Стояла капризная погода ранней осени. За последнюю неделю небо незаметно стало казаться выше.
— Ён У Гён.
Услышав своё имя, У Гён поспешно перевела взгляд на руководителя, пытаясь избежать неловкого молчания, ради которого она, видимо, смотрела в окно. Операционный директор Син Джон Хо смотрел на неё с глубоко прорезанной морщиной между бровями — чего за ним обычно не водилось.
Прошли выходные после той злополучной пятничной презентации для «TK Electronics». Наступил понедельник. Аккаунт-менеджер Ын Чхоль, вернувшись со встречи с директором Паком из «TK», рвал и метал, как настоящий безумец. Весь офис стоял на ушах.
Директор Пак прямым текстом заявил Ын Чхолю, что шансы «CS Ad» даже просто участвовать в конкурентном тендере на новую имиджевую кампанию равны нулю.
Когда Ын Чхоль начал допытываться о причинах, Пак как бы между прочим, разводя руками, добавил: господин Тэ Джун Соп был крайне недоволен визитом их сотрудницы в пятницу вечером.
Казалось, Ын Чхоль вылил на У Гён все возможные оскорбления, разве что матом не крыл. У неё даже слёз не было. Внутри, подкатывая к самому горлу, набухало и грозило вот-вот лопнуть какое-то тяжелое чувство, но У Гён не могла разобрать, что это было — унижение, несправедливость или стыд.
Перед глазами стоял взгляд его глаз, похожих на чёрный лес. За ним следовали другие воспоминания: густой запах тела, обжигающий взгляд, скользнувший по её лодыжкам, длинные пальцы, поднимающие ручку. И его слова, прозвучавшие как утешение: «Идите домой».
Неуместная, но жгучая боль, похожая на чувство предательства, пронзила её.
«Вы знаете моё имя».
«Ён У Гён, стоять под таким ливнем… Вам не холодно?»
Это была насмешка, которая проникла глубоко внутрь и теперь безжалостно скребла по внутренностям.
«Подонок. Что я тебе такого сделала? Чем я тебя так взбесила? Тем, что уронила ручку? Тем, что не узнала с первого взгляда? Тем, что преградила путь твоей машине? Или тем, что вымокла под дождем на твоих глазах?»
У Гён, обняв унитаз в туалете, извергала из себя пустоту. Ей казалось, что кто-то со всей силы ударил её в солнечное сплетение, перекрыв кислород.
В прошлую среду У Гён подала заявление об увольнении. Операционный директор Син Джон Хо попытался её отговорить, уверяя, что с проектом «TK» не она должна нести ответственность. Но кто-то должен был стать козлом отпущения, и увольнение У Гён было самым удобным выходом для всех.
Она молча уставилась на бейдж, висящий на шее.
«Ён У Гён, CS Ad».
Как же она радовалась, когда устроилась сюда, думала, что её мечта сбылась…
А может, она просто всё это время делала вид, что не замечает, как каждый день её душа покрывается царапинами и синяками.
— Ён У Гён, раз увольняетесь, куда пойдете? Если нужно, я могу порекомендовать вас в какое-нибудь рекламное агентство. У нас многие бывшие сотрудники открыли свои успешные компании. Вы же в курсе? Куда бы вы хотели?
У Гён слабо улыбнулась. Улыбка быстро угасла, а глаза покраснели.
— Мне есть куда пойти. Мой бывший начальник из пиар-агентства открыл свою фирму. Он давно звал меня к себе.
— А, вот как.
Лицо Джон Хо заметно расслабилось. Видимо, увольнение копирайтера У Гён, которое послужило индульгенцией для всех, включая его самого, наконец-то перестало тяготить его совесть.
— Звоните, если что.
У Гён хотелось верить, что эти слова были искренними. Она поклонилась на прощание.
