У Гён взяла палочки и подхватила лапшу. То ли от нервов, то ли еще почему, она изо всех сил попыталась втянуть её, но та никак не поддавалась. Ей хотелось закричать: «Да перестаньте уже на меня смотреть!» Даже не поднимая головы, она чувствовала на себе его пристальный взгляд, под которым была готова свариться заживо. Звук втягивания лапши казался невыносимо вульгарным. От напряжения у нее перехватило дыхание, шея одеревенела, и в итоге, когда упругая нить внезапно скользнула вверх и заполнила весь рот, У Гён поперхнулась. Прикрыв рот рукой, она мучительно закашлялась. Главным было не выплюнуть лапшу прямо на стол.
— Ну вот…
Выпив зеленого чая, который налил ей Джун Соп, и откашлявшись, она наконец перестала давиться. Где же салфетки? У Гён только начала оглядываться, как к её лицу потянулись длинные пальцы. Он смахнул указательным пальцем слезинку в уголке её глаза, а большим стер влагу с губ. Это было так естественно, что она даже не успела ничего сказать. Ошарашенно приоткрыв рот, У Гён неотрывно смотрела в его глаза. Когда большой палец Джун Сопа мягко надавил на центр её нижней губы, У Гён непроизвольно сомкнула их, зажав его палец. В глазах мужчины промелькнул смех. Убирая руку, он спросил:
— Теперь… порядок?
— Да.
— Видимо, вы были очень голодны.
— Да.
— Зачем же было ждать на голодный желудок?
— Боялась, что вы уйдете.
— Я вообще-то человек слова.
— Если бы меня не было, вы бы решили… что это я нарушила слово.
— Какая глупость.
— Простите.
Джун Соп слегка откинул голову и беззвучно рассмеялся.
— Уж лучше так, чем быть расчетливой стервой.
— Директор…
— М-м?
— У вас же был ужин, но вы… не поели?
Фразу «целых два» она благоразумно опустила.
— На первом ужине я поел мало, потому что впереди был второй, а на втором нужно было быстро всё закончить, так что пришлось много говорить. Было не до еды.
Уж не из-за меня ли? У Гён едва сдержала глупый вопрос, готовый сорваться с языка. Мужчина перед ней — не идеальный парень из её грез, а директор Тэ Джун Соп из «TK».
— Видимо, вы любите удон.
— Я ем всё, что дают.
Ответив, Джун Соп снова втянул лапшу так, что у него ввалились щеки. В этот раз У Гён тоже удалось нормально с ней справиться.
Они опустошили свои миски наполовину и поднялись. Джун Соп снял пиджак с вешалки и позвал:
— Ён У Гён.
Пока он одевался, сквозь натянувшуюся ткань белой рубашки проступили мышцы — куда более рельефные, чем У Гён представляла, видя его в костюме.
— Теперь вы узнали меня получше?
У Гён не нашлась что ответить. У неё было больше получаса, но она задала лишь пару нелепых вопросов о том, любит ли он удон и почему не поел на встречах.
— Не скажу, что до конца, но я поняла, что вы человек, который даст мне шанс поработать на вас.
Застегивая пуговицу, Джун Соп молча разглядывал её.
— Для такой простушки вы на удивление сообразительны.
В его манере говорить странным образом сочетались вежливое обращение на «вы» и проскальзывающее фамильярное «ты», но на этот раз всё было иначе. Это была грубость, саднящая и болезненная, как порез от затупившегося ножа. Застегнув пиджак и выпрямившись во весь рост, Джун Соп посмотрел на У Гён, которая была намного ниже его, и сказал:
— Мое положение в «TK» шаткое. Я как будто стою на высоком, узком бревне. Но у меня крепкий желудок и зверский аппетит, так что я без колебаний подбираю крохи, которые мне кидают. Я достаточно умен, чтобы не подавиться. И еще кое-что.
Джун Соп на мгновение замолчал. Его кадык медленно дернулся.
— Когда я вижу то, чего хочу, я забываю про стыд. Забираю это самым грязным способом, а потом безжалостно выбрасываю.
Он протянул руку к застывшей в оцепенении У Гён:
— Руку.
Она рефлекторно протянула ладонь, и Джун Соп накрыл её своей большой рукой. От прикосновения исходил такой жар, что У Гён вскинула на него глаза. С непроницаемым взглядом, в котором не было ни капли этого жара, Джун Соп произнес:
— Завтра сопровождаешь меня в командировке.
Когда он убрал руку, на ладони У Гён осталась визитка Тэ Джун Сопа.
***
На обратном пути в автобусе У Гён безучастно смотрела сквозь стекло на огни ночного города. Улицы проплывали мимо, а взгляд скользил по сменяющимся пейзажам. Каждый раз, когда автобус тормозил или трогался, ей казалось, что рука вот-вот сорвется с поручня, и она сжимала его всё крепче. Сумка с документами давила на плечо, глаза резало, словно в них насыпали песка. Тело ломило, как при простуде.
Место возле губ, которого коснулся его палец, горело огнем. У Гён прикусила нижнюю губу передними зубами и начала её тереть. Она яростно терла то самое место, куда нажал его большой палец, пока оно не распухло. Сидевшая перед ней дремлющая женщина резко вскинулась и нажала на кнопку звонка. У Гён без сил опустилась на освободившееся место и снова принялась тереть губы.
Она сама выискивала его на фотографиях, где он терялся на заднем плане, словно загадка в игре «найди спрятанное», приближала его лицо, фантазировала и трепетала. Тэ Джун Соп вел себя так, будто прекрасно видел её насквозь, но при этом продолжал непринужденный разговор, словно ни о чем не догадывался. Во время этой беседы У Гён пылала вся — и там, куда падал его взгляд, и там, куда не падал.
