Контент удален!

— …!

— Что это такое, начиная со старшей школы? Как можно проигрывать одному и тому же парню целых 10 лет?

Ли Джонгын читал отчет, цокая языком.

— Ким Джинхён? Я навел справки: семья никчёмная, сам он тоже никчёмный, но ты не можешь победить этого заурядного парня уже 10 лет? Жалкий неудачник! Твой брат Бомсу ни разу не уступал первое место!

Улыбка Ли Санмина стала шире.

— Ну, у меня и кровь другая. Понятное дело, что я не могу быть лучше брата Бомсу.

— Если кровь грязная, нужно хотя бы иметь способности. Жалкий ты человек.

Ли Санмин лишь пожал плечами.

— Сегодня вы особенно разговорчивы. На встрече с дядями настроение испортили? Хотя, конечно, вам должно быть завидно, когда встречаетесь с дядями, у каждого из которых в руках по несколько крупных активов. А у вас, отец, только эта жалкая больница Тэиль.

От этой насмешки Ли Джонгын взревел:

— Мерзавец! Заткнись!!

— О, точно. Отец, вы же не любите об этом говорить. Прошу прощения за бестактность. Видимо, кровь дает о себе знать…

— Я сказал, заткнись! Грязный ты ублюдок!

Дзинь!

Вместе с криком раздался громкий звук разбитого стекла.

Ли Джонгын швырнул стоявший рядом бокал прямо в голову Ли Санмина.

Тонкая струйка.

Из рассеченного лба потекла кровь, но Ли Санмин лишь плотно сжал губы и улыбнулся.

— Ха, вылитая та грязная шлюха. Проклятый ублюдок.

Ли Джонгын откинулся на спинку кожаного дивана.

И сказал истекающему кровью сыну:

— Слушай сюда, щенок. Сейчас не время для твоих выходок. Люди из семьи требуют, чтобы я вычеркнул тебя из реестра. Ты хоть понимаешь, как трудно мне защищать тебя, сдерживая их?

Ли Санмин лишь усмехнулся про себя.

Защищаешь? Не смеши. Тебе ведь плевать.

Боишься, что если меня выгонят из семьи, другие братья отберут у тебя наследство — больницу Тэиль.

— Так что возьми себя в руки. Нельзя вечно оставаться вторым. Нашему роду не нужны вторые номера. Чтобы тебя признали членом семьи, нужно показать соответствующие способности. Особенно если у тебя такая грязная кровь, как у тебя!

— Я понял, о чем вы. Вы закончили?

— Да. Повторяю в который раз: если будешь и дальше показывать такую жалкую слабость, я не смогу тебя защитить.

Ли Санмин растянул губы в улыбке.

Кровь, стекающая со лба, гротескно блестела в свете люстры.

— Да, я понял.

Ли Джонгын добавил ещё одну фразу:

— После выпуска приходи в больницу Тэиль.

— В больницу Тэиль?

— Да, иди в хирургическое отделение. Я приберегу для тебя место профессора.

Он произнес это ледяным тоном:

— Не обольщайся тем, что ты единственный оставшийся сын, и не думай, что больница Тэиль достанется тебе автоматически. Если не покажешь высший класс, тебе ничего не светит. Запомни это хорошенько.

***

С тех пор дни Джинхёна потянулись монотонно и безрадостно.

— Джинхён, ты снова заболел?

Хеми беспокоилась, видя, что Джинхён ведет себя не как обычно.

Джинхён горько усмехнулся и покачал головой.

— Нет, всё в порядке.

Ничего не болело. Просто было чувство, будто он бежал изо всех сил, а потом внезапно потерял цель.

Всё вокруг стало вызывать отвращение. Хотелось просто всё бросить и отдохнуть, ни о чем не думая.

Так, в период между окончанием практики в дерматологии и подготовкой к государственному экзамену, он получил неожиданный звонок.

Дзинь-дзинь.

— Кто это? Номер незнакомый.

Когда он поднес трубку к уху, послышалось странное произношение:

— Ал... лё... о?

— Да?

— Аллё?

Произношение было странным, но голос он узнал.

Это была Эми Андерсон, вице-президент американской транснациональной фармацевтической компании «Хейнс».

— Мисс Андерсон? Вы можете говорить по-английски. Что случилось?

— О, мистер Ким. Как вы поживаете?

— Да, всё хорошо. Что случилось?

— Я хотела бы кое-что обсудить, у вас найдется немного времени?

Что бы это могло быть? Джинхён задумался.

— Всё равно в последнее время у меня полно свободного времени.

