Это был звонок из Сонбэкджэ. Секретарь, переводивший вызов, был донельзя напуган. Вплоть до прошлого воскресного ужина атмосфера оставалась хорошей, но Джун Соп не стал ломать голову над тем, в чем теперь дело. Опыт научил его: строить запоздалые догадки при неожиданном звонке от председателя абсолютно бессмысленно.
— Да, господин председатель.
Ответил он совершенно спокойным голосом. От резкого крика в трубке, бьющего по барабанным перепонкам, Джун Соп непроизвольно выпрямил спину.
Требование новых двигателей инноваций, эффективные меры, глава секретариата, вице-премьер. Рабочие места...
Он выхватывал обрывки слов из раздраженного голоса деда и складывал их воедино. Только тогда он понял причину звонка.
Срок — одна неделя.
За неделю даже обычный ларек за углом не откроешь. Но все оправдания были бы тщетны.
Если вспыхивает скандал, решение должно лежать на столе в течение десяти дней, чтобы перекрыть негатив в прессе. В наше время ни у кого нет терпения. Ровно неделю назад на заседании Штаб-квартиры Джун Соп четко назначил ответственным за этот вопрос исполнительного директора Пака из торговой компании. Значит, тот подготовил никудышный отчет. Стоило вспомнить, что директор Пак — человек из фракции Тэ Со У, как в животе закипел обжигающий гнев.
— Да, да. Нет. Да. Я понял. Немедленно... Именно так. Прошу прощения.
Между бровями Джун Сопа залегла легкая складка. Знакомое напряжение. Ощущение, похожее на медленное удушение. В конце концов шею сдавят так, что дыхание остановится, но невидимые пальцы сжимаются так неторопливо и уверенно, что боишься от страха перестать дышать сам. Когда Джун Соп был младше и ниже ростом, он думал, что это напряжение — следствие жажды признания.
«Если вытерплю, если справлюсь хорошо, однажды меня погладят по голове».
Это было сродни ожиданию кусочка шоколада или мягкого печенья.
— Мне нет оправданий. Я должен был сам всё проверить.
С тех пор как он осознал всю глупость этих ожиданий, медленно нарастающее давление превратилось в удавку. В петлю, которую затягивают ровно настолько, чтобы он мог дышать, ослабляют за секунду до того, как он потеряет сознание, и бесконечно дергают, заставляя идти в нужном направлении. Почувствовав удушье, Джун Соп ослабил узел галстука. Бесполезно.
— Да, прошу прощения. Я всё улажу... Да, я опоздал.
Лежавший на столе экраном вниз смартфон коротко завибрировал.
— Я приму меры, чтобы не было никаких сбоев. Да.
Зажав трубку стационарного телефона между ухом и плечом, Джун Соп кивал, отвечая на нетерпеливые приказы. Одновременно с этим он протянул руку и перевернул мобильный. Нарисовал графический ключ и на секунду затаил дыхание, ожидая, пока загорится экран.
[Сможешь сегодня приехать? Позвони.]
Это было сообщение от Тэ Джи Юн. Отчего-то внутри всё разом сдулось.
— Понял. Так и сделаю. Да.
Завершив пятиминутный разговор, показавшийся пятью часами, он бросил трубку и подпер лоб рукой.
Как бы прижать исполнительного директора Пака? Если объявить выговор прямо сейчас, это лишь покажет им, что у меня разногласия с Сонбэкджэ.
Директор Пак — человек, получивший свою должность не за счет способностей, морали или ответственности, а благодаря слепой преданности своей фракции. Типичный корпоративный винтик, больше всего на свете боящийся потерять полезность для организации. Джун Соп прекрасно знал, как обращаться с такими типами. Достаточно дать ему понять, что этот винтик легко заменить на другой.
Что же делать?
Пока директор сидел, подперев лоб и раздумывая, телефон снова завибрировал. Опустив руку, он коснулся экрана.
[Можешь говорить?]
Опять Тэ Джи Юн. Проигнорировав сообщение, он пролистал список чатов и нажал на другое имя.
[Черновики материалов для прессы переданы начальнику отдела Ю. После его правок он планирует доложить вам лично.]
