Контент удален!

Неожиданно ворвавшаяся в меня плоть обжигала. Я так хотела почувствовать лишь дискомфорт от вторжения, но мое тело, слабое перед соблазном, уже предвкушало тот экстаз, который я испытывала столько раз. Мои влажные ресницы задрожали. Чха Юн, тяжело дыша, крепко прижал меня к себе.

Когда он медленно повел бедрами, изнутри раздался влажный, чавкающий звук. Он двигался так, словно хотел прочувствовать каждый миллиметр моих узких стенок. Придавленная его огромным телом, я лишь приподняла ягодицы. Ха-а, ха-а… Жаркие, сбивчивые выдохи срывались с моих приоткрытых губ.

Я отчетливо чувствовала, как к моей спине прижимается его грудь, в которой дико, с оглушительным стуком колотится сердце. Оно билось так быстро, что мне стало страшно — вдруг с ним что-то случится. Чха Юн хрипло выругался и снова начал двигать бедрами.

Его член, ничуть не потерявший в объеме, медленно выходил, с силой растягивая стенки, и вонзался обратно.

— Когда тебе больше нравится: когда вхожу или когда выхожу?

— Не знаю, ух, не знаю. А-а, ах!

— Нравится, когда вбиваю глубоко? Когда я вот так жестко вбиваюсь в тебя, твой голос становится таким развратным.

В тот момент, когда почти полностью вышедший член с силой вонзился обратно, мое тело сильно дернулось. Ягодицы опустились, и возбужденный Чха Юн, схватив меня за таз, продолжил свои толчки.

— А-а, ух, а-а-а, ах!

Мою поясницу выкручивало, дыхание сбивалось от захлестывающей волны стимуляции, я была не в силах пошевелиться. «Мне нельзя… нельзя получать от этого удовольствие. Ревнивый Джей наверняка бы разозлился». Но я не могла одним лишь усилием воли противостоять дрожи, зарождающейся в самом чувствительном месте, глубоко внутри.

— Кажется, здесь появился бугорок. Из-за моего члена, что ли, — пробормотал Чха Юн возбужденным голосом, поглаживая мой низ живота.

— Х-х, а-а, а-ах, а!

— Ух, потрогай.

Он накрыл мою ладонь своей и силой прижал к моему животу. Словно хвастаясь, он резко рванулся вперед, и я действительно почувствовала глухой толчок внизу живота. Я извивалась, отчаянно мотая головой. Мои высокие стоны переходили в плач, но Чха Юн, издав удовлетворенный рык, лишь еще яростнее набрасывался на меня.

Наши жидкости смешались, тела с силой соударялись друг о друга — это был настолько неистовый акт, что трясся даже жесткий матрас кровати. Пошлые, влажные шлепки эхом разносились по комнате. От его движений у меня так горело всё тело, что в голове мутилось. Казалось, последние крохи рассудка вот-вот испарятся.

— В-вытащи. Вытащи. Ух, хватит, ха-а, а! Я больше не могу.

— Говоришь «не могу», а сама так крепко сжимаешь мой член.

— П-пощади, ух, угу! Я… я сейчас кончу.

— А что. Кто тебя убивает?

— Ты… ух, слишком…!

— Ага. Мне тоже так хорошо, что хоть помирай.

Я чувствовала, как от его тела, навалившегося на меня, исходит жар. Он двигался так неистово, словно хотел раздавить меня в своих объятиях. Тела терлись друг о друга, скользя от пота и смазки, и стоны, полные абсолютного экстаза, вырывались наружу.

— Пососи мой язык, — потребовал возбужденный Чха Юн, схватив меня за лицо.

Не дожидаясь ответа, он припал к моим губам и грубо протолкнул язык мне в рот. Одурманенная нахлынувшими ощущениями, я лишь принимала его поцелуй.

Чха Юн до боли сжал одну мою грудь. Одновременно с острым уколом боли он прижался губами к моей щеке и прошептал:

— Если будешь сосать так же, как сосала своему парню, глядишь, и моя чертова память вернется. Не так ли?

Слово «память» словно окатило холодной водой, проясняя затуманенный рассудок. Я как завороженная подалась вперед и начала сосать его толстый язык. Я почувствовала, как уголки губ Чха Юна едва заметно дрогнули в усмешке, но мне было не до этого.