— Да, конечно. Давайте встретимся там, где вам удобно.

Они договорились встретиться через несколько дней вечером в Итэвоне.

Когда время встречи подошло, Джинхён направился в Итэвон.

«Я впервые в Итэвоне».

Чернокожие, белые, корейцы... Улицы были заполнены людьми самых разных национальностей.

Он ждал Эми перед отелем «Гамильтон», у турецкой кебабной, наблюдая за прохожими.

«Может, съездить куда-нибудь в путешествие?»

Джинхён размышлял, охваченный вялой апатией.

Теперь можно было считать, что путь в дерматологию для него закрыт навсегда.

Стоило исчезнуть цели, к которой он стремился и ради которой старался все эти десять лет, как её место заполнила пустота.

«Не знаю, что теперь делать. Может, просто закончить обучение и стать репетитором?»

Бессмысленные мысли от бессилия.

«Хотя в этом я точно преуспею. Очень сильно».

С его богатым опытом, результатами Сунына и тем, что он лучший выпускник медицинского факультета Университета Хангук, у него бы всё получилось.

На хлеб с маслом он бы точно заработал.

«Или просто устроиться в любую больницу? А потом удачно жениться... Тоже неплохой вариант».

Что ж, звучит не так уж плохо. Как лучший выпускник Университета Хангук, он был бы востребован везде...

Однако он покачал головой.

Неплохо, но чего-то не хватало. Любое будущее, которое он себе представлял, казалось пустым.

«Может, податься в пластическую хирургию?»

Такая мысль тоже приходила.

Но и этого он не хотел.

Дело было не в том, что обучение в ординатуре по пластической хирургии в сто раз тяжелее, чем в дерматологии, просто душа к этому не лежала.

«Не знаю».

И тут вдалеке он увидел знакомое лицо.

Белокожая женщина с голубыми глазами в сером костюме.

Даже среди толпы в Итэвоне она выделялась своим интеллектуальным и гордым обаянием.

Эми, подойдя к Джинхёну, первой поздоровалась.

На корейском.

— Аннён... ха... сэё?

— …

Джинхён на мгновение замолчал, услышав это неловкое корейское приветствие.

Эми с невозмутимым лицом склонила голову набок.

— Э, это не так звучит?

— … Вы можете говорить по-английски. Почему вдруг корейский...

Услышав предложение говорить по-английски, Эми заговорила более расслабленным тоном, словно с её плеч свалился груз:

— Я начала учить, потому что, похоже, пробуду в Корее долго... но это невероятно сложно. Молекулярная биология в сто раз легче.

Джинхён слегка улыбнулся.

Для иностранца корейский язык действительно сложен.

— Понимаю. Но зачем вы хотели встретиться?

— У меня есть кое-что для вас... Вы уже ели?

Когда он покачал головой, Эми повела его за собой.

— Давайте поговорим за едой. Я угощаю. Есть за что поблагодарить.

— …?

***

Они пришли в ресторан, оформленный в современном скандинавском стиле.

Увидев меню, в котором преобладали блюда европейской кухни и стейки, Джинхён сглотнул слюну.

«Почему так дорого?»

Глядя на соседние столики, он заметил, что порции размером с палец, а цены — заоблачные, ресторан был явно не из дешевых, но Эми невозмутимо сказала:

— Заказывайте что хотите. Всё равно платит компания.

С этими словами она быстро сделала заказ. Она заказала вино, хотя, кажется, приехала на машине.

— Вы ведь на машине, можно ли вам пить?

— Немного можно.

— Немного можно, — ответила она, сделав глоток красного бордо.

— Ну, если захмелею, можно будет немного потанцевать, прежде чем ехать домой.

— Потанцевать?

— Да, в Итэвоне полно клубов. Повеселимся немного. Мистер Ким не любит клубы?

— Я не люблю.

Он поспешно замахал руками, поняв, что она зовет его с собой.

Джинхён ни разу в жизни не был в клубах или ночных заведениях.

К тому же слышать о клубах от женщины с таким изысканным и гордым лицом, которая, казалось, посвящала всю жизнь исключительно работе и бумагам, было весьма неожиданно.

«Может, у неё такой характер? Мы ведь никогда не встречались вне работы».

Они часто виделись во время проекта TC80, но лично — впервые.

Вне работы она выглядела гораздо более расслабленной.

Хотя, можно ли назвать эту встречу личной? Зачем она его позвала?

— Так зачем вы хотели встретиться?

— У меня есть одна благодарность и одно предложение.

— Благодарность и предложение?

— Да.

Джинхён озадаченно посмотрел на неё.

