Вскоре после того, как Ли Соп сел, начали подавать еду. Все блюда, кроме десерта — от легкой закусочной каши до наваристого ччигэ, — принесли одновременно, без соблюдения очередности. Должно быть, Сон Э заранее попросила об этом, чтобы можно было быстро поесть и уйти, а заодно избежать лишних ушей во время разговора.
О чем же она хочет поговорить?
Ли Соп нарочито медленно брал палочками то трехцветные блинчики чон, то жареную лапшу чапчхэ с побегами бамбука и грибами, то салат из машевого желе.
— Зачем вы ездили в храм? До поминок по дедушке еще далеко, разве нет?
— Нет, дело не в поминках. Просто вспомнила, как монах говорил о пожертвованиях для Зала Великого Будды Медицины.
— Будды Медицины?
— Да, чтобы молиться за скорейшее выздоровление больных в семье.
— Будете молиться за бабушку?
Сон Э немного помялась, прежде чем ответить:
— Брат болен.
— Что? Но когда я видел его недавно...
Ли Соп лично навещал председателя «CS Media Group», своего старшего дядю по материнской линии, после недавнего скандала с имиджевой рекламой для «CS Ad». Сон Э покачала головой.
— Нет... Младший брат.
Ли Соп отложил палочки и посмотрел на мать.
— Тот, что живет в Америке?
— Да, верно. Сон Джун.
Сон Э, зачерпнув было желтую тыквенную кашу, тоже отложила ложку.
— Кажется, результаты анализов пришли уже давно, но я узнала только вчера.
— Всё настолько плохо?
— Говорят, пока будут делать операцию. Нужно вскрыть и посмотреть. Только тогда поймут, сколько смогут удалить.
Глаза Сон Э покраснели. Она хотела сказать что-то еще, но осеклась и, взяв влажное полотенце, стала вытирать руки. Повисла тишина, нарушаемая лишь её тяжелым вздохом.
— Вы, должно быть, очень переживаете. Может, мне узнать что-нибудь? Насчет американских клиник.
— Нет, тебе-то зачем. Зря я вообще завела об этом речь. Считай, что ничего не слышал.
Сон Э зачерпнула ложкой дымящийся твенджан-ччигэ.
— Вкусно. У них здесь отличная соевая паста, поэтому и у супа такой насыщенный вкус. Ешь давай.
— А бабушка...
— Не знает. Она и так день на ногах, три в постели. Как ей сказать про Америку, если она даже поехать туда не сможет? Бабушка ведь и заболела от горя, когда с братом всё это случилось.
— А старший дядя?
— Старший брат, видимо, связался с клиникой. Сказал, что поищет врачей получше, но он ведь не может просто бросить компанию и уехать.
Сон Э слегка вздохнула и добавила, словно оправдываясь:
— Невестка занята подготовкой к свадьбе младшего сына, да и какой смысл ей ехать? Они-то и виделись всего пару раз...
— Выходит, никто не может поехать. Съездите вы, мама, — небрежно бросил Ли Соп, отправляя в рот порцию риса.
— Ха-а. — Сон Э приоткрыла рот и горько усмехнулась. — Как я поеду?
— Вам купить билет?
— Я не об этом. Твой отец — это полбеды, но как я объясню это председателю, как попрошу разрешения...
Сон Э нахмурилась. Пытаясь скрыть мелькнувшую на лице застарелую злость, она замолчала.
— Забудем. Одна лишь мысль о том, чтобы обсуждать дела Сон Джуна с председателем, приводит меня в ужас.
— Да бросьте. Это было несколько десятилетий назад. Вы слииишком остро на всё реагируете, мама.
Ли Соп произнес это намеренно ехидно. Проигнорировав недовольный взгляд Сон Э, он выловил из супа кубик тофу и потянулся за сушеными баклажанами. Сон Э не выдержала и выпалила:
— Что значит «остро»?
— Разве не так? Сыну этой парочки уже тридцать четыре. Он мой ровесник. Значит, с тех пор прошло больше тридцати четырех лет.
