Контент удален!

Чэ И смотрела До Джуну прямо в глаза. Ей отчаянно хотелось прочитать его эмоции, но всё было тщетно. Кан До Джун не из тех, кто выставляет душу напоказ.

— Давайте.

Ха.

И что это за скупой ответ?

На Аляске было то же самое. Она терзалась сомнениями, взвешивала все «за» и «против», мучительно принимала решение, а он — нет. Даже когда он предложил ей совершить этот «побег от реальности», когда сделал свой шаг — он оставался невозмутимым.

Вечно нервничаю и суечусь только я одна.

Это жутко злило Чэ И. Но менять курс было уже поздно.

Разве я могу переиграть мужчину, у которого даже взгляд не дрогнет?

Ладно, в конце концов, это битва с самой собой.

Чэ И слабо улыбнулась.

— Ну тогда, на сегодня трениро...

— Начнём прямо сегодня.

Глаза Чэ И округлились.

— Что?

— У вас есть какие-то планы на вечер?

Уму непостижимо. Со стороны могло показаться, будто они обсуждают расписание рабочих встреч.

Ошарашенная Чэ И ответила:

— Планов нет. Но...

Он уставился на неё, словно не понимая, в чём вообще может быть проблема.

Под этим пронизывающим взглядом она и правда не смогла найти ни одной веской причины, чтобы не начать прямо сегодня. Странные отговорки выглядели бы как попытка пойти на попятную, а сказать «я не готова» — слишком поздно.

Но главное... мне до безумия нравится то, как он сейчас на меня смотрит.

Единственная эмоция, которую позволял себе открыто показывать Кан До Джун. Вернее, не эмоция, а желание.

Когда он чего-то хочет, он этого не скрывает.

Не успела Чэ И опомниться, как уже кивала:

— Хорошо. Я согласна.

Ощущения от похода в отель на Аляске и здесь, в Корее, кардинально отличались.

Чэ И напряжённо сидела на диване в роскошном, величественном лобби. По правде говоря, её снедала тревога: а вдруг кто-то из многочисленных прохожих узнает её? Она прекрасно понимала, что люди приходят в отели не только ради этого, но на воре шапка горит.

Всё. Хватит сжиматься в комок.

Раз уж я решила жить так, как хочется, незачем колебаться и оглядываться на других.

Мы же не любовники, которые изменяют супругам.

Чэ И уверенно подняла голову, но, случайно встретившись взглядом с прохожим, тут же поспешно отвернулась.

Да уж, уверенность — это явно не моё.

Она и не предполагала, что они поедут именно в отель, хотя это было вполне логично. Через две недели ему нужно возвращаться в Сосан, а пока он остановился у друга. Не могла же она пригласить его к себе — мама или брат могли нагрянуть в любой момент.

Так что отель был единственным правильным решением.

По сути, в этом не было ничего зазорного. В отелях полно мест помимо номеров: залы для переговоров, ресторан на верхнем этаже, кофейни, бар на цокольном этаже.

Именно поэтому здесь вечно толпится столько народу.

Чэ И снова начала нервно озираться по сторонам. Вряд ли она встретит здесь знакомых, но в жизни всякое бывает. Говорят, Сеул только кажется огромным мегаполисом, а на деле — большая деревня.

Всё, хватит об этом думать. Раз уж я здесь, обратного пути нет!

До Джун, получив ключи, направился к ней, но вдруг замедлил шаг.

Увидев, как она напряжённо озирается по сторонам, он невольно усмехнулся.

Она всегда такая предсказуемая.

Строит из себя уверенную, независимую, холодную женщину, но на деле всё её естество кричит об обратном.

Она наивная, искренняя и...

Улыбка медленно сошла с лица До Джуна.

Я же решил, что должен её отпустить. Думал, что больше не стану её трогать, позволю ей спокойно жить своей жизнью. Хватит с неё того камня, что я бросил в спокойную гладь её жизни на Аляске.

Он был твёрдо в этом уверен. До тех пор, пока...

«Ваше предложение... продолжить то, что мы делали, ещё в силе?»

Стоило ему услышать эти слова, как тугая пружина внутри со звоном лопнула.

Всё началось с него. Ведь именно он первым сделал этот шаг на горе.

Хотя нет... если бы не её глаза, пылающие желанием каждый раз, когда она на меня смотрела, мы бы не оказались здесь.

Он бы стерпел. Он ведь и предложил ей это в надежде, что она откажется. Думал, её резкий отказ поможет остудить его собственное, готовое взорваться желание.

Взгляд До Джуна похолодел.

Сам же и попался на свою дешёвую уловку.

В конце концов, Хан Чэ И всегда была именно такой. Женщиной, которая чётко знает, чего хочет, и смело идёт навстречу своим желаниям.

Хм. Неужели я успел это забыть?

В любом случае, они уже вошли в эту реку. Возвращаться назад слишком поздно. По крайней мере, сейчас он не собирался останавливаться.

Когда желание берёт верх над разумом, логика отключается. Остаётся лишь идти до конца, пока это пламя не выгорит дотла.

До Джун уверенным шагом направился к Чэ И.

***

Открыв дверь, они попали в просторную гостиную, которая изнутри казалась ещё больше, чем от порога. За огромными панорамными окнами открывался захватывающий вид на полноводный Ханган и плотную застройку мегаполиса.

Справа за широкой дверью виднелась огромная кровать, а чуть поодаль — ещё одна дверь, ведущая, судя по всему, в ванную. Весь номер был оформлен в ориентальном стиле. Это могло показаться старомодным, но дизайн и цветовая гамма гармонично переплетались, не оставляя ощущения ветхости.

Чэ И подошла к окну. Закатное небо заливало горизонт багрянцем, а город медленно погружался в сумерки. Совсем скоро перед ними раскинется великолепный ночной пейзаж.

