Контент удален!

Белоснежное лицо Эми слегка покраснело. Она прикусила свои алые губы и произнесла:

— Прошу прощения за то, что устроила вам допрос. Так может ли господин Ким предположить, почему TC80 вызывает такие побочные эффекты?

Разумеется, он знал.

Ведь именно это стало причиной того, что проект TC80 был закрыт.

Джинхён открыл отчет на странице с молекулярной формулой и указал на её конец.

— Дело в этом фрагменте.

— Что вы имеете в виду?

— Госпожа Эми, вы знаете, за что отвечает эта часть?

Эми нахмурилась.

— Я руководитель этого проекта. Конечно, знаю. Эта часть является ключевой для взаимодействия с 5-HT7.

Однако Джинхён покачал головой.

— Вы правы лишь наполовину.

— Что вы сказали?

— Этот фрагмент действительно демонстрирует сильное сродство с 5-HT7. Именно поэтому от препарата ожидается более мощный эффект, чем от существующих аналогов.

— И что с того?

— Но такая структурная формула может воздействовать не только на 5-HT7, но и на другие рецепторы. Велика вероятность, что эта структура непреднамеренно сильно стимулирует другие рецепторы, вызывая побочные эффекты.

— …!

Эми была потрясена этими словами.

— Откуда он это знает?

То, что сказал Джинхён, полностью совпадало с выводами экспертов «Хейнс».

На самом деле, в «Хейнс» действительно полагали, что именно этот участок вызывает проблемы с другими рецепторами.

Но как он смог догадаться об этом, просто взглянув на молекулярную формулу, если лучшие эксперты в области фармакологии и биологии потратили на это уйму сил?

— Чушь какая-то. Может, он просто ткнул пальцем в небо, как в рулетке?

Эми решила проверить, действительно ли Джинхён понимает, о чем говорит.

— Как вы думаете, на какие именно рецепторы он воздействует?

— На данном этапе невозможно назвать точный рецептор. Однако, судя по клинической картине, я полагаю, что с высокой долей вероятности это 5-HT4, ещё один подтип серотониновых рецепторов.

— …!

Эми открыла рот от изумления. Это тоже в точности совпадало с анализом «Хейнс»!

— Как… вы это узнали? Это невозможно понять, просто глядя на молекулярную формулу…

— Я предположил это, опираясь на примеры неудачных препаратов в прошлом. Среди похожих соединений были те, что воздействовали на 5-HT4 и вызывали побочные эффекты.

Эми не могла скрыть своего удивления.

Легко сказать, но вывести причину, имея на руках лишь формулу и несколько примеров, невозможно, если ты не эксперт экстра-класса в этой области.

Директор Чан, слушавший их разговор, просиял и спросил:

— Как и ожидалось от Джинхёна. Потрясающе! Тогда что нам делать, чтобы избежать побочных эффектов в будущем?

Директор Чан верил, что Джинхён, словно по волшебству, предложит решение.

Эми тоже забыла о своем первоначальном пренебрежении и замерла в ожидании ответа.

Однако Джинхён лишь ковырял остывшее блюдо и не спешил отвечать.

— Ну что же вы? Я сейчас от нетерпения с ума сойду. Если есть дельная мысль, говорите скорее.

Директор Чан торопил его с нескрываемым волнением.

В конце концов, Джинхён медленно заговорил:

— Решения нет.

— Что?

— Сама молекулярная формула спроектирована неверно. На данный момент невозможно добиться эффекта улучшения при депрессивных состояниях, избежав при этом побочных эффектов.

— …!

Лицо директора Чана стало белее мела.

Слова Джинхёна прозвучали как смертный приговор.

— Н-но… этого не может быть…

Директор Чан заикался. Его рука, державшая чашку, мелко дрожала.

Эми согласно кивнула.

«Это совпадает с результатами анализа экспертов «Хейнс». Да, TC80 невозможно спасти, что бы мы ни делали».

Ей, как человеку, продвигавшему этот проект с самого начала, было больно, но закрытие разработки проблемного препарата было единственно верным решением.

«И все же, такие знания и проницательность. Поразительно».

Она даже зауважала Джинхёна за то, что он не стал нести чепуху, а прямо предложил закрыть проект.

«Студент Университета Хангук, говорите? Не знаю, врачом какой специальности он станет, но знакомство с ним лишним не будет».

«Хейнс» ведет множество исследовательских проектов совместно с Университетом Хангук.

