Контент удален!

Ну просто возмутительно.

Что я такого сделала, чтобы он на меня матерился?

Подумаешь, оступилась на скользких камнях, и за это надо сразу ругаться матом?

Чэ И просверлила свирепым взглядом спину идущего впереди мужчины.

Ну да, понятно, ему неприятно таскаться со мной. Наверное, бесит, что приходится делать то, чего он терпеть не может. Вот и срывается по пустякам.

Можно подумать, я от этого в восторге! Кому охота тащиться в горы, которые я терпеть не могу, а потом до боли в руках упражняться в стрельбе? Я что, сама напросилась?

В ней взыграло упрямство. Изо всех сил стиснув зубы, она устремилась вслед за ним. Чэ И была предельно сосредоточена, стараясь больше не оступаться, и лезла из кожи вон, только чтобы не отставать.

А когда они наконец добрались до вершины, силы окончательно её покинули.

Чэ И плюхнулась на ближайший валун и тяжело задышала. Люди, обогнавшие их давным-давно, уже сидели неподалёку, весело переговариваясь. Судя по их лицам, подъём не доставил им ни малейшего дискомфорта.

А у меня спина сейчас просто отвалится.

Внезапно перед глазами возникла бутылка с водой. Чэ И подняла голову: над ней стоял Кан До Джун. Она слабо покачала головой:

— Спасибо, но у меня есть своя.

Сказав это, она сразу же достала бутылку из рюкзака и сделала несколько глотков. Кан До Джун встал на соседний камень.

Ему что, вообще не тяжело? Хоть бы присел.

Он поднял свою бутылку и начал пить. Чэ И невольно засмотрелась на то, как ритмично двигается его кадык. А затем её взгляд скользнул к его губам. Ясный горный пейзаж перед глазами вдруг растворился. Его место заняли воспоминания о той безумной, пылающей страстью ночи.

Горячее дыхание, срывающееся с губ, помутневший от несдерживаемого наслаждения взгляд, его лихорадочно блестящие глаза...

Подняв взгляд выше, она замерла. Его пылающие глаза смотрели прямо на неё.

Чэ И торопливо отвела взгляд. К лицу прилила кровь.

Сердце заколотилось как сумасшедшее.

Он не может знать. Конечно же, не может. Откуда ему знать, о чём я сейчас подумала?

Она даже не заметила, как люди вокруг начали один за другим спускаться с горы. Чэ И упорно смотрела в землю, ожидая, пока успокоится бешено стучащее сердце и спадёт жар со щёк. Когда она наконец решила, что вернула себе самообладание, и подняла голову, то с ужасом поняла, что они остались на вершине совершенно одни.

И он всё ещё смотрел на неё.

Смутившись под этим пронизывающим взглядом, она неловко поднялась.

— Может, нам тоже пора спускаться?

Она уже собиралась развернуться, но краем глаза уловила движение. Чэ И оглянулась. Его губы чётко произнесли:

— Есть желание продолжить то, что мы делали?

Что?

Она смотрела на него в полном недоумении, не понимая, о чём речь, и тогда он пояснил:

— То, что не закончили на Аляске.

Чэ И застыла как вкопанная.

Спустившись с горы и добравшись до парковки, Чэ И почувствовала, как из тела уходят последние силы.

О боже. Кто бы мог подумать, что асфальт покажется мне таким родным и прекрасным.

Не прощаясь, она направилась к своей машине. Распахнув дверь и сев на водительское сиденье, Чэ И почувствовала, как её покинули даже жалкие остатки энергии.

«Есть желание продолжить то, что мы делали?»

— Сумасшедший ублюдок.

Ругательство вырвалось сквозь стиснутые зубы.

Или сама могла бы хоть не пялиться на него такими глазами.

Чэ И бессильно откинула голову на подголовник.

Кан До Джун всё понял. Он прекрасно знает, что я чувствую, какими глазами на него смотрю и о чём думаю при виде него.

Он знает меня лучше, чем я сама.

Вот почему он так нагло может заявлять такие вещи.

Ха-а. Что же мне делать? Как я могла так глупо спалиться?

