Джун Соп ответил коротко:
— Да, поел.
Председатель повернул голову. Его взгляд, похожий на медленное, тягучее поглаживание, скользнул по руке Джун Сопа на своём плече, по белой рубашке с запонками, выглядывающей из-под рукава чёрного костюма, по аккуратно зачёсанным волосам и безупречно ровному лицу, не выражавшему ни единой эмоции. Затем председатель, видимо, нажал на кнопку вызова под столом, потому что в столовую поспешно вошла шеф-повар Чхве.
— Господин председатель, вы что-то хотели?
— Этот ваш пэксольги… Приготовьте на пару с каштанами.
— Да, господин председатель.
— И принеси мне кусочек. И ещё чашку крепкого кофе.
Руки Джун Сопа, разминавшие плечо, на мгновение замерли.
— Джун Соп-а, когда ты не высыпаешься, у тебя под глазами появляются синеватые тени. В этом ты тоже пошёл в Со Хи. В такие дни по утрам она ела только пэксольги и пила кофе. Поэтому в нашем доме этот рисовый пирог не переводился.
Это был факт, известный всем. После того как Тэ Со Хи отвернулась от Си Хвана, пэксольги исчез из меню как в резиденции, так и на всех корпоративных мероприятиях.
Глаза исполнительного директора Кима расширились от потрясения.
«Когда? Когда пэксольги успел вернуться в Сонбэкджэ?!»
В его системе сбора информации зияла брешь. Директор Ким вдруг закашлялся, словно поперхнулся слюной.
— Прошу… прощения…
Едва выдавив из себя эти слова, с пунцовым от удушья лицом он выскочил из столовой. Джун Соп возобновил массаж.
— Руки не болят?
— Всё в порядке.
— Да уж, с чего бы в таком возрасте уставать от подобной мелочи.
Джун Соп мягко отвел в сторону худую руку председателя, потиравшую иссохшее колено, опустился на пол и встал на колени.
— Опять колени беспокоят?
Председатель прищурился от удовольствия, когда пальцы Джун Сопа принялись разминать его голени и суставы.
— Джун Соп-а, а ты-то сам… за что хочешь взяться?
Руки Джун Сопа замерли на долю секунды, но тут же продолжили работу. С самого первого дня в компании старик регулярно пытался прощупать его амбиции. К этим вопросам нельзя было относиться серьёзно.
Директор Ким побледнел при одном лишь упоминании рисового пирога, а Джун Соп, к которому этот вопрос был обращён напрямую, оставался абсолютно невозмутим. Беспрецедентный вопрос о том, какую часть «TK» он хочет получить, не вызвал у него никаких эмоций. Джун Соп был спокоен, как глубокий, тёмный колодец, способный поглотить даже звук падающего на дно камня.
— Ни за что.
— А что ты умеешь лучше всего?
— Ничего.
Морщинистые губы председателя растянулись в сухой усмешке.
— Массаж ты делаешь лучше всех. Ни один специалист по акупрессуре с тобой не сравнится.
— Благодарю.
— Так что, собираешься всю жизнь, до самой моей смерти, массажистом работать?
— Если вы говорите, что это у меня получается лучше всего, то почему бы и нет.
Председатель снова издал тихий, непонятный смешок.
Вскоре раздался стук, дверь столовой открылась, и тихо вошедшая госпожа Чхве поставила на стол кофе и пэксольги. Джун Соп всё так же стоял на коленях.
— Хватит. Садись, поешь, — голос председателя прозвучал тепло.
Джун Соп сел, а старик бросил собиравшейся уйти поварихе:
— Передайте директору Киму, что он может быть свободен.
Сидя перед чашкой горячего кофе, Джун Соп глубоко вдохнул. От густого кофейного аромата пульсирующая головная боль отступила наполовину. От мягкого, рассыпчатого пэксольги с вкраплениями жёлтых каштанов поднимался тёплый пар.
Должно быть, из-за этого пара в глазах защипало.
В Америке Со Хи постоянно готовила пэксольги. Она стелила в пароварку влажную марлю, засыпала рисовую муку и украшала цветами из скрученных кусочков финика.
«Джун-а, каштаны здесь совсем никудышные. Придётся довольствоваться финиками».
В те дни, когда она завтракала пэксольги с тёплым молоком, под её глазами залегали синеватые тени. В такие утра Джун Соп без всякой причины подходил к ней с раскинутыми руками.
— Мама.
Со Хи крепко обнимала его, целовала в нос и лоб, терлась щекой о его щеку.
— Мой сынок. Джун.
— Ма-а-ам.