Если он уже сейчас обладает такими навыками, в будущем он станет отличным партнером.

Директор Чан дрожащим голосом спросил снова:

— Неужели… неужели проект никак нельзя спасти? Если его закроют… наш «Майн Био»…

— Нет, нельзя.

— Ох…

Директор Чан выглядел совершенно отчаявшимся.

Но тут Джинхён произнес неожиданные слова:

— Однако, хотя проект придется закрыть, это не значит, что нет способа спасти сам TC80.

— …?!

Глаза директора Чана и Эми расширились.

Что он такое говорит? Закрыть проект, но спасти TC80?

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказал.

— Спасти TC80, у которого изначально неверно спроектирована структура? Это невозможно.

Эми покачала головой, давая понять, что не стоит молоть чепуху.

Джинхён спросил:

— А что бы вы сделали, если бы TC80 действительно можно было спасти?

— Ха! Если бы это было возможно, наш «Хейнс» заплатил бы господину Киму хоть сотни миллионов долларов.

— Вы серьёзно? Можно ли верить вашим словам о сотнях миллионов?

Услышав этот твердый голос, Эми посмотрела в глаза Джинхёну и вздрогнула от неожиданности.

Этот молодой восточный человек сейчас не бросал слов на ветер.

В его глубоких глазах читалась невероятная уверенность.

Её взгляд дрогнул.

— Он правда может спасти TC80? Как?

Директор Чан, не выдержав напряжения, вмешался:

— Джинхён, ну что же это за способ? Я сейчас задохнусь от любопытства.

Но Джинхён не спешил отвечать и снова спросил:

— Вы действительно заплатите сотни миллионов, если TC80 можно будет спасти?

Он пристально смотрел в голубые глаза Эми.

Встретившись с твердым взглядом Джинхёна, Эми крепко сжала свои алые губы.

— Сотни миллионов я не обещаю. Но если вы действительно сможете спасти TC80, я выплачу соответствующее вознаграждение.

Джинхён выставил два пальца.

— 200 миллионов вон.

— Что?

— Минимум 200 миллионов — такова цена моей идеи. Если вы не согласны на это условие, я не стану раскрывать решение.

Директор Чан от удивления открыл рот.

Просить 200 миллионов за одну идею? Он подумал, что Джинхён сошел с ума.

— Д-Джинхён? Что ты…

Однако Джинхён даже не шелохнулся.

«У меня нет причин заниматься благотворительностью для транснациональной фармацевтической компании «Хейнс». А если учесть рыночную стоимость TC80, которую я знаю, 200 миллионов — это сущие копейки».

Идея, которую Джинхён собирался предложить, была не просто его личным мнением.

Это был доказанный в будущем факт, подтвержденный длительными клиническими испытаниями, и его ценность была запредельной.

«Даже 1 миллиарда было бы мало, но… доказать, что это подтверждено будущим, невозможно».

Даже с учетом этого, он не собирался получать меньше 200 миллионов. Даже 200 миллионов — это обидно дешево.

Джинхён посмотрел на Эми. Эми тоже смотрела на него, словно пытаясь испепелить взглядом.

— Не знаю, какая гениальная мысль пришла вам в голову, но идея остается лишь идеей. Как бы хороша она ни была, применить её в реальности — совсем другое дело.

Она имела в виду, что одна лишь идея не имеет большого смысла. И она была права.

Поэтому Джинхён сказал:

— Если вы сочтете идею ценной, я разработаю дизайн исследования, охватывающий все аспекты. Но за разработку дизайна исследования вы должны будете доплатить ещё 100 миллионов.

У директора Чана челюсть отвисла. Требовать 300 миллионов прямо на месте?

— …

Воцарилось удушливое молчание.

Эми прикусила губу и спросила:

— Дерзкое требование.

— Разве? Но если подумать о рыночной стоимости TC80, я считаю это сущими копейками.

— А что вы сделаете, если я откажусь от вашего предложения?

Джинхён ответил без колебаний:

— Встану, уйду отсюда, направлюсь в «Клайн» и сделаю им такое же предложение.

— …!

«Клайн» был гигантской транснациональной фармацевтической компанией, главным конкурентом «Хейнс».

Лицо директора Чана стало белым как полотно.

Если Джинхён перейдет к другой фармацевтической компании, «Майн Био» ждет неминуемое банкротство.

