Контент удален!

Место отдыха и общежитие для интернов располагались в подвале больничного корпуса.

Войдя в общежитие, Джинхён увидел нескольких коллег-интернов, которые, бледные как полотно, о чем-то переговаривались.

— Ну как, справляешься?

— Ох, нет. Мне так досталось.

Глаза девушки, ответившей ему, были красными. Похоже, она разрыдалась после того, как её отчитали с самого начала смены.

— Я всё делала не так, и старший врач разозлился, велел мне немного отдохнуть. Вот я и пришла. Ха-а, что же мне делать?

Услышав этот разговор, Джинхён про себя покачал головой.

— Всем им сейчас нелегко. В начале пути иначе и быть не может.

Пусть сейчас им тяжело, но вскоре все они привыкнут.

Знания, полученные в университете, станут прочным фундаментом, а слишком сложные или опасные задачи интернам поначалу не поручают.

Оглядевшись, он заметил Хеми.

В отличие от обычного, она выглядела подавленной. Что произошло, было понятно и без слов.

Джинхён присел рядом.

— Справляешься?

— …

— В начале всем бывает трудно, так что не принимай близко к сердцу и держись.

Хеми вздохнула и попыталась улыбнуться.

— Да, надо держаться. Джинхён.

— М?

— Спасибо.

— Пустяки.

В этот момент кто-то позвал Хеми.

Это была довольно симпатичная девушка-интерн, работавшая в том же отделении, что и Хеми.

— Хеми, мы опаздываем. Пойдем работать.

— Да.

Хеми семенила за ней, торопливо удаляясь.

Коллега-интерн Ким Суён бросила взгляд на Хеми и оставшегося позади Джинхёна, хитро улыбнувшись.

Она, выпускница женского университета в Сеуле, подружилась с Хеми ещё во время семинара для интернов.

— Вы ведь встречаетесь, да?

— Ч-что? Нет, конечно!

Лицо Хеми вспыхнуло ярко-красным цветом.

— Правда? Неужели?

— Да нет же.

— Не похоже… Мне кажется, вы всё-таки встречаетесь…

— Н-нет, правда нет.

Лицо Хеми стало таким красным, что казалось, дотронься до него — и оно взорвется.

Этот вид был настолько милым, что Ким Суён рассмеялась.

— Да ладно тебе, я просто спросила. Чего ты так смущаешься?

— …

— Вы ведь явно нравитесь друг другу. Почему не встречаетесь?

— Н-нет.

— М?

— Это только я его люблю. А Джинхён меня — нет.

Хеми тяжело вздохнула.

Сама не понимала, почему рассказывает об этом человеку, с которым знакома всего несколько дней.

Впрочем, её безответная любовь была секретом лишь для самого Кима Джинхёна, а среди студентов-медиков Университета Хангук об этом знали многие.

Безответная любовь главной красавицы Университета Хангук.

Неудивительно, что об этом все знали.

Более того, когда они были вместе, Хеми так явно проявляла свои чувства, что не заметить это было невозможно.

В университете даже ходили слухи, что Ким Джинхён — «бесчувственный чурбан», раз не замечает такого очевидного.

— Слушай, это поразительно. Отказать такой красавице, как ты. А ты хоть признавалась ему?

— Что?

— Я спрашиваю, признавалась ли ты ему в любви?

— А… нет…

Признаться? Она об этом даже не задумывалась. Хеми была довольна и нынешними отношениями.

Но, глядя на её наивную реакцию, Ким Суён покачала головой.

— Ты… такая красивая, а совсем не умеешь пользоваться своим преимуществом.

— М?

Ким Суён, выросшая в окружении «лисиц» из женского университета, понизила голос и заговорила вкрадчиво:

— Мужчины — существа податливые. Если такая девушка, как ты, начнет его охмурять, он никуда не денется.

— Я… я не умею так.

— Тогда хотя бы признайся. А вдруг? Может, он тоже тебя любит? А если нет — иногда чувства возникают уже после того, как услышишь признание.

— …

От такого неожиданного предложения Хеми покраснела и умолкла.

Признаться Джинхёну?

***

Больница Тэиль располагалась в районе Чхондам-дон, одном из самых дорогих мест в Сеуле.