— Вот именно, молодец, что напомнил. Я вошла в эту семью ровно тридцать четыре года назад. И за все эти тридцать четыре года я ни разу не видела Тэ Со Хи. Так почему, скажи на милость, у меня чувство, будто мы жили бок о бок каждый день?! Пятнадцать лет при её жизни, девятнадцать лет после её смерти — не было ни единого дня, чтобы Тэ Со Хи незримо не присутствовала в Сонбэкджэ. После смерти её хватка стала только сильнее. Девятнадцать лет этот злой, упрямый призрак витает над нами. Меня от неё тошнит!
— Мама.
Ли Соп отложил палочки и с сочувствием посмотрел на неё.
— И с чего твой дед так по ней убивается? Ему жаль бедную Со Хи? Как бы не так! Она сбежала с мужчиной, без которого жить не могла, делала всё, что хотела, при жизни, и продолжает делать всё, что хочет, даже после смерти. А я... ни при жизни, ни после смерти...
— Мама.
— Фу-у-ух… — протяжно выдохнул Ли Соп, прерывая мать, которая наверняка потом пожалеет о сказанном. Откинув голову назад, он медленно выпрямился.
— Ладно, обо мне забудем. Но мой брат...
Сон Э не могла сдержать гнева, её губы дрожали.
— Сон Джун. Он не должен был жить так.
— Зачем вы так говорите? Если бы он сейчас не заболел...
— Не для того он рожден, чтобы торчать в американской глуши, стареть в одиночестве и работать простым профессором! Сон Джун должен был возглавить «TK» или «CS»! Да даже если бы он ничего не возглавил, а просто остался в Корее... Если бы преподавал в своей альма-матер, то сейчас был бы как минимум вице-президентом университета, а то и министром!
Ли Соп спокойно смотрел на Сон Э, которая дрожала и повышала голос. А затем усмехнулся:
— Раз уж фантазировать, так по-крупному. Почему только министр или вице-президент? Берите выше — президент. Даже звучит приятно. И правда, младшая тетя во всем виновата.
Сон Э обиженно отвернулась и налила себе чая. Ли Соп заговорил примирительным тоном:
— Ну, сжальтесь над ней. Отказалась от поста первой леди и умерла в таком молодом возрасте. Одни мучения видела.
— Это было в день свадьбы... Навлекла такой позор на нашу семью, на бедного Сон Джуна, сделала так, что он людям в глаза смотреть не мог в Корее... И даже после этого он поехал за ней в Америку, надеялся всё вернуть...
Сон Э достала носовой платок и промокнула глаза.
Это был брак по расчету между двумя семьями. Союз «TK» и «CS» можно было назвать вершиной династических браков. Он казался настолько идеальным, что даже сама Сон Э не задумывалась о том, что этот брак значил лично для Сон Джуна.
О том, насколько глубокую душевную рану нанесло брату исчезновение Тэ Со Хи прямо со свадьбы, Сон Э — несмотря на их крепкую родственную связь — узнала лишь много времени спустя.
Жизнь стажера в ежедневной газете была до ужаса насыщенной, а когда Сон Э получила уведомление о зачислении на объединенную программу магистратуры и докторантуры по журналистике и медиа, она буквально опьянела от планов на будущее. В том будущем, которое она себе строила, был и любимый мужчина. В то время у Сон Э не было ни минут, ни душевных сил, чтобы внимательно приглядываться к состоянию брата.
Предательство Тэ Со Хи растоптало репутацию обеих семей так, что восстановить её казалось невозможным. Попытки как-то замять скандал лишь раздували непонимание и недоверие между предельно взвинченными сторонами. Обострившиеся эмоции грозили вот-вот взорваться. Все были так заняты предотвращением полномасштабной войны, что о главном пострадавшем, Сон Джуне, как-то забыли.
Неожиданное решение нашли в самой Сон Э.
Она кричала, что это абсурд, наотрез отказывалась, но всё было тщетно. Семьи заявили, что изначально брак планировался именно между Тэ Со У и Сон Э, и тот якобы уступил лишь потому, что председатель Тэ Си Хван так сильно хотел заполучить Сон Джуна в зятья.