— Д-Джинхён…

— Конечно, у меня есть связи с директором Чаном, и я предпочел бы работать с «Майн Био» и «Хейнс». Так что решение за вами, вице-президент.

После слов Джинхёна никто не проронил ни звука.

Тик-так.

Лишь секундная стрелка часов Эми продолжала движение, а в комнате повисла тяжелая тишина.

Изысканные блюда на столе остыли.

Глядя на них, Джинхён произнес:

— Еда остывает. Подумайте, пока будете есть.

И Джинхён взял палочки.

Увидев его непринужденное поведение, Эми внезапно улыбнулась.

Директор Чан округлил глаза от её улыбки. Он впервые видел, как Эми улыбается.

— Господин Ким, как вы сказали, вас зовут?

— Ким Джинхён.

— Прошу прощения, сколько вам лет?

— По корейскому счету — 24 года.

— 24 года по-корейски… совсем юный.

Эми продолжила, не переставая улыбаться.

Словно цветок, распустившийся на льду. Её улыбка, несмотря на холодный имидж, оказалась неожиданно красивой и мягкой.

— Вне зависимости от реальной ценности идеи, ваша уверенность впечатляет. Несмотря на возраст, вы даже кажетесь привлекательным.

В тот момент, когда Джинхён слегка смутился от этих неожиданных слов, улыбка Эми исчезла.

Она произнесла сухим тоном:

— Хорошо. Если можно спасти TC80, который нанес «Хейнс» такой огромный ущерб, то разве жалко таких денег? Я принимаю ваши условия. Но! Если я решу, что ваша идея не имеет ценности, не ждите ни гроша.

Джинхён кивнул.

— Договорились. Ценность идеи оцените вы, госпожа Эми, когда услышите её.

— Поняла, говорите скорее.

Директор Чан тоже навострил уши.

— Прежде всего, скажу сразу: спасти TC80 как нейропсихиатрический препарат, например, средство от депрессии, невозможно. Из-за слишком сильных побочных эффектов.

— Тогда что же?

Джинхён не стал отвечать сразу, а задал вопрос:

— Каковы побочные эффекты TC80?

— В основном со стороны пищеварительной системы. Сильные боли в животе и диарея.

— А почему возникают боли в животе и диарея?

— Как вы сами сказали ранее, из-за воздействия на соответствующие рецепторы.

— Да, верно. TC80 не только улучшает состояние при депрессии, но и воздействует на другие рецепторы, вызывая боли в животе и диарею. А как именно эти рецепторы вызывают боли и диарею?

— Ну…

На этот раз даже Эми не смогла ответить сразу.

Джинхён объяснил:

— Из-за чрезмерной стимуляции моторики кишечника. Функции кишечника, которые должны быть в покое, активизируются и начинают работать слишком интенсивно, что приводит к болям и диарее.

— И что с того? Какое это имеет отношение к спасению TC80?

Эми нахмурилась.

Джинхён тихо произнес:

— Раз он чрезмерно стимулирует моторику кишечника… не означает ли это, что TC80 можно использовать как стимулятор пищеварения? Причем мощный.

— …!!

Глаза Эми расширились до предела. Она поняла, к чему клонит Джинхён.

— Т-то есть…?

— Да, давайте использовать побочный эффект как лекарство. TC80 станет мощным стимулятором пищеварения. В частности, он может стать новой альтернативой для пациентов с хроническими запорами, которые не реагируют на существующие препараты.

Мозг Эми лихорадочно заработал.

Это простая смена парадигмы, но идея — грандиозная.

Она способна превратить TC80, который едва не принес десятки миллиардов убытков, в гусыню, несущую золотые яйца.

«Более того, рынок средств для пищеварения гораздо больше рынка антидепрессантов. Если его удастся коммерциализировать…»

Она сможет дослужиться не просто до президента корейского филиала, а до чего-то большего. Или даже вернуться в штаб-квартиру в качестве руководителя.

Однако вскоре она покачала головой. Идея хороша, но всё не так просто, как кажется на словах.

— Я услышала вашу идею. Но боли в животе и диарея слишком сильны для использования в качестве лекарства. Мы же не можем продавать яд под видом лекарства? И мы не знаем, какие побочные эффекты проявятся, если продавать препарат, воздействующий на нейропсихиатрическую систему, как средство для пищеварения.

Это было верное замечание, но у Джинхёна было решение.

И в этом не было ничего сложного.