты, чего уставился? Хоть понимаешь, кому спасибо сказать надо?

Под её насмешливым, укоризненным взглядом мальчишка снова отвернулся. Он уже собирался открыть дверцу и выйти, когда…

— Ким Мин Хван. Тебе нечего сказать учителю-стажеру? — голос Хэ Чжин вдруг стал низким, а на лице впервые появилось строгое выражение.

Подросток попытался проигнорировать её слова и выйти, но, обнаружив, что дверь заблокирована, тихо и раздраженно ругнулся. Он несколько раз нервно дернул заблокированную ручку, прекрасно понимая, что она не поддастся, а затем бросил быстрый взгляд на пассажирское сиденье.

— Извините, учитель.

— Хорошо. Больше так не делай.

Как только прозвучало это извинение, глухое, словно забившееся под машину, Бо Ра тут же ответила строгим тоном. «Ага», — только после этого бурчания замок щелкнул. Мин Хван пулей выскочил из машины и помчался к дому.

— Видала? Не зря он в беге на трех ногах выиграл, — Хэ Чжин тихо цокнула языком, глядя на его поспешно удаляющуюся спину.

Бо Ра согласно кивнула и снова слабо улыбнулась.

* * *

«Сэ Ын! Ты даже не представляешь, как учитель был благодарен за то, что старостой второго класса оказалась именно ты. С тобой было так надежно».

Хм. Бо Ра остановилась, немного подумала и приписала:

«Надеюсь, ты и дальше будешь усердно учиться и обязательно станешь классным пилотом. Я была счастлива вести класс, где ты была старостой».

Пририсовав в конце крошечное сердечко, Бо Ра со вздохом выпрямила уставшую спину. На старом письменном столе аккуратными стопками лежали маленькие открытки. Это были письма для учеников её класса — она приготовила их, чтобы раздать послезавтра, в свой последний день педагогической практики.

Какое счастье, что я смогу отдать письмо Мин Хвану лично. Бо Ра постаралась не усложнять свои мысли и просто поднялась со стула. Она так долго сидела, старательно выводя мелкие буквы, что плечи совсем затекли.

— Вы отлично потрудились, учитель Бо Ра.

В ушах вдруг зазвучал мягкий голос куратора — словно восполняя ту похвалу, которую Бо Ра сама себе не сказала.

— Да что вы. Я ведь ничего особенного не сделала…

— Еще как сделали. Думаете, я забыла, как на педсовете вы настойчиво просили учителей проверить соцсети учеников, на которых они подписаны, вдруг там всплывут фото-зацепки? Завуч ведь именно после ваших слов зашел в сеть впервые за долгое время и нашел те фотографии.

Так сказала ей учитель Хэ Чжин в полутьме салона машины, когда они отвезли Мин Хвана домой.

— С массовыми побегами даже ветераны не всегда знают, как справиться. А вы, стажер, не растерялись и сделали всё, что было в ваших силах. Вы молодец, отлично потрудились. — От этого мягкого, ободряющего шепота у Бо Ра едва не выступили слезы.

— Эх, если бы еще и открытый урок прошел так же гладко… Нет, ну вот почему наши оболтусы в обычные дни ведут себя нормально, а в самые важные моменты начинают ерепениться? Хотя, если бы всё шло по плану, они были бы взрослыми, а не детьми.

Она продолжила говорить, словно специально, чтобы не дать Бо Ра расплакаться, и та невольно рассмеялась, так и не проронив ни слезы.

— Вы станете прекрасным учителем, Бо Ра, — сказала Хэ Чжин, высаживая её у дома. — Раз уж вам так досталось на практике, то когда станете настоящим учителем, будет намного легче.

В теплом ночном воздухе, уже явно предвещавшем лето, Бо Ра с благодарностью поклонилась женщине, которая стала для неё не просто коллегой, а настоящим наставником.

Бо Ра вдруг вспомнила, что нужно написать еще одно письмо. Она уже собиралась лечь, но развернулась и пошла обратно к столу, чтобы подписать открытку для своего куратора.

— Эй, Чхве Самсэк.

Но как только Бо Ра собралась сесть, кошка — и когда только успела проскользнуть в комнату? — легким прыжком опередила её и заняла стул.

— Ах ты хулиганка, а ну брысь. Мне письмо дописать надо.

Она пыталась говорить то строго, то умоляюще, но упитанная кошка лишь самозабвенно вылизывала переднюю лапу, будто это был леденец.

Столкнувшись с такой вопиющей наглостью, Бо Ра не смогла отвоевать своё место. Решив отложить письмо на завтра, она просто опустилась на корточки перед стулом.

— Самсэк.