Джун Соп протяжно звал её и зарывался лицом ей в грудь. Казалось, она могла в любой момент осыпаться, словно отцветший бутон.
Джун Соп взял вилку и отломил большой кусок пирога. Он долго жевал, а когда кусок застревал в горле, запивал его горячим кофе.
***
В тот же вечер, когда Джун Соп позавтракал пэксольги, его вызвали в Сонбэкджэ. В присутствии вице-председателя Тэ Со У, его сына Тэ Ли Сопа и других членов семьи председатель сделал краткое заявление.
Оно сводилось к двум пунктам. Во-первых, он уходит с поста председателя «TK» и полностью отстраняется от управления, чтобы использовать это как козырь в сделке с Голубым домом. Во-вторых, для обновления корпорации будет создана штаб-квартира стратегического планирования и инноваций, которая возьмет на себя функции генерального управления и контрольного центра группы — функции, ранее выполнявшиеся секретариатом председателя.
Когда старик закончил, в воздухе повисло тяжелое молчание.
— Господин председатель, зачем же такие крайности… Я сам понесу ответственность…
Уверенно начав, Тэ Со У скомкал концовку и жалко забормотал. Одна только мысль о том, чтобы предстать перед камерами репортеров у здания прокуратуры, приводила его в ужас. А надеть тюремную робу и сесть за решетку — это было нечто за гранью его понимания.
— Ничего себе заявление! Эффект разорвавшейся бомбы!
Тэ Джи Юн, старшая дочь председателя, со смехом нарушила неловкое молчание. Не скрывая сарказма в адрес Тэ Со У, она легкомысленно бросила:
— Господин председатель, это же классика того, как нужно «нести ответственность». Как, вы сказали, называется эта штаб-квартира? Звучит солидно. Но как её ни назови, суть-то одна — она заменит ваш кабинет и станет новой вершиной группы? Отличный спектакль для отвода глаз, должен сработать.
— Сестра, как вы можете так говорить?
Сон Э, жена Тэ Со У, не выдержала, но тут же осеклась. Связываться с Тэ Джи Юн — себе дороже. Она была «паршивой овцой» в семье, и все знали: чем больше с ней споришь, тем глубже увязаешь в грязи. Во взгляде, который Сон Э бросила на золовку, промелькнуло презрение.
Джи Юн была старшей дочерью председателя и единокровной сестрой Тэ Со У. Добившись развода, она уже больше десяти лет жила в своё удовольствие, напоказ наслаждаясь свободой. По своей воле и по стечению обстоятельств Джи Юн была абсолютно равнодушна к делам корпорации, а потому не боялась председателя. А раз она не боялась председателя, то ей было плевать на всех остальных в этой семье.
Джи Юн, не обращая внимания на недовольство родственников, продолжала болтать:
— Как бы ни менялась власть, наш председатель никогда не складывает все яйца в одну корзину, верно? Он и траву в тени польет, и мертвое дерево приласкает. Всегда говорит: «Никогда не знаешь, когда оно зацветет и даст плоды». Но они ведь просто так не отстанут, чем будете торговаться? Придется хотя бы сделать вид, что мы проводим кардинальные реформы.
— Твоя правда.
При звуке голоса председателя все взгляды мгновенно обратились к нему.
— Сначала скопилась пыль, потом появилась плесень, а когда собрался прибраться — выяснилось, что полы прогнили. Пора наводить порядок: всё вычистить, натереть до блеска, гнильё выкинуть и постелить новое.
— Г-господин председатель, но в таком случае… — залепетал Тэ Со У.
Председатель, не глядя на сына, позвал:
— Джи Юн-а.
— Да, господин председатель.
Тэ Джи Юн перевела взгляд с брата на отца.
— Не «штаб-квартира чего-то там», а Штаб-квартира стратегического планирования и инноваций. И, как ты верно заметила, это вершина. Временный контрольный центр «TK».
— Да, я поняла. Штаб-квартира. Те же яйца, только в профиль. И кто же сядет на эту вершину?
— Джун Соп.
Ответ, прозвучавший без секунды промедления, заставил Джи Юн онеметь. Но в отличие от застывших губ, взгляды всех присутствующих полыхнули огнем и вонзились в Тэ Джун Сопа. Тэ… Джун Соп?! Этого не может быть!
Джун Соп был носителем их крови, но при этом чужаком. Он носил фамилию Тэ, но не был полноправным членом семьи Тэ. Он был всего лишь мальчиком на побегушках, которым председатель пользовался как своими руками и ногами.
