Контент удален!

Я совершенно не помню, как добежала до больницы. Как только я ответила на звонок, в ушах зазвенело, а перед глазами всё поплыло. Чувство было такое, словно меня с размаху ударили чем-то тяжелым по голове — шок не отпускал ни на секунду. Я неслась через переполненный вестибюль, не разбирая дороги. Замечала, как люди, мимо которых я пролетала, недовольно морщились и отшатывались, но мне было не до них.

— Нужно назначить дату операции.

Когда медсестра, до этого спокойно объяснявшая результаты недавнего обследования Су Хо, вдруг заговорила об операции, мой мозг на мгновение отключился. Услышав ее «Вы меня слушаете?», я перехватила телефон поудобнее и переспросила:

— Операция?..

— Ему нужно поставить кардиостимулятор.

Услышав по телефону просьбу приехать как можно скорее, я, не раздумывая, сорвалась с места. И вот теперь, пока врач объяснял мне ситуацию, я не могла найти себе места. Руки и ноги заледенели, а во рту пересохло так, что было трудно говорить.

Оказывается, Су Хо, родившийся с пороком сердца, еще до нашей встречи — в раннем детстве — перенес операцию по установке катетера и должен был регулярно наблюдаться и лечиться. Когда врач с удивлением спросил, неужели я этого не знала, я не смогла выдавить ни слова. Под его холодным, недоумевающим взглядом я чувствовала себя полным ничтожеством. Но, несмотря на мое ошарашенное лицо, врач, не меняя тона, продолжил объяснять.

Суть заключалась в том, что из-за долгого отсутствия должного лечения и сильного недоедания состояние его сердца ухудшилось. Поэтому сейчас необходимо провести операцию на открытом сердце, чтобы установить кардиостимулятор. Если же и это не поможет, придется искать донорское сердце для пересадки.

Каждое сухое слово врача поражало как гром среди ясного неба. Для меня, совершенно не разбирающейся в медицине, всё это звучало слишком тяжело и пугающе. Если уж мне, взрослой, так страшно, то как такой сложный и опасный процесс вынесет маленький, хрупкий Су Хо? Мое сердце болезненно сжималось от тревоги.

Пока я поднималась в палату, в груди стоял ком, словно я проглотила камень. Я била себя кулаком в грудь, пытаясь избавиться от этого чувства, но становилось только труднее дышать.

— …Что же я наделала.

Чувство вины давило так, что, казалось, вот-вот расплющит меня. Мне было невыносимо стыдно за себя. За то, что бросила того, кто действительно нуждался в моей заботе, и вместо этого бегала за Чха Юном, теша себя пустыми надеждами.

Одержимая идеей вернуть Джея, я совершенно забыла о Су Хо. Какое безумие. Я напрочь выкинула из головы причину, по которой мальчика до сих пор не выписали, и думала только о Джее. Только о нем.

— Ха-а.

Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой отвратительной и жалкой.

«У него, должно быть, были сильные головные боли, и дышать ему было тяжело. Даже взрослому было бы трудно это вынести — ума не приложу, как ребенок всё это терпел…»

Слова врача эхом отдавались в ушах, разрывая сердце на части. Я была такой никчемной, что мне было стыдно смотреть Су Хо в глаза. Я крепко зажмурилась, сдерживая слезы, и снова распахнула веки.

Дрожащей рукой я открыла дверь палаты. Су Хо, увлеченно игравший на планшете, лишь мельком взглянул на меня.

— Нуна, подожди секунду!

Его черные, блестящие, как галька, глаза тут же вернулись к экрану. То, как он закусил губу, сосредоточившись на игре, ничем не отличалось от любого другого девятилетнего мальчишки. А ведь если бы я уделяла ему больше внимания, может, операции удалось бы избежать? Если бы я настояла на более тщательном обследовании… или если бы я лучше кормила его еще тогда, на острове… Эти сожаления накатывали одно за другим, ложась на плечи тяжелым грузом.

С тяжелым сердцем я подошла к мальчику. Когда я остановилась перед кроватью, он отложил планшет.

— Фу! — вдруг закричал Су Хо, зажимая нос. — Нуна, ты воняешь!

— …А?

— Ты что, у хёна не мылась?

Су Хо так сморщился, что я растерялась и инстинктивно отступила. Если уж он, привыкший к любым запахам на необитаемом острове, так шарахается, то страшно представить, в каком я состоянии.

Когда Су Хо указал на дверь ванной, я, словно спасаясь бегством, бросилась туда.

— …

Только встав перед зеркалом, я поняла, как выгляжу. Нацепив на себя всё еще влажную после бурной ночи одежду, я казалась самой настоящей оборванкой. Волосы, слипшиеся от пота, были кое-как стянуты в хвост, лицо распухло, а над растянутым воротом футболки красовались яркие засосы и следы укусов.