Она ничего не замечала, пока мужчина не встал, чтобы надеть пиджак. Её взгляд, жадно скользивший по рельефу мышц под рубашкой, внезапно замер чуть ниже пряжки ремня. Не заметить возбуждение мужчины было невозможно. «Ах…» — непроизвольно выдохнула она и поспешно вскинула глаза. Но на лице Джун Сопа не дрогнул ни один мускул.
«Теперь вы узнали меня получше?»
Медленный, нарочито спокойный вопрос. Это был мужчина с лицом идеальной, невозмутимой статуи, способный скрыть что угодно. «Как я всё знаю о тебе, так и ты теперь знаешь о моих желаниях?» — читался циничный подтекст в его взгляде сверху вниз. У Гён готова была умереть от стыда.
Она вспомнила их первую встречу в лобби.
«Как вас зовут?» — до смешного жалкий вопрос.
«Боевой дух просыпается только в таких ситуациях?» — короткая насмешка.
Может, именно тогда он разгадал все её чувства?..
«Просто день такой… И момент неподходящий. Если бы мы были не здесь…»
«А какой день и какое место вас бы устроили?»
У Гён закрыла горящие глаза. Края визитки Тэ Джун Сопа из «TK», зажатой в руке, больно впивались в кожу. Он был мужчиной, способным унижать с безупречной вежливостью. Находясь рядом с ним, она чувствовала себя так, словно шла босиком и голышом по раскаленному песку.
Какой день, какое место…
Любой день и любое место — только бы это был не Тэ Джун Соп.
У Гён набрала код и открыла входную дверь. Пэксоль встретила её радостным лаем. Мама вскочила с дивана, как мячик, и подбежала к ней, держа собаку на руках. Видимо, Пэксоль лежала у неё на животе.
По телевизору в гостиной шел повтор дорамы. Высокий мужчина в длинном пальто куда-то шел. У Гён помнила низкий голос актера, читающего закадровый текст. И как маме не надоедает пересматривать это снова и снова?
— У Гён, у тебя телефон выключен! — сердито сказала мама.
Пэксоль негромко заскулила и лизнула мамину руку розовым язычком. Пэксоль — это мальтезе с шелковистой белой шерстью, круглыми черными глазками, короткой мордочкой и очаровательным черным носиком. Ей уже пять лет, но элегантность, свойственная собакам с длинной выставочной шерстью, сочетается в ней с озорной щенячьей натурой. Она невероятно милая.
— Прости, сел. Батарея вдруг сдохла. Папа уже спит?
— Конечно, время-то видела?
У Гён быстро извинилась и протянула руки к Пэксоль. Собака засучила лапками в воздухе, пытаясь перебраться к ней. У Гён потрогала мягкие подушечки её лап. От этого упругого прикосновения все тревоги испарились.
— Иди сюда, — У Гён прижала собаку к груди и с улыбкой заглянула в её черные глазки. — Пэксоль, у тебя новая резиночка! Что это у нас тут? Резиночка в форме сверкающей короны? Боже мой, настоящие камушки, ты же просто принцесса, наша Белоснежка. Где ты взяла такую красоту? Мама, наверное, опять тебя сегодня вычесывала и наряжала. Настоящее Её Высочество!
Стоило У Гён расхвалить мамину любимицу, как голос матери тут же смягчился.
— Я так за тебя волновалась. Отцу наврала, что мы созвонились, а сама тут места себе не находила…
— Прости. Я была на внешней встрече, затянулось допоздна, зарядить телефон было негде. В следующий раз возьму пауэрбанк.
У Гён погладила Пэксоль, которая усердно вылизывала ей подбородок, и вернула собаку маме.
— Мне нужно переодеться. Иди к маме, Пэксоль.
Она думала, что ответила на все потенциальные вопросы, но как только зашла в свою комнату, мама шмыгнула следом.
— Работы много? Устаешь?
— Терпимо.
Пока У Гён открывала шкаф и вешала пиджак на плечики, мама разве что внутрь не залезла.
— У Гён, а что с лицом? Ты плакала?
— Еще чего.
— Тогда почему оно такое опухшее?
— Просто устала, да и поужинала поздно.
— Да? А что ела?
— Удон.
У Гён, надевая пижаму, ярко улыбнулась.
— Вкусно было? — глаза мамы загорелись. Ради хорошего удона она могла бы встать посреди ночи.
— Впервые зашла в идзакаю рядом с Согондоном, оказалось вкусно. Как-нибудь сходим вместе.
— Какая еще идзакая?
— А что такого? Ты же любишь выпить.
— Вот сказала ты, и мне прямо захотелось удона с рюмочкой.
— Хочешь в ту омучную?
— Нет-нет, поздно уже. Слишком поздно.
Но при этом мама то и дело поглядывала на часы, явно сожалея. Раньше они иногда ходили в поздний час в ближайшую омучную, чтобы съесть по порции рыбных котлеток и удона, распив бутылочку соджу на двоих, но сегодня был явно не тот случай.
— Эх, на лице написано, что хочешь в ту омучную в Нампходоне. Но что поделать? Мне сегодня еще поработать надо, а завтра ехать в другой город.
— Да не надо, я же сказала. И что за работа в такой час?
— Материалы к утреннему совещанию не готовы.
Мама недовольно надула губы.
— Ой, как перешла в компанию к Со Ун, так работы только прибавилось.
— Ну а как иначе. Людей вечно не хватает.
У Гён, сидевшая на краю кровати, подхватила скулящую Пэксоль, которая царапала ей ногу передними лапами, и встала.
— Пэксоль, спать хочешь?
У Гён направилась к двери, собираясь отдать собаку и заодно аккуратно выпроводить маму из комнаты.