От стыда и неловкости хотелось просто провалиться сквозь землю.

Открыв глаза, Чэ И завела двигатель и посмотрела в боковое зеркало. Кан До Джун стоял у своей машины и смотрел в её сторону.

Сначала нужно отсюда свалить.

Даже если умирать от стыда, то только там, где нет этого мужчины.

Чэ И отпустила педаль тормоза и с силой вдавила газ. Машина сорвалась с места, словно ошпаренная.

***

Жим ногами в тренажёре. С каждым медленным толчком платформы весом триста пятьдесят килограммов мышцы бедра вздувались и рельефно проступали под кожей. Не ослабляя напряжения в ногах, До Джун медленно сгибал колени, и тяжёлая платформа плавно опускалась к груди.

Он повторял движение до тех пор, пока капли пота, струившиеся со лба, не начали срываться с подбородка. Он не прекращал упражнение, пока дыхание окончательно не сбилось.

О том, что пилотам не стоит перекачиваться и набирать слишком большую мышечную массу, он вспомнил лишь спустя почти два часа после того, как вошёл в зал.

До Джун слез с тренажёра и вытер пот полотенцем, висевшим на шее. Направившись в душевую, он сбросил одежду и встал под ледяные струи воды. Разгорячённое интенсивной тренировкой тело мгновенно остыло, выпустив лёгкий пар.

В любой другой день он бы с удовольствием думал о том, как помоется, поедет домой, выпьет пива и лениво растянется на кровати. Но сегодня всё было иначе. И во время тренировки, и сейчас, в эту самую секунду, его мысли были заняты только этой женщиной.

«Есть желание продолжить то, что мы делали?»

То, что он так долго и старательно подавлял, натянулось до предела, а затем просто лопнуло. Глупый порыв вырвался из-под контроля разума и сорвался с цепи.

Он собирался держать её на расстоянии. У него не было ни малейшего желания возобновлять их связь. Он прекрасно помнил её раненый взгляд в аэропорту Фэрбанкса перед вылетом. Он не хотел снова причинять ей боль.

Но...

— Твою мать.

Грязное ругательство сорвалось с губ До Джуна.

В его и без того запутанной жизни было одно категорическое табу.

Не тратить время на эмоциональные игры, лишённые рационального контроля. Разбираться с последствиями мимолётной интрижки невыносимо, а возвращать всё на круги своя — слишком хлопотно.

Если я снова свяжусь с Хан Чэ И, всё станет невероятно сложным и запутанным.

До Джун поднял голову, подставляя лицо ледяному потоку.

Проблема была в том, как она на него смотрела.

Он и так держался из последних сил, но, чёрт возьми, этот горячий, полный желания взгляд стал для него идеальным катализатором. Искрой, брошенной в бочку с бензином.

Теперь этот пожар было уже не потушить.

Нежная белая кожа, опущенный от смущения взгляд, её лицо, когда она, задыхаясь от наслаждения, смотрела на его губы.

Желание раздвинуть её бёдра и снова ворваться в это горячее тело стало настолько невыносимым, что подавлять его больше не было сил.

До Джун открыл глаза. Его холодный взгляд упёрся в ручейки воды, стекающие по полу душевой.

Сколько я ещё смогу сопротивляться?

Уверенность в собственном самоконтроле утекала так же стремительно, как вода в сток.

***

Когда они вышли из тира, было уже больше пяти вечера. Летом в это время всё ещё было светло.

По пути к парковке Чэ И то и дело бросала на Кан До Джуна настороженные взгляды.

«Не хочу. Я отказываюсь от вашего предложения».

Она искала подходящий момент, чтобы сказать эти две фразы. Но день уже клонился к вечеру, а она так и не проронила ни слова.

Сказать прямо перед тем, как сядем по машинам? Да, так будет лучше. Но почему этот мужчина, сам сделавший такое предложение, до сих пор молчит? Если зачинщик помалкивает, разве не будет странно, если я вдруг ни с того ни с сего начну ему отказывать?

Может, стоит подождать? Пока он сам снова не заведёт этот разговор.

