— Это не так.
Ли Соп ловко подхватил палочками кусочек огуречного желе оимук. Делая вид, что полностью сосредоточен на еде, он чувствовал на себе тяжелый взгляд Сон Э, но так и не поднял глаз.
— Довести имиджевую рекламу до конкурентного тендера и всё равно провалить! Да как он смеет так оскорблять меня...
— Вы преувеличиваете.
Ли Соп проглотил скользкое желе и отложил палочки.
— И почему вы принимаете это на свой счет? Это всего лишь реклама.
Увидев, что Сон Э всё еще кипит от негодования, Ли Соп слегка усмехнулся.
— Не стоит так злиться. Вам это не идет. — И уже более мягким тоном объяснил: — Просто сейчас сложилась такая ситуация. Было немного неприятно, но в итоге всё разрешилось как нельзя лучше. Об этом уже доложили по ВИП-каналам, и, судя по реакции, пользы от этого больше, чем вреда.
— Ты что, сейчас защищаешь его передо мной?
В ответ Ли Соп рассмеялся в голос:
— Какая к черту защита? Меня от этого ублюдка аж трясет.
— Я не могу понять, что на уме у твоего деда в Сонбэкджэ. Тебе нельзя расслабляться.
— Неужели вы боитесь, что он меня обойдет?
Сон Э покачала головой. Подавшись вперед и почти прижавшись к столу, она заговорила спешно и тревожно:
— Ли Соп. Тебе нельзя терять бдительность. Он рос не в такой благополучной среде, как ты, и не получил нормального воспитания. Ты посмотри в его глаза. Как бездонный колодец, который поглотил нескольких человек и остался пугающе спокойным, — каждый раз, когда я смотрю в эти глаза, у меня мурашки по коже.
Ли Соп слегка нахмурился, но ярость матери было уже не остановить.
— Что он успел пережить в таком юном возрасте, раз у него такой взгляд... Кан Джи Ук... для меня он, конечно, просто уличный бандит, но для него-то родной отец! Если слухи правдивы, то этот мальчишка хуже зверя. Ужасно, просто чудовищно. Как бы ни были важны деньги, но человеческая жизнь... жизнь собственного отца! Как он мог после этого прийти в «TK» и прижиться в Сонбэкджэ...
Выпалив всё это и заметив, как страшно потемнело лицо Ли Сопа, Сон Э наконец осеклась и извинилась, признав, что зря завела этот разговор.
Грязные слухи о Тэ Джун Сопе и его родном отце Ли Соп тоже знал лишь понаслышке.
После смерти Со Хи никто не знал, где и как живет её единственный сын. Ходили слухи, будто отец прячет его у каких-то родственников. Предполагали, что Кан Джи Ук, не сумевший вытянуть из «TK» деньги через жену, теперь пойдет на всё ради наследства, используя ребенка. И это звучало весьма правдоподобно.
Но неожиданно родной отец Тэ Джун Сопа умер, когда мальчику исполнилось восемнадцать. Тело нашли в заснеженных горах Канвондо лишь спустя неделю. Официальной версией стал несчастный случай — падение со скалы, но на деле это было самоубийство. После этого о сыне Со Хи больше ничего не было слышно. Со смертью Кан Джи Ука, который был настоящей занозой для корпорации, интерес «TK» к ребенку естественным образом угас.
Шла неделя оглашения результатов поступления в университеты. В выходные вечером в Сонбэкджэ устроили семейный праздник в честь зачисления Ли Сопа в университет «Y». Ради любимого Ли Сопом японского ужина кайсэки посуду и ингредиенты доставили прямиком из Токио, а на кухню пригласили именитого шеф-повара.
Как раз в тот момент, когда амюз-буш подали на тарелках, прекрасных, словно шкатулки с драгоценностями, в столовую вошел секретарь и что-то прошептал на ухо председателю.
— Пусть войдет.
Ждать было больше некого, поэтому все присутствующие обернулись и в недоумении переглянулись. Вскоре двери распахнулись, и в зал шагнул мальчик — ровесник Ли Сопа. Его коротко остриженные волосы и старая куртка-парка насквозь промокли.