Кошка прекрасно слышала, что к ней обращаются, но даже ухом не повела. Глядя на эту высокомерную морду, Бо Ра тихо спросила:

— Ты по Су Ха… не скучаешь?

Его имя прозвучало как-то неловко. Но на этот виноватый, запинающийся вопрос её единственный слушатель никак не отреагировал. Вместо ответа в тишине комнаты раздавался лишь шершавый звук кошачьего языка, вылизывающего шерсть. Бо Ра уселась прямо на пол и положила подбородок на свободный краешек сиденья.

А я вот… очень скучаю…

В комнате не было никого, кроме кошки. Никто не мог подслушать, но Бо Ра так и не решилась произнести то, что было на сердце, проглотив эти слова.

Она впервые поняла: когда вина слишком велика, даже слово «прости» выдавить из себя невероятно трудно. Чувство вины перед ним каталось в груди Бо Ра, как колючий шар. С каждым днем этот ком становился всё больше, всё тяжелее, безжалостно вонзаясь острыми шипами в самую душу.

И в этой саднящей, кровоточащей ране мешалась бессовестная, тягучая тоска по нему.

Какая же я циничная. Как я вообще смею по нему скучать?

Тихо вздохнув, Бо Ра отвела взгляд от кошки, бесконечно намывающей свою шерсть, и посмотрела на стол. Там лежал перевернутый экраном вниз телефон — мертвенно-тихий.

Помедлив секунду, она импульсивно потянулась к нему. Как только телефон оказался в руке, пальцы сами собой открыли чат с Су Ха.

На прошлой неделе, после долгих колебаний, Бо Ра написала ему сообщение с извинениями. Написала, что во всем виновата только она, что он ни в чем не виноват, просто она оказалась слишком слабой и глупой. Просила его не ранить себя, а просто ненавидеть её столько, сколько захочется. Она набирала этот текст, стирала и переписывала его десятки раз, мучаясь сомнениями, прежде чем наконец нажать «отправить».

Но прошел день, потом второй, а сообщение так и осталось непрочитанным.

Заблокировал? Бо Ра неотрывно смотрела на отметку о непрочитанном сообщении, а затем опустила телефон. Но тут же вскинула его снова и открыла приложение соцсети.

Аккаунт Су Ха, и без того всегда лаконичный, теперь зиял пустотой. Все совместные фотографии и даты их годовщин исчезли.

Бо Ра молча смотрела на этот профиль, ставший чистым листом, а затем решительно положила телефон обратно на стол экраном вниз.

— Самсэк…

Вместо экрана она стала медленно гладить мягкую кошачью шерсть. Самсэк, которой явно понравилось это прикосновение, тихо замурчала и приподняла подбородок.

— Ты правда… совсем по нему не скучаешь?

Эта маленькая кошка, чьи мысли невозможно было прочесть, казалось, уже напрочь забыла Су Ха. Словно стерла из памяти все те весны, лета, осени и зимы, что они провели вместе.

А я, наверное, и за всю жизнь не смогу забыть. Су Ха навсегда застрянет в моем сердце чувством вины, и я до самой смерти буду ненавидеть себя за то, что так его ранила.

К глазам снова подступили слезы — те самые слезы, которые она поклялась сдерживать хотя бы до отъезда в Сеул, чтобы лишний раз не тревожить родителей.

Хватит об этом думать. Вспомнив про маму, которая сейчас готовила ужин на кухне, Бо Ра попыталась взять себя в руки. И в этот самый момент…

Вжик. Телефон коротко завибрировал.

Руки сработали быстрее разума. Бо Ра молниеносно схватила телефон со стола. Дрожащими пальцами она поспешно открыла уведомление.

[Бо Ра, у тебя ведь в эту пятницу заканчивается практика?]

Но автором сообщения, заставившего её сердце биться чаще, оказалась её соседка по комнате, Со Хи.

Почувствовав, как плечи бессильно опускаются, Бо Ра осознала: она посмела надеяться на его ответ. В глубине души она рассчитывала на его природную доброту и нежность.

Какая же я дура. Будь человек хоть ангелом во плоти, он не сможет простить ту, что нанесла ему такую рану.

[Да, в это воскресенье возвращаюсь в Сеул.]

Ругая себя за эти жалкие надежды, Бо Ра медленно набрала ответ. Со Хи, видимо, не выпускала телефон из рук, потому что ответ пришел мгновенно.

[Тогда давай в тот же день сходим куда-нибудь вкусно поесть! Давно не виделись, я угощаю!]

Несмотря на милые эмодзи и теплые слова, губы Бо Ра даже не дрогнули в улыбке. Она лишь механически водила пальцем по экрану, безвольно выбирая веселый стикер, чтобы притвориться, будто у нее всё хорошо.