Огромная территория больницы наглядно демонстрировала безграничное богатство Группы Тэиль.

В кабинет председателя, расположенный на самом верхнем этаже, вошел мужчина.

На мужчине в безупречном белом халате было лицо, которое больше подошло бы модели, чем врачу.

— Добро пожаловать.

Красивая секретарша поприветствовала Ли Санмина.

Хотя по служебной иерархии секретарь председателя стояла гораздо выше Ли Санмина, который только начал работать врачом, её отношение было предельно почтительным.

— Да, давно не виделись.

— Председатель ждет вас внутри.

Открыв ещё одну дверь, он вошел в кабинет, где за работой сидел мужчина с добродушным лицом — отец Ли Санмина, Ли Джонгын.

— Пришёл?

— Да.

— Ну и как, работается?

— Потихоньку.

С начала интернатуры прошло уже полмесяца.

Даже те новички, что поначалу рыдали, постепенно втягивались в работу.

Способности Ли Санмина к работе были поразительны, и он, наряду с Джинхёном, уже начал привлекать к себе внимание.

Однако председатель Ли Джонгын нахмурился, услышав ответ сына.

— «Потихоньку»? Ты до сих пор не собрался с духом. Нужно не «потихоньку», а отлично. И не просто отлично, а лучше всех.

— Да, да.

Ли Санмин посмотрел на стену за креслом отца и едва заметно улыбнулся.

За спиной отца было огромное панорамное окно во всю стену, из которого открывался вид на весь Сеул, включая Чхондам-дон, словно нарисованная картина. Вид, доступный лишь председателю.

— Я намекнул в хирургическом отделении, так что выбери время и сходи туда лично, представься.

— Хорошо.

Ли Джонгын развернул краткий отчет.

— И хотя прошло ещё мало времени, я ознакомился с отчетом о твоей работе. Для начала неплохо. Но ты всё ещё уступаешь этому парню, Киму Джинхёну. Не понимаю, зачем он вообще пришёл в больницу Тэиль.

Ли Джонгын недовольно цокнул языком.

— В любом случае, ты и сам знаешь: ни Киму Джинхёну, ни кому-либо другому ты проигрывать не должен.

— Да.

— Я повторял это много раз: в нашей семье второе место не нужно. Особенно тебе, с твоей «нечистой» кровью. Если у тебя есть хоть капля гордости, ты не захочешь снова проиграть тому, кому проигрывал последние 10 лет. Постарайся.

Ли Санмин улыбнулся.

— Да.

— Иди, работай.

Когда Ли Санмин вышел, Ли Джонгын снова развернул отчет. Там были данные о Киме Джинхёне.

— Определенно, он выдающийся. RI84 и TC80 — его рук дело. И это ещё в студенческие годы.

Пусть Ли Санмин и был «вечно вторым» последние 10 лет, но бездарностью его назвать было нельзя.

Напротив, он был лучше многих. Просто ему не повезло с соперником.

Поговаривали, что даже компания Хейнс, которая ничем не уступала Группе Тэиль, а то и превосходила её, положила глаз на этого юного интерна.

«Моцарт и Сальери, значит?»

Композитор из 1700-х годов по имени Сальери был гением своего времени, но не смог преодолеть стену по имени Моцарт.

И не потому, что Сальери был плох, а потому, что Моцарт был слишком хорош.

Однако Ли Джонгын покачал головой.

«Ну, это всё дела студенческих лет. Реальная работа с пациентами — совсем другое дело».

Многие проявляют себя в студенчестве. Гении рождаются раз в несколько лет.

Но будут ли эти выдающиеся студенты так же блистать, придя в больницу?

Вовсе нет.

Потому что кабинетная теория и практика — вещи разные, а медицина без накопленного опыта — лишь мертвые знания.

«В этом плане Ли Санмин даже лучше».

Пусть он и рожден от «нечистой» крови, но талант его сына был врожденным.

И не только в учебе, а во всём.

В отличие от зубрил, которые хороши только в книгах, он наверняка проявит себя и в практической работе с пациентами.

«Ли Санмин, он обязан показать выдающиеся результаты. Чтобы заткнуть рты остальным членам семьи, он обязан!»

