Контент удален!

Крепко сжав его зубами и выкручивая другой рукой, произнёс Джун Соп. Он то втягивал, то прикусывал плоть, словно давая понять: пока она не уберёт прикушенную руку от лица, он не остановится.

Стоило ей опустить руку, как с губ сорвался сдавленный стон. Одновременно с этим Джун Соп отнял губы от её груди. Места, которых только что касались его рот и пальцы, обдало холодом, и У Гён содрогнулась. Джун Соп поднял её руку и слизал красные следы от зубов на тыльной стороне ладони. Стоило его шершавому, твёрдому и горячему языку пройтись по коже, как сладостная дрожь прошила её до самого низа живота. Его губы снова прижались к блузке, насквозь промокшей от воды и слюны. Пока он с силой втягивал в себя её плоть, У Гён изо всех сил вцепилась в край раковины, пытаясь устоять на ногах.

Лишь когда она несколько раз тонко, по-кошачьи застонала, Джун Соп поднял голову и начал снимать пиджак. Пиджак, галстук, часы и запонки, безупречно выглаженная рубашка, брюки…

У Гён безотрывно смотрела на падающую на пол одежду, а Джун Соп жадно разглядывал её растрёпанные волосы, затуманенный взгляд, припухшие губы и остро торчащие соски. Если он снова вот так её укусит, она опять жалобно всхлипнет. Оставшись в одних брифах, Джун Соп вплотную приблизился к У Гён. Она подняла голову, и её щёки вспыхнули. Во взгляде, которым он скользил по её телу, пылал жар.

— Хватит любоваться.

Джун Соп принялся расстёгивать пуговицы на её блузке. Она и так была чертовски красива, но от желания увидеть её полностью обнажённой он едва не сходил с ума. Пуговицы были слишком мелкими, а сам он слишком торопился, из-за чего пальцы то и дело соскальзывали.

— Твою мать.

У него вырвалось ругательство. Не выдержав, он подцепил край ткани указательным пальцем, намереваясь разорвать её до самого низа, но У Гён крепко схватилась за полы блузки.

— Не надо, это мамин подарок.

Это было нелепо, но он выскреб со дна души все остатки терпения и снова принялся за пуговицы. Полы блузки разошлись почти полностью, и её круглая грудь замаячила перед глазами, лишая рассудка. С последними двумя пуговицами совладать оказалось выше его сил. Он ухватился за края ткани и резко рванул их в стороны. Раздался треск, и пуговицы отлетели прочь.

Прежде чем У Гён успела сказать «нет», он сбросил мешающую блузку и бюстгальтер на пол и одним рывком поднял её на руки. Придерживая её мягкое, податливое тело одной рукой, он распахнул дверь в главную спальню. Стоило ему включить верхний свет, как У Гён замотала головой.

— Слишком светло.

— Угу.

Небрежно бросил Джун Соп. Уложив её на кровать, он тут же впился зубами в её грудь. У Гён содрогнулась всем телом. Но чем больше она выгибалась, тем глубже нежная плоть исчезала в его рту. Он скреб её зубами, выкручивал, а затем сжал так сильно, что на коже остались следы от его пальцев.

А-а-а… За то время, пока она несколько раз в голос простонала, он незаметно стянул с неё трусики. В отличие от прежней спешки, теперь его рука двигалась медленно. У Гён попыталась свести ноги, но Джун Соп лишь сильнее раздвинул их своим бедром. Другой рукой он легко придавил её вырывающееся тело к постели, не прекращая ласк.

Ах… Не в силах ни отстраниться, ни остановить его, У Гён издала звук, похожий на плач.

— А-ах… П-прекратите.

— Ещё рано.

Джун Соп провел ладонью по её боку и погладил пупок. У Гён тихо простонала: «М-м», и он, словно оставшись довольным, легко поцеловал её в губы. Затем лизнул её припухшие губы и осыпал короткими поцелуями покрывшуюся мурашками шею.

Перед глазами возникла рука Джун Сопа, сжимавшая ручку. Тогда, в японском ресторане, когда он держал стакан, его ладонь казалась большой, а пальцы длинными… Крепкие, толстые пальцы с выступающими мужскими суставами — совсем не такие изящные, какими она их запомнила. И сейчас эти самые пальцы настойчиво ласкали её внизу.