Эми сделала глоток вина и заговорила:

— Я получила повышение. Стала президентом корейского филиала.

Джинхён был удивлен.

— Поздравляю.

Президент филиала в таком возрасте. Невероятный карьерный взлет.

Конечно, в прошлой жизни она тоже стала президентом, но в этот раз — на 5 лет раньше.

— Нет, это всё благодаря мистеру Киму.

— Благодаря мне?

— Да, я получила повышение из-за TC80. Большое спасибо. Как вы и говорили, эффект TC80 поразителен. Мы закончили первую фазу и уже переходим ко второй.

С этими словами она, по корейскому обычаю, слегка поклонилась и сказала: «Спасибо».

Джинхён покачал головой, слушая её корявое произношение.

— Можете говорить по-английски. Нет, лучше просто говорите по-английски. В любом случае, я рад. Поздравляю.

— Да, на самом деле из-за провала TC80 моё положение в компании пошатнулось. Если бы не вы, меня бы уволили или сослали куда-нибудь во Вьетнам. Я правда очень вам благодарна.

Джинхён улыбнулся в ответ на её искреннюю благодарность.

Строго говоря, он присвоил заслуги кого-то из будущего. Ну да какая разница?

— Вы упомянули предложение... Что это за предложение?

В этот момент официант, заметив, что бокал Джинхёна пуст, подлил вина.

Глядя, как насыщенный красный цвет переливается в бокале, Эми заговорила:

— На самом деле, это и есть главное. Что вы собираетесь делать после выпуска? Станете дерматологом, как говорили раньше?

— Не знаю. Пока не уверен.

Джинхён ответил с горечью, вспомнив, что путь в дерматологию закрыт.

— Не хотите прийти к нам в «Хейнс»?

— Что?

Она подняла свои голубые глаза и посмотрела прямо на него.

— Должность директора, годовая зарплата 250 миллионов вон, плюс бонусы за каждый успешный проект. Как вам?

Это было неожиданное предложение.

Конечно, бывали случаи, когда выпускники медицинских вузов, обладая другими талантами, устраивались в фармацевтические или биотехнологические компании на должности руководителей или топ-менеджеров с хорошими условиями.

Даже директор Чан из Майн Био при любой возможности пытался переманить его.

Но «Хейнс» — это совсем другое дело, не чета «Майн Био».

Сравнивать их было бы оскорблением: «Хейнс» — это гигантская фармацевтическая корпорация с колоссальными масштабами.

И вот, должность директора в такой компании, пусть и в корейском филиале, с зарплатой 250 миллионов вон.

Такие условия обычно предлагают тем, кто уже работает профессором в университетской больнице.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. И это предложение не моё, оно пришло из головного офиса.

— Из головного офиса?

— Да, кто-то из руководства увидел дизайн исследования проекта TC80, который вы спланировали, и пришёл в восторг. Они буквально заставили меня сделать всё возможное, чтобы переманить вас.

Она подперла подбородок рукой и спросила:

— Что скажете, мистер Ким? Да или нет?

— Если сейчас трудно ответить, подумайте. До выпуска ещё несколько месяцев. Я подожду.

Джинхён посмотрел на бокал с вином.

Его манящий красный цвет словно искушал его.

***

После расставания с Эми Джинхён бесцельно бродил по улицам.

Шагая по тихой улочке Доксодан, он размышлял:

«Хейнс, значит».

В отличие от уговоров директора Чана из «Майн Био», это было действительно заманчивое предложение.

Должность директора в Хейнс, зарплата 250 миллионов, бонусы за проекты.

«Зная будущее, добиться успеха в проектах будет легко».

В его памяти хранился список лекарств, которые станут успешными через несколько лет.

Используя эти знания, он мог бы легко взлететь по карьерной лестнице.

Мог бы стать самым молодым президентом корейского филиала или ключевой фигурой в головном офисе.

«Неплохо, но не цепляет».

Безусловно, выбор неплохой.

Иномарки, квартиры в новостройках Каннама, здания... При большом успехе он мог бы достичь той обеспеченной жизни, о которой мечтал.

Но почему-то его не тянуло.

Может, потому что в прошлой жизни он был врачом, лечащим пациентов, и в этой жизни тоже рассчитывал стать доктором?

И тут снова зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Кто это?

Номер был незнакомым, но странно знакомым.

После нескольких гудков Джинхён осознал причину дежавю.

«Это же номер больницы Тэиль!»

В прошлой жизни он получал с этого номера бесчисленное количество звонков.

«Зачем больнице Тэиль звонить мне?»