***
Штаб-квартира стратегического планирования и инноваций корпорации внутри компании называлась просто «Штаб-квартира». Официальные общие собрания проходили раз в неделю, но по мере необходимости совещания созывались в любое время, и состав их участников постоянно менялся. Единственным бессменным участником всех заседаний, курирующим все проекты и ведущим встречи с высшим руководством группы, был Джун Соп. Его официальная должность — управляющий директор, но в Штаб-квартире его называли директором Штаб-квартиры. Его график был пугающе плотным. Сегодняшнее экстренное совещание началось в семь утра, еще до официального начала рабочего дня.
Вызванные руководители неотрывно смотрели в рот Джун Сопу, ставшему голосом председателя Тэ Си Хвана.
Помимо трансляции воли председателя, каналы, которые Джун Соп запустил под лозунгом «инноваций», работали как донный трал, вытаскивая на поверхность компромат с самых низов корпоративной иерархии, не щадя никого.
Причин для привлечения к ответственности хватало с лихвой: от банальных махинаций с черной кассой и нецелевого использования средств до тайных сговоров, злоупотребления властью, прикрытого именем «TK», откатов и кумовства. В ход шли и мелкие грешки: хамство по отношению к подчиненным, сексизм, пьяные выходки. Хватало поводов и в рабочей сфере — нестабильная операционная прибыль из-за карьеризма и погони за краткосрочным результатом, отсутствие долгосрочной стратегии. По одному лишь слову Джун Сопа любого можно было назначить козлом отпущения за корпоративные грехи и без особых проблем отправить за решетку.
Но больше всего их пугало то, что у Джун Сопа не было ничего. А раз у него ничего не было, то не было и долгов, которые он должен был бы им отдавать. В отличие от Ли Сопа или вице-председателя Тэ Со У, Джун Соп не был обязан им ничем, не был связан никакими одолжениями. В его руках был только меч, который он мог обрушить на их головы в любой момент.
Оказавшись в положении, когда приходилось лишь ждать решений Тэ Джун Сопа, они даже есть не могли спокойно. «Как такое могло случиться?» — этот вопрос срывался с их губ тяжелым вздохом. Выходя из кабинета директора Штаб-квартиры, некоторые шептались пересохшими губами:
— Председателю уже за восемьдесят, разум мутится. Как он мог назначить Тэ Джун Сопа?
— Поживем — увидим. Недаром говорят: когда охота окончена, собаку пускают на мясо. Тэ Джун Соп — отличная гончая, разве нет?
Многие из них, прежде чем вернуться в свои кабинеты, наведались в кабинет вице-председателя Тэ Со У. Другие же поспешили к управляющему Тэ Ли Сопу.
Когда все разошлись и Джун Соп остался один, он нажал кнопку на телефоне. Секретарю он велел пригласить заместителя менеджера Кан У Сика.
— Д-да, я… — неуверенно протянул секретарь.
— Прямо сейчас. Будьте добры.
— А, да-да, конечно.
Секретарь поспешно ответил, скрывая замешательство. Скорее всего, он был недоволен тем, что поручения по графику передавались водителю не через него, а напрямую, и У Сик, по сути, выполнял часть секретарских обязанностей.
У Сик работал водителем Джун Сопа уже больше трех лет. Как только он вошел в кабинет, Джун Соп быстро перешел к делу:
— В двенадцать обед в отеле «C». Выедем в двенадцать пятьдесят. Заедем в отель «L», а в компанию вернемся до двух.
— Понял.
Секретарь Джун Сопа знал только об обеде в отеле «C». У Сик поспешно достал из кармана ручку с блокнотом и начал быстро записывать.
— Вечером еще одна встреча. Сколько ехать до Самчхондона?
Джун Соп на полуслове прервал фразу и пошевелил указательным пальцем. У Сик наклонился к нему.
— Дай-ка ручку.
— А, да, держите.
У Сик протянул ручку, которую держал в руке. Это был красный фломастер с колпачком, надетым на обратную сторону. Джун Соп положил его на ладонь и уставился на него так, будто видел впервые в жизни, переводя взгляд с ручки на водителя и обратно. Самый обычный капиллярный фломастер, который продается десятками в любом канцелярском. Самая ходовая канцелярия в офисе, но Джун Соп никогда не держал таких на своем столе.