Намеренно согнутый палец с силой надавил на набухшую жемчужину и снова скользнул внутрь. При каждом движении раздавался влажный, хлюпающий звук, который она не могла себе даже представить. Лицо и шея горели. Казалось, всё её тело заливало краской. Внутри тоже словно всё понемногу разбухало.

— П-правда, уже… странно. Хватит…

Внизу живота всё закипало. Стоило ему потереться губами об и без того сверхчувствительные соски, как ей показалось, что из неё хлынула горячая вода.

— Прекратите. Хватит.

Проговорила она, уже откровенно всхлипывая. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. У Гён закружилась голова, и она прикрыла глаза рукой.

Этот мужчина с самого начала никого не слушал. Вместо того чтобы остановиться, он с упоением находил всё новые чувствительные точки и продолжал мучить её. Её поясница то и дело выгибалась. Когда он, раздвинув нежную плоть, с силой надавил на твердый бугорок, её тело резко подбросило.

Она почувствовала, как под её голову скользнула опора. Большая мужская рука обхватила её макушку. Стоило ей поддаться ощущению уюта и открыть глаза, как внизу словно вспыхнул пожар.

— А-ах!

Стон вырвался сам собой. Мужчина сильнее сжал её голову, словно приказывая смотреть на него. Ощущения были настолько ошеломляющими, что она даже не могла разомкнуть губ.

— Открой глаза.

Она с усилием разлепила веки и увидела мужское лицо. Его голос звучал спокойно, но между бровей залегла глубокая складка.

— Я сейчас сдохну. Расслабься хоть немного.

— К-как…

Мужчина рассмеялся в ответ на её сдавленный голос. Его улыбка была настолько нежной, словно принадлежала совершенно другому человеку. У Гён широко распахнула глаза.

— Дыши.

У Гён послушно сделала вдох вслед за мужчиной.

— Вот так.

Когда он опустил руку к месту их соединения и приласкал её, У Гён показалось, что она парит в воздухе. Стоило дискомфортному ощущению инородного тела стать чуть более терпимым, как он толкнулся снова. У-у. Её зубы стиснулись. Мужчина поцеловал её, раздвигая языком стиснутые губы. Ха-а… При её выдохе он проник в неё ещё глубже. В глазах мужчины замерцало тепло.

— Умница.

Похвалив её по непонятной причине, он глубоко поцеловал её в шею. «Я буду двигаться», — произнёс он, облизывая её ушную раковину, и У Гён вжала голову в плечи. От последовавшего за этим движения она выгнула поясницу.

— Всё хорошо, теперь… теперь больно не будет.

Она хотела сказать, что это ложь, но не смогла вымолвить ни слова. Да и стопроцентной ложью это не было. Сначала была боль, за ней пришел жар, а потом накатила стимуляция, словно расщепляющая всё тело на атомы. Она комкала в кулаках простыни, но в конце концов обвила шею мужчины руками и разрыдалась.

— Прекратите. А-ах, м-м. Хватит…

Слизывая её слёзы, мужчина не останавливался. Казалось, раздувавшийся внутри неё воздушный шар с треском лопнул, но вскоре снова начал расти. Слёзы лились градом, она не могла открыть глаза. Когда невыносимое чувство заставило её вскинуть ослабевшие руки и вцепиться в плечи мужчины, мир словно замер на мгновение. От прикосновения его рук, обнимающих её обмякшее тело и поглаживающих по спине, остановившиеся было слёзы хлынули с новой силой.

Как только дрожь улеглась, к ней быстро пришло осознание реальности. У Гён отстранила руку мужчины и приподнялась.

— Что?

— Я пойду.

Изо всех сил стараясь скрыть дрожь в ногах, она подняла с пола своё бельё. Ей казалось, что к её спине прилип неотрывный взгляд, но, должно быть, это лишь воображение. Начисто проигнорировав его, она без колебаний открыла дверь хозяйской спальни и вышла.

При виде одежды, разбросанной по полу словно обломки, казалось, что от стыда внутри неё всё сгорает. Она надела валявшиеся перед столешницей бюстгальтер и трусики, а затем натянула измятую блузку. На груди пестрели красноватые следы от его пальцев, в то время как открытая шея оставалась безупречно гладкой. В памяти всплыли его короткие поцелуи на затылке и рука, медленно скользящая по изгибам её тела.