Из-за его происхождения многие были против того, чтобы Ли Санмин стал наследником больницы.

Чтобы подавить это сопротивление, он должен был показать мастерство высшего уровня.

«Чёрт, если бы был жив Бомсу, мне не пришлось бы ломать голову. Зачем он только покончил с собой?»

Ли Джонгын и сам не хотел делать Ли Санмина наследником из-за его происхождения.

Но другой кандидатуры не было.

«Я ни за что не позволю поставить наследником человека из другой ветви семьи. Если это случится, управление больницей перейдет к ним. Поэтому наследником должен стать Ли Санмин».

Ли Джонгын был уже немолод и близок к пенсии, но расставаться с властью не собирался.

Он планировал сделать сына наследником, а самому управлять больницей из тени.

«Ли Санмин, чтобы искупить то, что он рожден от шлюхи, он обязан показать высший класс. Ким Джинхён или кто другой — неважно, он должен быть лучшим».

Второе место не нужно. Чтобы избавиться от пересудов в семье, он должен стать лучшим.

Закончив размышления, Ли Джонгын откинулся на спинку дивана.

«Впрочем, он справится. Пусть он и проигрывал Киму Джинхёну… но первое место в студенческие годы — это лишь первое место в теории, а работа в больнице — совсем другое».

Он не верил, что Ким Джинхён, даже будучи гением в учебе, останется таковым в больничных стенах.

Ведь кабинетная учеба и работа с живыми пациентами — разные вещи.

На самом деле, многие отличники ломаются, придя работать в больницу.

***

Интерны устраиваются в университетские больницы с одной целью — стать специалистами в желаемой области.

В комнате отдыха интерны ворчали, отдыхая после смены.

— Ха, когда же мы закончим интернатуру и ординатуру, чтобы стать специалистами?

— И не говори. А сертификат специалиста не получить — в этой стране без него врачом не поработаешь. Хотя говорят, есть страны, где он и не нужен.

Это как диплом о высшем образовании для устройства на приличную работу.

— Эх, но ведь и специалистом не в любой области можно стать.

— Вот именно. Нужно идти в ту область, которая нравится.

— В интернатуре мы ни к кому не приписаны, но через год, когда станем ординаторами, придется поступать в желаемое отделение для обучения…

Поступление в ординатуру — это тоже конкуренция.

Разве не поэтому Джинхён ушёл из Университета Хангук и пришёл в больницу Тэиль, чтобы попасть в дерматологию?

Тем временем его одноклассник, Хван Мунджин, лежа на кровати в общежитии, спросил Джинхёна:

Они дружили давно и специально поселились в одной комнате.

— Джинхён, ты в какое отделение пойдешь?

— В дерматологию, — коротко ответил Джинхён.

— Что ты там делаешь?

— Читаю.

— Книгу?

— Да, нужно кое-что изучить…

Хван Мунджин, ворочаясь на кровати, сделал брезгливое лицо.

— Как ты умудряешься ни капли не меняться со школы? С средней школы всегда первый, даже в медицинском Университета Хангук — лучший. Ну точно монстр.

Хван Мунджин цокнул языком.

— И всё же, что такой выдающийся парень, как ты, выбрал дерматологию… Как-то это расточительно.

— Что тут расточительного? Все так живут.

— Ну да, не ты один такой. Лучший выпускник моего университета тоже пошёл в пластическую хирургию.

В США лучшие врачи часто выбирают отделения, связанные с жизнью, такие как кардиохирургия или общая хирургия, тогда как в Корее наблюдается тенденция выбирать пластическую хирургию, дерматологию или офтальмологию.

Но значит ли это, что корейские студенты-медики менее моральны, чем американские?

Едва ли. Американские врачи тоже те ещё любители денег.

Всё дело в деньгах.

В таких странах, как США, врачи, спасающие жизни, зарабатывают больше, чем в других отделениях, а в Корее их труд оценивается грошами.

Ничего не поделаешь.

В хирургии и кардиохирургии страховые выплаты за медицинские услуги ниже, чем в Индии, а иногда даже не покрывают стоимость расходных материалов, поэтому и отношение к ним соответствующее.

— Мой путь — не дерматология.

— А что тогда? — сказал Джинхён.