— Нормально пишет?
— Вполне сносно. Но это просто обычная ручка.
Джун Соп взял ручку и быстро, словно рисуя каракули, написал пару букв на блокноте для заметок. Раздался тихий скрип.
— И правда, хорошо пишет.
Джун Соп протянул ручку обратно.
— Можете оставить себе. Я ей пользовался всего раз… точнее, два раза, считая сегодняшний. Ой, нет, я мигом принесу вам новую!
— Не нужно.
Красный фломастер ловко крутнулся в пальцах Джун Сопа. У Сик достал из кармана другую ручку и записал оставшуюся часть расписания.
После ухода водителя Джун Соп какое-то время вертел в руках оставленный на столе фломастер. На белом листе бумаги рядом с написанным слогом он добавил еще один. «У». Кажется, была какая-то примета, что имена нельзя писать красным? Поэтому последнюю букву он выводить не стал.
Ён. У.
Когда она выронила красный фломастер, то просто замерла. Слегка запрокинула голову, закрыла глаза и глубоко дышала. Ее грудь и плечи вздымались в такт дыханию. Поддавшись импульсу, он поднял подкатившуюся ручку и подошел ближе. Когда девушка брала ее, уши у нее покраснели, став под стать фломастеру. Под его взглядом краска залила и щеки. Глядя на ее приоткрытые губы, Джун Соп почувствовал, как у него пересохло во рту.
«Что-то не так?» — его собственный голос прозвучал сухо и хрипло.
«А?»
Она удивленно вскинула глаза, и ее губы приоткрылись еще шире.
У него зашумело в голове, как от резкого запаха лилий.
Но надо же… Сотрудница «CS Ad».
Джун Соп прочитал неоконченное имя.
Ён. У. …Гён.
«Просто день такой… И момент неподходящий. Если бы мы были не здесь…»
Девушка до боли закусила губы, красные, как гранат, сдерживая слезы.
Если бы это было не здесь, не в здании компании… Нет, если бы он просто не знал, что она из «CS Ad»…
Тогда он бы наверняка к ней подкатил. Спросил бы имя, пригласил на ужин. И весь ужин думал бы совершенно о другом. А потом…
Джун Соп оборвал бессмысленные фантазии.
Кульминацией сценария «если бы не здесь и не из CS» стала галлюцинация, в которой зерна граната лопаются у него во рту. Сладкий, терпкий и горьковатый сок брызжет на язык, и это пьянящее чувство на мгновение парализует вкусовые рецепторы и бьет прямо в мозг. Внезапно во рту, где только что было сухо, скопилась слюна.
Ён У Гён.
«По крайней мере, дождемся окончания тендера», — попытался он отложить эти мысли. И одернул себя, чтобы не вести себя как озабоченный подросток.
***
Люди, поочередно приходившие с докладами к Ли Сопу, в один голос кляли Тэ Джун Сопа. Одни говорили об этом завуалированно, соблюдая приличия, другие картинно возмущались, не скрывая эмоций. Детали и акценты разнились, но цель у всех была одна: ругая Тэ Джун Сопа, они обозначали свою позицию — нерушимую верность Тэ Ли Сопу.
Этот поток доносов не иссякал уже больше двадцати дней. Последние три недели всё, что происходило в Штаб-квартире, любые проекты и совещания немедленно доводились до ушей Ли Сопа, а вице-председателю Тэ Со У направлялись официальные отчеты. Содержание официальных бумаг и неофициальных сливов практически совпадало. Ли Соп пробежал глазами копию отчета, подготовленного для отца, и бросил ее на стол.
— Ничем не отличается от тех сплетен, что натаскали на хвосте эти воробьи из Штаб-квартиры.
— А, да, — исполнительный директор Ким Се Хан смущенно взял отчет.
Ли Соп посмотрел на него исподлобья. И, не дожидаясь вопроса о том, что он имеет в виду, сам же и ответил:
— Я к тому, что в нём нет главного.