За последнюю неделю они с У Гён созванивались дважды, оба раза — меньше чем на минуту. Как и в сообщениях, она чеканила слова строго по делу и замирала в ожидании указаний, словно прилежная ученица по стойке смирно. Сквозь трубку так и сквозило её облегчение, когда он завершал вызов. Она виртуозно уклонялась от любых поводов зайти в его кабинет, спихивая все контакты на Ю Ин Мока.
[За мной же должок.]
Это ребяческое сообщение висело в самом низу их переписки. Отправлено в 10:37 утра, а сейчас уже поздний вечер — значит, она его внаглую проигнорировала.
Тот самый невозвращенный желтый галстук уже десятый день лежал в ящике его стола. Терпение Тэ Джун Сопа лопнуло.
Всё так же подпирая лоб одной рукой, Джун Соп безучастно смотрел на пустующее окно чата. Затем поднял палец и пару раз коснулся экрана. Нажал на иконку динамика, и в тишине кабинета раздались длинные гудки. На третьем гудке абонент ответил.
— Да, директор.
— Я тут подумал.
Голос Джун Сопа звучал низко и глухо.
— Слушаю.
— Думаю, стоит держать её при себе и использовать по полной. Пусть выходит на работу в секретариат.
Собеседник на мгновение замолчал, видимо, пытаясь осознать услышанное.
— Начальник отдела Ю?
— Да, директор. Вы имеете в виду, что руководителя Ён У Гён следует перевести в секретариат Штаб-квартиры?
— А кого же еще?
— Но руководитель Ён никогда не выполняла секретарских обязанностей. Я проведу для неё базовое обучение. Хотя бы дня два-три.
— Не нужно. Я сам её обучу.
Не успел он сбросить вызов и отложить смартфон, как тот снова завибрировал. Торопливо схватив аппарат, Джун Соп подавил чувство, похожее то ли на раздражение, то ли на разочарование, и нажал кнопку ответа.
— Да.
— До тебя хрен дозвонишься. Директор каких-то там инноваций? Из-за этого, что ли?
Тэ Джи Юн бросила легкий саркастичный упрек.
Они виделись в прошлое воскресенье вечером, но поговорить тогда не удалось. Спустя несколько дней после внезапного заявления председателя в Сонбэкджэ Джи Юн улетела в командировку. Поездка затянулась: Франция, Италия, затем Нью-Йорк, и только три дня назад она вернулась в Сеул. Официальной причиной значились планирование выставок и посещение галерей, но большинство людей, включая семью «TK», были уверены, что главная цель поездки Тэ Джи Юн — медовый месяц с её молодым любовником. И это было правдой. Путешествие выдалось сладким как мед. А еще Тэ Джи Юн вернулась, проложив дорогу, сияющую ярче чистого золота.
— Я как раз собирался перезвонить. Извините.
— Джун, если бы ты знал, какой лотерейный билет я тебе привезла, ты бы со мной так не разговаривал.
Джун Соп усмехнулся.
— И на какую сумму?
— Приезжай и послушай.
— Сегодня не получится.
— Я должна тебе кое-что передать. Приезжай, — отрезала Джи Юн тоном, не терпящим возражений.
— Картины... мне будет неудобно принимать лично...
— Эй, я что, из ума выжила? Я уже отправила их через директора Ли из «Blooms Finance». Две штуки к тебе домой, одну — в «Blooms».
— Тогда...
— Короче, приезжай.
— У меня деловой ужин. Постараюсь успеть к девяти.
— Давай.
Только тогда Джи Юн повесила трубку. Судя по её настойчивости и разговорам про выигрышный билет, в этот раз она была полна уверенности. Масштабы тайных сделок между Джи Юн и Джун Сопом, о которых не догадывалась ни одна живая душа в «TK», росли с каждым годом.
Поначалу им помогали информационная сеть и деловая хватка Джун Сопа, но со временем ключевую роль стали играть врожденное чутье Джи Юн и её собственные связи в мире искусства. Молодые любовники из Европы и Америки весьма удачно и своевременно использовались для расширения этой паутины. Разумеется, без источника финансирования в виде компании «Blooms Finance», которую тайно развивал Джун Соп, все связи Тэ Джи Юн не стоили бы и гроша.