Тэ Джун Соп был ушами, руками и ногами старого, упрямого председателя, а порой и покорным псом, которого старик в приступах гнева пинал, приказывая сдохнуть, — и тот притворялся мёртвым. Его готовность лежать на полу и лизать сапог, который его пинает, вызывала у всех глухое отвращение. И вот теперь — это!
Оскорбления, которые никто не решался произнести вслух, бурлили в раскаленной тишине.
— Завтра он получает должность управляющего директора и переводится в Штаб-квартиру.
Чей-то тяжелый вздох нарушил тишину. Словно по команде, Тэ Джи Юн звонко рассмеялась и, словно актриса комедии, весело спросила:
— Господин председатель! Кто? Вот этот парень? Ого, Джун-а, да это же скоростной лифт! Тебе, наверное, дракон приснился?
— Господин председатель, но это…
Лицо Тэ Со У пошло красными пятнами, он сжал кулаки. Сидевший рядом с ним, словно нарисованный принц, Тэ Ли Соп побледнел и стиснул дрожащие руки, пряча их под столом.
Не в силах скрыть возмущения, Тэ Со У повысил голос:
— Так нельзя! Как Джун Соп может справиться с этим?! Как можно доверить ему ядро «TK Group»?!
Председатель ровным голосом парировал:
— Со У, а кто тогда возьмётся? Ты? Твой сын? Или твой зять?
Это был удар под дых: ни сам Тэ Со У, едва избежавший ареста, ни его сын Тэ Ли Соп не могли сейчас претендовать на эту роль. Старик цокнул языком и объявил для всех:
— Джун Соп проработал в секретариате и занимался делами «TK» семь лет. Вкалывал за двоих, а то и за троих. Считайте, что у него за плечами от четырнадцати до двадцати одного года опыта. Лучшей кандидатуры, чем директор Тэ, у нас нет.
— Господин председатель! Ли Соп пришел в компанию не вчера… Если сравнивать должность и опыт, он превосходит Джун Сопа…
— Отец, — мягко перебил его Ли Соп, незаметно положив руку на рукав распалившегося отца. — Это мудрое решение. Господин председатель, я считаю, что управляющий Тэ Джун Соп — идеальная кандидатура, чтобы вывести группу из кризиса. Как он всегда это делал.
Ли Соп вежливо встретился взглядом с Джун Сопом.
В словах есть подтекст, в текстах — скрытый умысел автора, а суть всегда прячется в самом конце. Это не текст для школьного экзамена, но слова Ли Сопа всё же требовали перевода. «Как он всегда это делал» — будь хорошей гончей. Окончишь охоту — пустим на мясо. Таков был посыл.
Джун Соп нагло усмехнулся Ли Сопу прямо в лицо.
— Управляющий Тэ Ли Соп прав.
Председатель оперся о подлокотники и поднялся. Стоявший позади Джун Соп рефлекторно шагнул вперед и поддержал старика за руку.
Взгляд председателя медленно скользнул по Джун Сопу снизу вверх. Крупное, крепкое тело, густые брови, волевой нос, чётко очерченные губы и глаза, которые при улыбке превращались в узкие щелочки, — Джун Соп был вылитый отец. Этот мужчина своими губами и глазами ослепил Со Хи, самое дорогое и яркое сокровище председателя, очаровал её первобытной мужской силой.
И в конце концов он отнял Со Хи у Тэ Си Хвана. Разрушил её жизнь и довёл до смерти. И Джун Соп был точной копией этого человека.
Джун Соп склонился к председателю и тихо произнёс:
— Господин председатель, прошу вас, пересмотрите своё решение.
— Это ещё почему?
— Вы же знаете, единственное, что у меня получается хорошо, — это массаж.
Старик хрипло рассмеялся.
— Ну так и продолжай делать массаж.
— Слушаюсь.
— А заодно прооперируй «TK».
Решил вручить ему скальпель для настоящей операции? Джун Соп промолчал. Председатель, медленно, по слогам, словно катая во рту густую жидкость, произнёс его имя, чеканя каждый звук:
— Тэ… Джун… Соп.
Имя, которое дал ему сам председатель Тэ. Вычеркнул фамилию Кан, дал фамилию Тэ и вписал иероглиф поколения семьи Тэ.
— Да.
Старик попытался заглянуть в черные глаза Джун Сопа. Эти черные глаза с зеленоватым отливом достались ему от Со Хи. Да, Джун Соп был сыном Со Хи…
— Попробуй.
— Господин председатель.
— Если будешь мямлить и косячить, на следующий же день полетишь со своего места. Так что будь готов.
— Я вас понял.
Джун Соп низко поклонился.