Всякий раз, когда она от дурноты закрывала и открывала глаза, мужчина смотрел на неё сверху вниз с невозмутимым лицом. Ловил её взгляд, гладил по волосам или целовал в щёку. Лишь сейчас она вспомнила слова, которые он время от времени шептал ей на ухо. «Поясницу, вот так. Угу, всё хорошо. Ещё нет». Даже в момент проникновения он откидывал волосы с её лба и, целуя в шею, говорил: «Умница». Это был секс, от которого вспыхнула одна лишь У Гён.

Тэ Джун Соп — человек, который не теряет рассудка даже во время грубого секса.

Такой секс с подобной мне женщиной… Как же это, должно быть, нелепо.

Споткнувшись обо что-то, она опустила взгляд и увидела свои туфли. Наклонившись, она подцепила пальцем ремешки валяющейся обуви и поставила её ровно. Воспоминание о том, как он ласкал её лодыжки сзади, отозвалось тупой болью, словно от сердца оторвали кусок. Когда она подняла брюки, в зеркале отразился мужчина. Его лицо было ледяным. Загорались ли вообще его глаза страстью в эту ночь? У Гён отвела взгляд в сторону.

— Я пойду.

— Идите.

Бросил обнажённый мужчина, приближаясь к ней без тени стеснения. У Гён попыталась обойти преградившего ей путь Джун Сопа, но от шага её пронзила острая боль. Мужчина сузил глаза, посмотрел на неё сверху вниз, а затем выхватил из её рук вещи и бросил на пол.

Она даже не смогла выдавить из себя возмущённое «почему» и лишь беззвучно открыла рот, когда он вплотную приблизился и начал расстёгивать пуговицы её блузки. У Гён попыталась удержать полы одежды, но он легко отвёл её руки.

— Господин директор…

Джун Соп криво усмехнулся.

— Это просто безумие. Делать это дважды.

Он проник языком в распахнувшийся вырез блузки и медленно провёл им снизу вверх; острая дрожь пробежала у неё по всему позвоночнику.

Его язык скользнул по шее и задержался на мочке уха. Тем временем его руки, вопреки словам о безумии, расстёгивали оставшиеся пуговицы. Когда он глубоко втянул в рот её мочку, У Гён закрыла глаза. Кажется, она даже пошатнулась. Пятясь под его натиском, она снова оказалась в спальне.

— Т-там н-не надо…

Как только Джун Соп легонько прикусил размягчившуюся у него во рту мочку, У Гён замычала и замотала головой.

— Знаешь? У тебя тут родинка.

За мочкой у неё была крошечная чёрная родинка, чуть больше прокола от серьги. Он помял её пальцами, а затем провёл по ней кончиком языка. У Гён попятилась. Когда он расстегнул крючки и стянул с неё бюстгальтер, она снова замотала головой. На груди, где ещё оставались красноватые следы, соски чувствительно затвердели от одного лишь соприкосновения с воздухом. Стоило ему лишь слегка задеть её кончиками пальцев, как женщина издала кошачий звук. Когда он наклонился и захватил её грудь губами, У Гён глубоко запустила пальцы в его волосы. В уголках её глаз уже начали собираться слёзы.

Джун Соп протянул руку и крепко сжал мочку её уха с чёрной родинкой. Повалив У Гён на кровать, он жадно присосался к коже под её ключицей.

«А-а», — раздался её сдавленный стон. Наверняка там надолго останется красный след. От одной только мысли об этом его бросало в дрожь от удовольствия.

И ещё один — на белой груди.

Её задыхающееся «ха-а» словно пронзило ему низ живота.

Жгучее желание оставить как можно больше отметин на женщине, которая только что с невозмутимым лицом говорила ему: «Я пойду», заставило его невольно стиснуть зубы.

— Фу-ух, фу-ух…

Он тяжело дышал, пытаясь остудить кипящий рассудок. Если он поддастся порыву, эта женщина не переживёт сегодняшнюю ночь.

— З-зачем…

Спросила У Гён, когда он широко раздвинул ей ноги. И посмотрела теми самыми глазами, которые сводили его с ума.

— Мне показалось, мы закончили слишком скучно.

Он заставил её согнуть колени, устроился между ними и принялся катать языком её покрасневший, набухший сосок, словно леденец.

— Я слишком тебя щадил.