— У-ух, м-м, м-м, ук…

Я упорно продолжала целовать его, из последних сил удерживая свое непослушное тело, готовое вот-вот рассыпаться. Оргазм приближался с бешеной скоростью. Из-за его безжалостных, глубоких толчков я ничего не могла поделать. Мне хотелось крикнуть, что я сейчас кончу, но я не могла издать ни звука. Судорожно вцепившись в простыни дрожащими пальцами, я крепко зажмурилась от удовольствия. Когда его член в очередной раз до упора вонзился в мою плоть, я до предела запрокинула голову.

— У-у-у, а-а-а…

Это был оргазм, от которого можно было задохнуться. Ощущение такое, словно меня разрывает на части. Его член поспешно выскользнул, потерся вокруг входа и обдал меня потоком горячей липкой жидкости.

Пока я барахталась в еще не остывших волнах оргазма, Чха Юн перевернул меня. Жадно целуя, он снова вогнал в меня свой член. Сначала он входил и выходил медленно, а затем внезапно вонзился с такой силой, что раздался громкий шлепок.

— У-ух…!

— Открой глаза, Сон У Ри. Пока твой парень не проснулся, я буду тебя трахать.

***

Вж-ж-ж.

Непрекращающаяся вибрация вырвала меня из глубокого небытия.

— …Ух.

Даже не открывая глаз, я почувствовала, что внутри меня что-то есть. Когда я осознала, что именно вызывает это чувство наполненности, мой затуманенный разум мгновенно прояснился. И тут же вибрация прекратилась.

— …

Я открыла глаза — передо мной был гостиничный номер, успевший стать до боли знакомым за одну ночь. Вслед за пробуждением пришло чувство боли. Всё тело ныло, словно меня избили, а в местах укусов саднило. Мокрая одежда и смятые одеяла, валявшиеся на полу, были немым свидетельством нашей бурной ночи.

— Ха-а.

Я потерла лицо ладонями. На душе было тяжело, словно я совершила преступление, и без всякой причины накатил животный страх. Но больше всего меня напрягало то, что член Чха Юна всё еще находился внутри меня.

Голова раскалывалась от похмелья, а на теле не было живого места, и всё же единственной мыслью было поскорее сбежать от этого мужчины. Я осторожно убрала его руку, обнимавшую меня. И, словно пытаясь уползти, медленно двинулась вперед. Хлюп. Я отчетливо чувствовала, как его плоть, скользя по еще не высохшей смазке, медленно выползает из меня.

— У-ух, м-м…

«И почему он такой длинный…» Этот чудовищных размеров член покидал меня, казалось, целую вечность. Чпок. На мгновение зацепившись за вход, его разбухшая головка окончательно выскользнула с глухим звуком. В этот момент по затылку пробежали странные мурашки.

— Ха-а…

Окончательно выбравшись из его объятий, я с трудом поднялась на ноги. Обернувшись, увидела красивое, безмятежно спящее лицо Чха Юна. Под густыми бровями ровной линией лежали длинные ресницы. Его безупречные, словно нарисованные губы слегка припухли.

«Почему? Боишься, что твой парень, фух, узнает?»

Низкие, грязные слова, которые он шептал этими самыми губами, ярко всплыли в памяти. Как только я вспомнила его голос, хрупкая опора, на которой я всё это время едва держалась, рухнула, не оставив и следа. Моя последняя надежда разлетелась на тысячи осколков, и мне больше не на что было опереться.

Именно сейчас я наконец признала это. Этот мужчина — не Джей, а Чха Юн. В нём не было той озорной нежности и слепой преданности, которые я помнила в Джее.

Они были в одной оболочке, но это были два совершенно разных человека.

Все те мгновения, проведенные с Джеем, были так отчетливо выгравированы в моей памяти, но самого Джея больше не было в этом мире. Осознание того, что я больше никогда его не увижу, превратило мои мысли в белый шум.

Я сделала глубокий, протяжный вздох. Тупая боль тяжелым эхом отозвалась в груди. Почувствовав, как защипало в носу, я стиснула зубы. Пришло время по-настоящему отпустить Джея. Бесконечная боль и чувство вины за то, что не смогла его сберечь, пронзали мое тело, словно железные прутья.

— …Джей.

Я тихонько позвала его. Но спящий мужчина не ответил. Это была реальность.

Вж-ж-ж.

Телефон снова завибрировал, вырывая меня из раздумий. Смахивая набежавшие слезы, я машинально потянулась к телефону Чха Юна. Но он молчал. Не веря своим глазам, я взяла свой телефон, одиноко лежавший на диване.

Звонили из больницы.

— Алло?

— Вы опекун пациента Ли Су Хо?