Контент удален!

Женское тело изогнулось, и вырвался всхлип. Он снова согнул её безвольно опустившиеся ноги в коленях и одной рукой придержал за талию. Вздымающаяся покрасневшая грудь выглядела невыносимо соблазнительно. Рука, гладившая грудь, скользнула вниз к пупку. Когда он опустил палец в пупок, который до этого увлажнил языком, она вздрогнула и приподняла бедра. Теперь его взгляд приковали стройные ноги с красивым рельефом мышц. Джун Соп провел ладонью снизу вверх по её белым, покрывшимся мурашками бедрам. Его взгляд и руки, ощупывавшие изгибы женского тела, были настолько жадными, что он сам себе поражался.

Её талия была такой поразительно тонкой, а переходящий в бедра изгиб — головокружительно пышным. Когда он медленно погладил её, женщина плавно закрыла глаза. Желая увидеть её глаза, он сжал её грудь. От того, как она прильнула к его ладони, у него потемнело в глазах. Когда он потер большим пальцем её истерзанный, покрасневший и всё ещё влажный сосок, она разом приоткрыла глаза и губы. Ему хотелось услышать её голос, но она закусила губу, словно твердо решив молчать.

И при этом её непрестанно вздрагивающее тело сводило с ума. То, как она изо всех сил старалась сдержаться, было милым, но сейчас немного и раздражало.

Джун Соп схватил её за талию. Резко притянув к себе, он, стоя на коленях, усадил её на свои бедра, широко раздвинув ей ноги, и она ошарашенно посмотрела на него. Когда он провел ладонью снизу вверх по её обнажившемуся лону, её тело задрожало. Затем он плотно прижал ладонь и сделал круговое движение; она отчаянно замотала головой по простыне. Словно играя, он то крутил ладонью, то с силой надавливал, то отпускал. Понемногу начали вырываться тихие стоны, и она сама начала двигать бедрами навстречу.

Когда он погладил самое чувствительное место, она застонала протяжнее и выше, извиваясь телом, придавленным его второй рукой так, что не вырвешься. Видимо, поняв, что ей не спастись, она смиренно закрыла глаза и снова закусила губу. Ну и пусть. Он продолжал настойчиво ласкать её, пока она наконец не отпустила искусанную губу.

— Н-нет. Хватит.

— Да?

Он убрал руку и слизнул влагу с насквозь промокшей ладони; она посмотрела на него чуть ли не плача.

— Зачем ты... Это же грязно.

Она выдохнула это с таким пунцовым лицом, и это было настолько мило, что он потерял способность соображать. Он совершенно не понимал, как обращаться с этой взрослой, но такой наивной женщиной.

— Я мог бы вылизать и тебя саму.

У Гён плотно сжала губы, прикрыла рукой промежность и задергалась, пытаясь приподняться.

— Не хочешь?

— Не хочу!

Дерзкое обращение на «ты», немыслимое в обычной ситуации, обжигало, словно шипучая газировка.

— Только не плачь.

Джун Соп убрал руку У Гён и прижался к ней своим членом. У Гён широко распахнула глаза.

— Мы ещё не закончили.

Джун Соп произнес это полушепотом. Он притянул её за бедра, прижимаясь ещё теснее. М-м… Она изо всех сил пыталась проглотить стон, но ей явно было тяжело. Джун Соп подумал было приподнять её за плечи и усадить на себя, но вместо этого протянул руку и коснулся её нахмуренных бровей.

— Кажется, я снова доведу тебя до слёз.

— Я не заплачу. На этот раз...

Пробормотала она с таким лицом, будто вот-вот расплачется. Плескавшиеся в глазах этой женщины — такой хрупкой, что, казалось, сожми покрепче, и она сломается, — страсть и нелепая жажда победы сорвали с Джун Сопа последние остатки джентльменских манер.

— Хорошо, попробуй.

Войдя наполовину, он резко вскинул её левую ногу себе на плечо, и У Гён широко распахнула глаза. Ему хотелось, чтобы в её глазах, мутнеющих от страсти и боли, отражался только он один. Инфантильное чувство собственничества, но настолько сильное, что оно напрочь отрубило все пути к разуму. Джун Соп навалился всем телом и вошел до конца.

В отличие от прошлого раза, когда он из заботы о ней не входил полностью, теперь они сплелись до самого основания, и его тело захлестнула волна наслаждения. От места их соединения растекался обжигающий жар. И даже приняв его до предела, женщина так и не проронила ни слезинки.