За последние три года доходность от купли-продажи произведений искусства, на которые Джи Юн пускала средства «Blooms», личные деньги Джун Сопа и капитал своей галереи, превысила 400%. И это без учета огромных активов, которые еще не были переведены в наличность.
Лотерейный билет, значит... Придется проверить, на сколько потянет этот джекпот, и выплатить соответствующие комиссионные. В отношениях между тетей и племянником, более холодных, чем у совершенно чужих людей, не бывает бесплатного сыра — такого не встретишь даже между родителями и детьми.
Быстро сверившись с расписанием, Джун Соп набрал номер секретаря.
— Заместитель менеджера Ян, узнайте, можно ли перенести место сегодняшнего ужина. Желательно куда-нибудь в Чхондамдон.
— Да, директор.
— И еще...
Джун Соп хотел было предупредить её о том, что с завтрашнего дня Ён У Гён выходит на работу в секретариат, но передумал. Пусть лучше Ю Ин Мок сам всё объяснит — так будет проще.
— С вами свяжутся из отдела по связям с общественностью.
— Да.
— Передайте Кан У Сику, пусть сейчас поднимется ко мне.
Как обычно, Ян Джи Ын выдержала небольшую паузу перед ответом — видимо, выражая недовольство тем, что начальник по каждому поводу дергает своего водителя.
— ...Поняла.
Положив трубку, Джун Соп сцепил пальцы на затылке и запрокинул голову. С тяжелым вздохом откинувшись на спинку массивного кресла, он крутанулся к окну и закрыл глаза. В ушах, словно впиваясь в барабанные перепонки, снова зазвучал раздраженный выговор председателя Тэ.
Фу-у-ух...
Пытаясь успокоиться, он мысленно собрал воедино лица верных псов Тэ Со У во главе с исполнительным директором Паком и те мелкие, жалкие пакости, которые они наверняка замышляли. Эта свора готова была из кожи вон лезть, лишь бы найти на Джун Сопа хоть какой-то компромат, раздуть его через увеличительное стекло и преподнести Сонбэкджэ, чтобы выставить директора в дурном свете перед дедом.
В отличие от Тэ Джи Юн, Тэ Со У был родным братом Со Хи от одной матери, но не испытывал ни малейших угрызений совести, пытаясь уничтожить её сына. Естественным образом мысли перекинулись на сына Со У, Ли Сопа, а затем — на женщину, стоявшую рядом с ним. В памяти намертво засел образ: они почти соприкасаются головами, склонившись над маленьким экраном смартфона, и весело смеются. От нахлынувшего раздражения Джун Соп сам собой нахмурился. Кружащееся перед мысленным взором улыбающееся лицо У Гён упорно не желало исчезать. Подняв руку и прижав её ко лбу, он крепко зажмурился.
В этот момент в дверь негромко постучали.
— Войдите.
Видимо, заместитель менеджера Ян благополучно передала поручение У Сику. Несмотря на свой безупречный вид, Ян иногда бывала слегка тугодумной: в прошлый раз она проигнорировала приказ директора, просто сославшись на то, что не смогла дозвониться водителю. После того инцидента У Сик клялся, что носит мобильный чуть ли не у самого сердца.
«Я всегда беру трубку до второго гудка. Проверяю телефон каждые пять минут, так что такого больше не повторится», — с красным от смущения лицом оправдывался тогда У Сик, хотя прямой его вины в этом не было.
Шаги стихли возле стола. Джун Соп, по-прежнему отвернувшись к окну и прикрывая глаза ладонью, бросил:
— Сгоняй по поручению к генеральному директору Чону. А, и если есть шоколадка — дай кусок. Выслушал столько дерьма в свой адрес, что аж башка раскалывается.
Но ни шуршания фольги в кармане, ни ответа не последовало. Джун Соп открыл глаза. Силуэт, смутно отражающийся в оконном стекле, явно не принадлежал крупному мужчине.
Директор слегка прищурился, пытаясь сфокусироваться на отражении. На фоне темнеющего неба, зажатого между небоскребами, вырисовывался не здоровяк Кан У Сик, а женщина с талией настолько тонкой, что её можно было бы сломать одной рукой.