«И как я в таком виде разгуливала среди бела дня?» Неудивительно. Теперь понятно, почему таксист недовольно цокал языком и поглядывал на меня в зеркало заднего вида, и почему люди в коридорах шарахались в стороны. И почему врач сохранял такое холодное выражение лица, пока объяснял мне ситуацию — дело было не в моем мнимом равнодушии к ребенку… а, скорее всего, в моем непотребном виде.

Я поспешно включила кран.

Когда прохладная вода окатила меня с головы до ног, мой затуманенный и растерянный разум словно прояснился. Отбросив в сторону чувство вины, сожаления и самобичевание, я решила, что пришло время взглянуть в лицо реальности.

***

Самым важным сейчас было лечение Су Хо. Если смотреть правде в глаза, мы с ним были друг другу никем, в нас не было ни капли общей крови. Поскольку о его родителях не было ни слуху ни духу, а родной брат погиб, я записала свой номер в графе «контакты опекуна». Но один лишь номер телефона не давал мне полных прав.

Я не была уверена, смогу ли подписать согласие на операцию. Впрочем, даже если возникнут проблемы, я могу оформиться как официальный попечитель, так что это не было неразрешимой задачей. Процедура не так уж сложна, поэтому я решила заняться этим прямо сейчас. Выйдя из палаты, первым делом я отправилась в регистратуру, чтобы узнать стоимость операции. Но ответ поверг меня в шок…

— Стоимость операции пациента Ли Су Хо полностью оплачена.

— …Что?

— Оплата прошла от имени Сон У Ри.

Операция Су Хо стоила двадцать три миллиона вон, а я не заплатила больнице ни копейки. Более того, оказалось, что без моего ведома меня уже назначили официальным попечителем мальчика. Формальности, связанные с разговором с врачом и подписанием согласия на операцию, были улажены без сучка без задоринки.

Я не могла не вспомнить о Чха Юне.

К тому же мой телефон разрывался от непрерывных звонков, словно горел. И звонить мне мог только один человек. Чха Юн.

Нервно покусывая нижнюю губу, я всё же ответила на звонок.

— Дорого… — пробормотала я, всё еще в шоке от озвученной суммы.

— Переспали один раз, а ты уже зовешь меня «дорогой»? Не рановато ли?

Я на секунду убрала телефон от уха и потерла висок. Видимо, я всё еще не привыкла к тому, как он с порога начинает нести всякую чушь.

— Сон У Ри.

— Да. Я в больнице.

— Хорошая девочка. Отвечаешь даже до того, как спросили.

В его голосе не было и тени удивления. Конечно, идти мне, кроме его дома или палаты Су Хо, было некуда, но говорил он так, словно уже знал каждый мой шаг.

— Зачем звонишь? Смотрю, ты уже больше двадцати раз набрал. Я уж подумала, что ты совсем спятил.

В ответ в трубке послышался легкий смешок Чха Юна.

— Я уж собирался пойти ловить тебя, если бы ты и на этот звонок не ответила.

— И зачем меня ловить? Ты ведь и так знал, зачем я поехала в больницу.

— Возвращайся домой. Кое-кто внезапно исчез, и я не смог уснуть.

— …

— Я послал машину, садись в нее и приезжай.

Я ничего не ответила. Если бы это была прежняя я, то тут же поспешила бы к нему, но сейчас у меня не было ни малейшего желания так поступать. Потому что человек, о котором я действительно должна была заботиться, находился здесь, а звонил мне не Джей, а Чха Юн. Но и полностью проигнорировать его слова я не могла. Ведь именно он оплатил все медицинские счета Су Хо.

— Приеду к десяти.

— …Что?

Не дав Чха Юну сказать ни слова, я сбросила вызов. Той Сон У Ри, которая покорно слушала его приказы и неслась домой по первому зову, больше нет.

***

Мы с Су Хо сходили в игровую, поиграли в приставку и вместе поужинали. Пак Чон Ху крутился вокруг меня, как кот вокруг сметаны, и то и дело намекал: «Вам пора домой. Я посижу с Су Хо», но я до последнего улыбалась и отвечала: «Всё в порядке», настойчиво игнорируя его замаскированное под вежливость давление.

Я покинула больницу только после того, как убедилась, что мальчик уснул. Пока я спускалась в лифте, моя резинка для волос лопнула с глухим щелчком. Подняв порванную резиночку с пола, я задумчиво посмотрела на нее, а затем, поддавшись внезапному порыву, направилась в парикмахерскую.

— Подстригите покороче, пожалуйста.

— У вас такие красивые волосы. Не жалко?

— Нет.