Фу-ух. Лицо Джун Сопа исказилось от чудовищного давления. У Гён поймала его взгляд и начала медленно дышать. Джун Соп, нахмурившись, едва заметно усмехнулся. Капля пота сорвалась с его подбородка и упала на ресницы У Гён. Она моргнула, и капля, скользнув по уголку глаза, медленно потекла вниз. Упала еще одна. Словно по сигналу, Джун Соп начал двигаться. А-а... Сорванный, неясный стон ударил по барабанным перепонкам.

Прости, — пробормотал он слово, которое так и не сорвалось с губ, застряв в горле. Прижавшись мокрым от пота лицом к её маленькому личику, он исступленно глотал её слюну пересохшими губами и не мог остановиться.

Слёзы, которые она так и не пролила, безвольно раскачиваясь под ним, сверкали в её глазах, как драгоценные камни.

Тело то и дело пронзало острое наслаждение, от которого, казалось, хрустит за ушами. В отличие от начала, когда Джун Соп ещё мог сохранять рассудок, теперь он полностью потерял контроль над собой. Чем больше он пил, тем сильнее становилась жажда; раскалённое тело не остывало, как пустыня в знойный полдень.

А-а... У Гён оторвала кулаки от скомканной простыни и уперлась ими ему в плечи.

— Хватит, хватит. Умоляю, хватит...

— Ударь меня.

Глядя в её полные упрека глаза, Джун Соп криво усмехнулся.

— Даже если плюнешь в меня, я не смогу остановиться.

Он вонзился в неё еще глубже, и У Гён резко запрокинула голову.

Он вел себя как животное, совсем не так, как собирался. Когда он приподнял её обмякшее тело, она уткнулась лицом ему в плечо. Её сладкое дыхание обжигало кожу.

— Я... больше не... могу.

И она говорит такое, выдыхая столь сладкий аромат.

— Голову... подними.

Когда он качнул бедрами, она рефлекторно укусила его за плечо и забилась в судороге.

— Лицо.

Когда он потребовал снова, она оторвалась от его плеча и подняла голову.

Джун Соп провел языком по её слипшимся от высохших слез ресницам.

— Пожалуйста... хватит.

Джун Соп придержал её вновь запрокидывающееся тело и уложил спиной на кровать. Угол проникновения изменился, и от точки их соприкосновения по всему телу разлилась новая, захлестывающая волна удовольствия. Ах... Она закрыла глаза и снова отчаянно замотала головой.

Чего доброго, и правда снова расплачется.

Джун Соп прикусил язык. Заставив себя отстраниться, он полностью оторвался от мягкого женского тела. Там, где они соприкасались, стало зябко. Прежде чем её затуманенные глаза закрылись, он укрыл её одеялом по самую шею, пригладил растрепанные волосы и сказал:

— Я отвезу тебя. Подожди.

В таком состоянии она не смогла бы ни одеться, ни даже просто идти.

Стоя под струями воды в душе, он насмехался над собой: и что он, черт возьми, творит?

Когда, закончив принимать душ, он открыл дверь спальни, от женщины и след простыл. Глядя на абсолютно пустую кровать, Джун Соп съежился от внезапно нахлынувшего холода. Чувство утраты всегда приходило к нему вместе с ознобом.

Подумав, что ему, возможно, приснится кошмар, он закутался в одеяло и свернулся калачиком.

Он открыл глаза, дрожа от холода.

Заснеженные горы, где нет ни единого звериного следа. В этом сне Джун Соп всегда был босиком. Он брел по снегу, проваливаясь по щиколотку, а ноги казались тяжелыми, словно к ним привязали мешки с песком. Пытаясь компенсировать эту тяжесть, Джун Соп изо всех сил неестественно размахивал руками. Ему хотелось остановиться, но он не мог.

Его целью всегда было одинокое дерево.

Дерево, которое он видел только на фотографиях, во сне каждый раз немного меняло свои размеры и форму. Ещё пара шагов — и он у цели, но ноги отказывались подчиняться. Во сне Джун Соп кричит. Тонкие школьные брюки ничуть не защищают от пронизывающего ветра. Пиджак — тоже. Когда выглянуло солнце, заснеженная гора засияла нереальным светом. Отраженные лучи слепили глаза. То и дело протирая их, Джун Соп снова кричит.

— Оте... отец...

— Отец!

Босые ноги уже ничего не чувствовали. Возможно, они замерзли и деформировались, превратившись в глыбу льда вместе со снегом.