За широкими окнами столовой крупными хлопьями падал снег. Сад Сонбэкджэ, где величаво возвышались сосны и кедры, мягко погружался в белую пелену, словно изысканная восточная гравюра, — это зрелище всегда казалось Ли Сопу невероятно красивым.
Взгляды Ли Сопа и незваного гостя встретились. Возможно, потому что Ли Соп был единственным его ровесником в зале, во взгляде пришедшего читалось особое любопытство. Мальчик был лишь немногим выше Ли Сопа, но из-за плотного телосложения казался куда крупнее, и это вызвало у наследника инстинктивную, беспричинную неприязнь. Какое-то время подросток неловко стоял у длинного стола, прямо возле места председателя. Взгляды членов семьи хлестали его, как плети.
— Тебя не учили здороваться? — грубо осадил его Тэ Си Хван.
Мальчик опустил голову.
— Здравст...
Председатель громко цокнул языком.
— Сними верхнюю одежду.
Подросток с шорохом стянул куртку, и подтаявший снег мокро шлепнулся на гладкий пол. Под паркой обнаружилась школьная форма из дешевой ткани — обычная одежда ученика сельской школы.
— Здравствуйте.
— Назови имя.
— Джун...
— О боже мой! Ты Джун? Кан Джун?!
Джи Юн вскрикнула так, словно её ошпарили. Все взгляды разом обратились к ней.
— Ты сын Со Хи? Где ты был всё это время? А? Сколько лет прошло... Посмотри, как вымахал. Боже, да ты же вылитый отец! А я-то всё ломала голову, где могла видеть это лицо. Я же рассказывала, что пару раз встречала его, когда Со Хи жила в Штатах! Говорила же, что он красавчик. Боже мой, Джун! Сколько лет мы не виделись!
— Это не Джун.
— Что?
Голос председателя прозвучал стальным, безапелляционным тоном.
— Назови свое имя.
Мальчик взглянул на старика. И под этим тяжелым, давящим взглядом глухо произнес:
— Тэ Джун Соп.
— Отец? Что происходит? — Джи Юн озвучила вопрос, который вертелся у всех на языке.
— Это сын Со Хи?
На вопрос Тэ Со У ответил сам председатель:
— Теперь это мой ребенок. Сын Тэ Ён У.
— Кого? Вы про того Тэ Ён У, что присматривает за родовой усыпальницей?
— Верно.
Сон Э недоверчиво покачала головой:
— Господин председатель, говорят, у него рак, он ведь даже смотрителем уже не работает...
— Да. Ему суждено умереть без наследников, поэтому я велел ему взять приемного сына.
Тэ Си Хван произнес это так же буднично, как если бы объявлял, что на следующем семейном ужине подадут китайскую кухню. А затем посмотрел на подростка.
— Джун Соп, ты принес?
— Да, господин председатель.
Мальчик вежливо поклонился и достал из внутреннего кармана школьного пиджака бумажный конверт. Развернув сложенный вдвое лист, он протянул его старику, который в ответ произнес зашифрованную фразу:
— Ты сдержал все обещания, теперь сдержи еще одно.
— Да, господин председатель.
Председатель указал на дополнительный стул в самом конце стола.
— Иди сядь туда.
Проходя мимо Ли Сопа, новичок снова внимательно оглядел его. Ли Соп первым отвел взгляд, заметив насквозь промокшие носки парня. Тэ Си Хван потряс листом бумаги, который тот ему передал.
— Это уведомление о зачислении на экономический факультет университета «S». У Джун Сопа светлая голова.
Именно это стало причиной, по которой Ли Соп, отучившись первый семестр на факультете менеджмента престижного университета «Y», внезапно всё бросил и уехал учиться в Колумбийский университет в США.
В ушах Ли Сопа тогда стоял глухой шум, словно их забили снегом. Он не помнил точно, о чем еще спрашивала тетя Джи Юн, но ответ председателя врезался в память навсегда:
— Сына Ён У я беру под свою личную опеку. И пусть каждый следит за своим языком.
Это означало одно: Тэ Джун Соп — член этой семьи, но он никогда не станет её полноправной частью.
Те обещания председателя, о которых он говорил с Джун Сопом шифровками в тот снежный вечер... Одним из них был полный разрыв с родным отцом. Уверенность Сон Э в том, что Джун Соп практически своими руками убил Кан Джи Ука, не была такой уж беспочвенной.