Сон Э вспомнила, как во время первого знакомства семей Тэ Со У пожирал её липким взглядом. Он уже тогда не отличался осторожностью, и о его похождениях ходило немало грязных слухов. Этот взгляд был ей омерзителен, поэтому она всё время делала вид, что ничего не замечает.
Когда она сбежала в уборную и яростно терла руки под краном, к ней подошла Со Хи в персиковом платье. Их взгляды встретились в зеркале.
Со Хи улыбнулась, и на её бледных щеках появились ямочки. Когда Сон Э обернулась вполоборота, Со Хи обхватила её влажные, холодные руки своими и тихо произнесла: «Прости».
Она улыбалась чуть грустно, с сожалением, и была при этом так красива, словно спустилась с небес. И Сон Э тогда испытала лишь чувство благодарности: глядя на эту теплую, заботливую и прекрасную девушку, она поняла, почему председатель Тэ так слепо обожает свою дочь.
Вот только Сон Э не поняла истинного смысла тех извинений. Это было лицемерие, крокодиловы слезы. Мимолетная вспышка вины перед той, кого она собиралась столкнуть в грязь.
Тэ Со У и тогда, и сейчас оставался для Тэ Си Хвана сплошным разочарованием. Отец вечно попрекал его никчемностью, стегал обидными словами, и в результате из комплекса неполноценности у Со У развилась уродливая форма самозащиты — болезненное высокомерие, граничащее с крайней трусостью. Из-за безжалостных, чрезмерных ожиданий отца он в итоге так и не смог реализовать даже тот скромный потенциал, который был отпущен ему природой.
В день своей помолвки Сон Э плакала, сжигая уведомление о поступлении в университет. Каждый раз, когда она бросала в огонь бережно хранимые вырезки со своими статьями, пламя вспыхивало и оседало. Свою самую первую статью она до последнего сжимала в руке, пока бумага не смялась. Слезы, скатываясь по щекам прозрачными бусинами, падали и мочили скомканный клочок газеты. Она помнила, как Сон Джун неслышно подошел, молча положил руку ей на голову и долго гладил по волосам. Как сел рядом и подставил плечо, позволяя сестре выплакаться.
— Прости меня, — тихо извинился Сон Джун.
— Я больше никогда в жизни не возьму в руки газету! Нет, вот увидишь, я тоже сбегу!
Сон Э несла чушь, сама того не желая, бередя раны брата.
Сон Джун сказал, что ему невыносимо находиться здесь во время подготовки к свадьбе, и что он на время уедет. Но он так и не вернулся. Оборвав все связи и отказавшись от финансовой поддержки, он полностью изолировал себя в тихом городке на юге Америки. Он жестко отвергал любые попытки давления и уговоров, полностью отрезав себя от «CS», «TK» и всего делового мира Кореи, пока память о нем не стерлась, превратившись в смутное воспоминание.
— Да что в ней такого? Что это за женщина, ради которой Сон Джун пустил свою жизнь под откос...
Сон Э потерла губы, проглатывая готовые сорваться оскорбления.
Тэ Со Хи исчезла в день свадьбы. Убедив всех, что всё в порядке, она пропала прямо перед выездом из салона красоты на церемонию. Словно в кино, сбежавшая невеста... Точнее, невеста, которая оставила свадебное платье в туалете салона и исчезла.
Бросив Сон Джуна стоять одного перед алтарем...
Выбором Со Хи стал Кан Джи Ук — бывший волейболист, бросивший спорт из-за травмы. Даже в свои лучшие годы он был игроком второго состава, который не мог похвастаться ничем, кроме смазливой мордашки. Никчемный человек с разгульным и безответственным образом жизни, ничем не отличающийся от уличного бандита. Сравнивать его с Сон Джуном было просто смешно. Сон Э стиснула зубы, вспомнив его лицо.
— И этот мальчишка...
Сон Э посмотрела на Ли Сопа глазами, полными нескрываемой ярости.
— Что?
— Этот мальчишка из семейки Кан.
— А... Да.
Она имела в виду Тэ Джун Сопа, сына Кан Джи Ука.
— И этот мальчишка смеет трогать «CS»?