Верхний этаж, панорамный вид на реку, отдельная гостиная и спальня.

Даже если не брать в расчёт то, что отель был пятизвёздочным, страшно представить, сколько стоит ночь в таком люксе.

Чэ И обернулась к До Джуну, который вошёл следом, и неловко улыбнулась:

— Какой шикарный номер.

Это уж слишком. Зачем было снимать такие хоромы всего на пару часов?

Напрямую спрашивать о деньгах было бестактно. Это могло задеть его мужскую гордость. Где-то она слышала, что мужчины в таких ситуациях любят пустить пыль в глаза.

Но ей совершенно не хотелось, чтобы он так транжирил деньги в следующий раз. Поэтому она решила расставить точки над «и»:

— В следующий раз номер оплачиваю я.

Лицо До Джуна мгновенно заледенело. Казалось, он потерял дар речи.

Он ошарашен? Майор Кан До Джун?

А затем он издал смешок, словно не веря своим ушам.

Чэ И нахмурилась:

— Что смешного?

Его губы тронула лёгкая улыбка. До Джун пристально смотрел на неё, но вдруг улыбка исчезла. Он резко шагнул к ней и что-то прошептал. Из-за того, что он подошёл слишком близко, она не смогла прочитать по его губам ни слова.

Всё, что она видела, — это лицо мужчины, склоняющееся к ней. А когда он коснулся её губ, сердце оборвалось и ухнуло вниз. Её рот приоткрылся, и её накрыло густым, терпким запахом Кан До Джуна.

Всё, что она забыла, всё, что так отчаянно пыталась вычеркнуть из памяти, обрушилось на неё единой волной.

Его язык проник внутрь. Глубоко внизу живота зарождалась сладкая дрожь.

Ей было так хорошо. До безумия хорошо.

До Джун обхватил её за талию, рывком прижав к себе, и её голова невольно запрокинулась. Он сжал её щёки, проникая языком всё глубже и подчиняя её себе.

Чэ И обвила руками его шею. Они жадно глотали дыхание друг друга. Его большая ладонь легла ей на затылок, а большой палец мягко приподнял подбородок. Их губы слились в грубом, сминающем поцелуе, языки сплелись ещё крепче.

Она уже не помнила, когда в последний раз на Аляске они так страстно обнимали друг друга. Но она чётко помнила, что каждый раз это было до одури горячо.

Оторвавшись от её губ, До Джун спустился поцелуями к подбородку и шее.

— Подождите...

Её голос наверняка звучал хрипло. Чэ И догадывалась, что слова, с трудом сорвавшиеся с её губ, разительно отличались от её обычного тона.

До Джун замер, уткнувшись лицом в её белую шею.

Сделав глубокий, прерывистый вдох, он так и остался стоять, прижимаясь губами к её коже.

Крепко зажмурившись на миг, До Джун открыл глаза и поднял голову. И встретился с её взглядом.

С её помутневшими от желания глазами.

Хан Чэ И всегда была как открытая книга.

Когда радовалась, злилась, тонула в наслаждении или чувствовала боль. Даже когда она набиралась смелости и пыталась лгать — всё было написано у неё на лице.

А сейчас в её глазах пылала страсть.

Пусть и не такая всепоглощающая, как у него, но всё же.

— Я хочу... сначала в душ, — смущённо пробормотала она.

Ему хотелось сказать ей, чтобы она помылась потом. Хотелось прямо сейчас подхватить её на руки и бросить на кровать.

— Хорошо, — ответил До Джун, отступив на шаг.

Не ради неё. А ради того, чтобы усмирить собственного зверя, рвущегося наружу. Чтобы обуздать это неистовое желание, которое заставляло его терять рассудок от одного лишь её прикосновения.

— Тогда я пойду первая.

Глядя, как Хан Чэ И направляется к ванной, До Джун издал сухой смешок.

Усмирить? Кого я обманываю?

Я же даже не в состоянии дождаться, пока она выйдет из душа.

До Джун резко развернулся и распахнул дверь ванной вслед за ней.

Под предлогом того, что он поможет ей раздеться, До Джун прижал её к кафельной стене. Не обращая внимания на её испуганный вскрик, он легко подавил сопротивление и одним рывком стянул с неё блузку. Прижавшись губами к её шее, он глубоко вдохнул сладкий аромат её кожи и, не колеблясь ни секунды, смял её грудь ладонью.

Затем обхватил губами напрягшийся твёрдый сосок. Ласкал его языком, легонько покусывал зубами.

— А-ах...

Услышав её стон и почувствовав дрожь её тела, он подхватил её на руки и усадил на край раковины. Испуганно цепляясь за него, она тяжело дышала.

Рука, гладившая её голую спину, едва заметно дрожала. Словно у наркомана, получившего дозу: вся кровь прилила к голове, пульсируя в висках.

Он снова впился в её губы. А затем, словно одержимый, начал исступлённо целовать и кусать её шею. Собрав её груди вместе, он с жадностью втянул в рот тёмно-розовую вершину.

Расстегнуть ремень и стянуть джинсы оказалось делом одной секунды. Не обращая внимания на её руки, пытавшиеся оттолкнуть его, он проник под резинку белья.

— А-ах!

Она выгнулась дугой, но даже в таком состоянии рефлекторно сжала бёдра, сдавливая его запястье.

Она сама не ведала, что творит.

До Джун решительно двинул рукой. Легко преодолев сопротивление её бёдер, он протолкнул пальцы в горячую, влажную глубину.

Из её горла вырвался хриплый, похожий на крик стон. Слушая её прерывистое, тяжёлое дыхание, До Джун погрузился в неё ещё глубже.