Между матерью и сыном повисло тяжелое молчание. Ли Соп нажал кнопку вызова на столе. Как по команде, официанты тут же принесли десерт.
— Прохладный. Пейте.
Ли Соп сделал глоток ледяного тыквенного сикхе и, с трудом проглотив горьковатый засахаренный грецкий орех, заставил свое окаменевшее лицо расслабиться.
***
«Тебе нельзя уступать. Будь начеку. Он страшный человек».
Предостережения Сон Э продолжали звенеть в ушах. Обед, к которому Ли Соп почти не притронулся, встал комом в желудке. На обратном пути он не выдержал и велел водителю остановить машину неподалеку от здания корпорации.
— Пожалуй, пройдусь. Заодно и еда уляжется.
Пока он неторопливо шел, дул прохладный осенний ветерок, слегка развевая полы пиджака. Обеденный перерыв уже подходил к концу, и чем ближе был офис, тем чаще попадались сотрудники с бейджами «TK» на шее.
Ли Соп перешел дорогу за квартал до главного здания и свернул на боковую улочку. В корпорацию он зашел не через парадный вестибюль, которым пользовался обычно, а через небольшую заднюю дверь.
В желудке по-прежнему было тяжело. Подумав, не выпить ли таблетку для пищеварения, он сделал пару шагов по коридору и вдруг замер.
Возле прохода, ведущего к лифтам, стояла девушка в кремовом кардигане и бежевых слаксах, уткнувшись в экран смартфона.
Сколько до неё метров? Ли Соп поднял взгляд на маленький светильник под потолком. В круге этого света её фигура выделялась так ярко, словно актриса на театральной сцене. Это пространство было проходным, поэтому обычно здесь никто не задерживался. Наверное, всё дело в том, что она появилась в столь неожиданном месте, — вот почему она так бросалась в глаза.
Кстати, место с тех записей камер наблюдения тоже было где-то здесь.
Они с Джун Сопом на том злополучном видео стояли примерно там же.
Ли Соп направился к девушке. Он собирался просто поздороваться перед тем, как сесть в лифт. Но стоило ему подойти ближе, как Ён У Гён вдруг широко улыбнулась — кому-то в телефоне. Улыбка была настолько искренней и лучезарной, что Ли Сопу на миг почудилось, будто он наяву услышал её смех.
Он невольно зажмурился. Черт, этот свет слишком...
Морщась, он потер грудь. В глазах резало от яркого освещения, а под ребрами болезненно тянуло из-за несварения желудка.
Заметив приближающегося мужчину, девушка торопливо опустила телефон и слегка поклонилась. Ли Соп сделал еще шаг навстречу. Та ослепительная, живая улыбка мгновенно исчезла с её лица, уступив место вежливой, дежурной корпоративной полуулыбке.
— Здравствуйте, управляющий Тэ.
— Сегодня вышла статья о конкурсе экологического рисунка.
Только когда Ли Соп в спешке поменял расписание и приехал на мероприятие, он узнал, что его организовала У Гён. В тот момент, когда в голове мелькнула мысль: «Смогу ли я увидеть её лицо?», внутри зародилось легкое волнение, которое не отпускало его до самого отъезда. Но Ён У Гён тогда лишь формально поздоровалась вместе со всеми, когда он выходил из машины, а затем куда-то исчезла — видимо, была занята контролем за процессом. Во время своей короткой речи он смог разглядеть её вдалеке среди толпы исключительно благодаря хорошему зрению.
— Вы уже читали? Я отправляла текст в секретариат, но думала, вы еще не успели посмотреть.
Девушка явно обрадовалась.
— Что скажете? Может, вам что-то не понравилось...
— Нет, всё отлично.
Ли Соп улыбнулся своей фирменной привлекательной улыбкой и как бы невзначай спросил:
— Чем сейчас занимаетесь, Ён У Гён?
— Изучаю расписание директора Тэ Джун Сопа, собираю материалы. На следующей неделе у него выступление перед представителями малого бизнеса, вот, вношу последние штрихи.
— Ну и как? Как вам работается с директором Тэ Джун Сопом?