Пока она размышляла об этом, они подошли к припаркованным машинам. Чэ И посмотрела на него.

— Хорошо поработали. Тогда я...

Сначала нужно всё обдумать. Сегодня я просто промолчу и уеду...

— Давайте поужинаем.

Она уже собиралась развернуться, но снова посмотрела на него в упор.

— Что?

— Давайте поужинаем вместе.

***

Отказаться от его очередного предложения она не смогла. Чэ И ехала на своей малолитражке вслед за внедорожником, которым управлял До Джун.

Кан До Джун остановился перед рестораном «Хэбан Гоги».

Как только они въехали на просторную парковку, к ним тут же подбежал парковщик.

Чэ И последовала за До Джуном внутрь ресторана. Людей было много. Но Кан До Джун сказал, что забронировал столик, и их провели в тихую, уединённую VIP-комнату.

Едва они вошли, он сразу же сделал заказ официанту:

— Три порции свиной грудинки и шеи вперемешку, суп из соевой пасты и две порции риса. А, и суп с кимчи — не тот, что подают в качестве дополнения после мяса, а полноценный из основного меню.

Официант принял заказ и вышел. Как только дверь закрылась, шум из общего зала мгновенно стих.

Оставшись с ним наедине, Чэ И почувствовала неловкость и, слабо улыбнувшись, произнесла:

— Похоже, вы здесь завсегдатай.

— Часто бывал здесь раньше.

С кем?

Вопрос так и вертелся на языке, но Чэ И заставила себя его проглотить. Вместо этого она сказала:

— Ах да. Завтра вечером я не смогу тренироваться. У меня эфир на радио.

Наливая воду в стакан, он посмотрел на неё.

— Эфир?

Чэ И взяла стакан и кивнула.

— Да. Программа называется «Ночные размышления». Я буду там гостьей.

Немного помедлив, Чэ И не удержалась и добавила:

— Вообще-то я довольно популярный видеоблогер. В начале года я делала выпуск о бюджетных маршрутах выходного дня для офисных работников, и он просто взорвал просмотры. Там было много интересных, малоизвестных мест. Благодаря этому меня и позвали гостьей на известное радиошоу.

Хвастаться в открытую было немного неловко, но ей так хотелось, чтобы он знал: она востребованный профессионал, который много и усердно работает.

В дверь вежливо постучали, и в комнату вошли двое официантов. Один поставил жаровню с раскалёнными углями, а другой начал расставлять закуски.

Маринованный лук и омежник, кимчи из зелёного лука, обычное кимчи, маринованная редька и пять видов соусов. Пять видов зелени, жареные баклажаны и свежие листья салата для ссам. Закуски заняли две трети стола, рассчитанного на четверых.

Официант выложил охлаждённое мясо на раскалённую решётку, и оно тут же аппетитно зашкварчало.

— Я сам.

До Джун забрал у официанта щипцы. Когда сотрудники вышли, он принялся жарить мясо.

Чэ И заворожённо смотрела, как куски покрываются блестящей корочкой и приобретают золотисто-коричневый цвет. В этот момент прямо перед её глазами мелькнули щипцы. Подняв взгляд, она увидела До Джуна.

— Вы подумали?

О чём?

— О моём предложении.

Ха.

Она ошарашенно уставилась на него, не веря тому, что только что прочитала по его губам.

Задать такой вопрос прямо во время жарки мяса?!

Разве это нормально?

Чэ И начала закипать. Ей захотелось высказать ему всё.

— Знаете что, — её тон непроизвольно стал колючим. Нахмурившись, Чэ И начала: — Мне это неприятно. Та женщина, с которой вы были, когда мы впервые встретились в Корее...

Увидев, как ручка двери дёрнулась, Чэ И резко замолчала, подумав, что это снова официанты. Однако...

Дверь приоткрылась, и на пороге появился человек, который точно не работал в этом ресторане.

— Прошу проще... Ой. И правда. Кан До Джун. Ты действительно здесь?

Это была женщина. И Чэ И её уже видела.

Это она!

Та самая женщина из бара «Артье». Та, что сидела рядом с Кан До Джуном в день нашей случайной встречи в Корее.