Начав с «отца» и перейдя на «папа, папа», словно маленький ребенок, Джун Соп падает в снег. Замерзающие слёзы обжигают щеки. Грубо утирая обмороженное лицо, Джун Соп стискивает зубы.

— Не... умирай.

— Не умирай.

Он проснулся в рыданиях, а проснувшись, потряс головой: Это был просто холодный сон. Джун Соп потер лоб, покрытый липкой испариной. Всё-таки хорошо, что я смог проснуться, — подумал он. Это был не сонный паралич. Взглянув на часы, он понял, что не проспал и тридцати минут. Поправив подушку, он повернулся на бок. Протянув руку, погладил место, где, свернувшись калачиком, лежала женщина. Теша себя иллюзией, что там еще осталось тепло, Джун Соп пододвинулся. Он перелег на её место и закрыл глаза.

***

Тэ Джун Соп вызвал У Гён без четверти шесть вечера. Стуча в дверь, У Гён пыталась вспомнить всё, что замечала за ним с самого утра. Она прокручивала в памяти сцены одну за другой, словно отматывая кинопленку назад.

Когда У Гён пришла в офис, Тэ Джун Соп был уже на месте. За утро он дважды звонил заместителю менеджера Ян, раздавая указания. У Гён слышала его голос, доносившийся из трубки.

[Двойной шот, пожалуйста. И добавьте льда.]

Перед обеденным перерывом она мельком увидела выходящего из кабинета Джун Сопа и поклонилась в знак приветствия.

В три часа в малой переговорной она сидела рядом с Ён Воном и слушала комментарии Джун Сопа, занявшего место во главе стола. Кажется, она напряженно вслушивалась в каждый звук: и в шелест переворачиваемых страниц отчёта, и в то, как он ровно дышал между словами.

Во второй половине дня мужчина выглядел таким же свежим, как и утром. Как и говорил Ён Вон, в работе он был расторопным и точным; от него исходила энергия начальника, умеющего подавлять и контролировать окружающих. А ещё у Тэ Джун Сопа была привычка: задумываясь, он подпирал подбородок рукой и тер большим пальцем нижнюю губу. Взгляд У Гён словно примагнитило к его губам. Как только их глаза встретились, она поспешно опустила голову. Его неуловимо изменившийся взгляд ударил её прямо в грудь.

У Гён выровняла дыхание, с трудом протянула руку за стаканом и сделала глоток. Отпив холодной воды, она подняла глаза, вновь обводя взглядом Джун Сопа и переговорную. За свою жизнь человеку приходится открывать множество дверей, и она просто открыла одну из них. Мир остался прежним, но этап её жизни изменился. Она решила воспринимать это так, будто просто немного подросла, и у неё чуть сместился угол зрения. Это был тот самый следующий день, который она уже представляла себе до того, как открыла дверь дома Тэ Джун Сопа. Если побыть бесстыдной всего один день, на следующий станет легче. Из трёх месяцев контракта осталось два с небольшим. Это пустяки. Пустяки, сущие пустяки.

Резкий хлопок в ладоши развеял её путаные мысли. Выпрямившись от напряжения, она посмотрела на мужчину.

— Честно говоря, это уже предел. У меня сейчас голова взорвется. Менеджер Чхве Ён Вон, будьте моим бэкапом. Грамотно структурируйте содержание совещаний и материалы, которые я вам передаю, и проводите ресерч по моим запросам. Направление задаю я. И, как вы уже расписывались, всё это строго конфиденциально.

Чхве Ён Вон ответил так, будто это само собой разумеется:

— Об этом можете не волноваться. С самого моего прихода в компанию вся моя работа состояла именно в этом.

— Знаю. Но... меня так со всех сторон донимают.

Джун Соп на мгновение замолчал, а затем продолжил:

— Грубо говоря, я бы с удовольствием вставил им в рот кляп.

Произнося это, он смотрел только на У Гён. Но стоило их взглядам встретиться, как он тут же рассмеялся, словно ничего подобного и не говорил.

— Это я так, образно.

Чхве Ён Вон, будто привыкший к подобным фразам, ответил коротким «понял» и жестом показал, что закрывает рот на замок.

Из кабинета мужчины, желавшего вставить кое-кому кляп в рот, на её стук не последовало ответа. Она начала мысленно считать: один, два, три, четыре, пять. Она постучала еще раз. Только она задумалась, не начать ли счет заново, как дверь резко распахнулась.