Контент удален!

Стоило Джинхёну взять в руки отсос, как обзор прояснился, словно по волшебству.

Нам Гитхэк поспешно принялся осматривать место кровотечения.

«Вот оно!»

Из пузырной артерии, расположенной глубоко позади желчного пузыря, кровь била фонтаном.

Однако, даже обнаружив источник кровотечения, Нам Гитхэк не повеселел.

Вокруг было сильное воспаление, к тому же артерия находилась в «слепой» зоне.

«Как же это остановить?»

Кап. Кап.

Нам Гитхэк, обливаясь потом, пытался остановить кровь, но результат был плачевным.

Тем временем артериальное давление пациента продолжало падать.

В конце концов Джинхён тяжело вздохнул. Ему совсем не хотелось вмешиваться, но…

— Послушайте, доктор… не могли бы вы подержать отсос?

— Что?

Пока ошарашенный Нам Гитхэк принимал отсос, Джинхён быстро схватил зажим «москит».

В тот момент, когда Нам Гитхэк уставился на него в изумлении, взгляд Джинхёна стал тяжелым, и он принялся изучать сосуд, словно снайпер, выцеливающий свою мишень.

«Здесь…!»

При виде бьющего фонтаном сосуда в груди Джинхёна всколыхнулись давно забытые чувства.

Это было напряжение и возбуждение, которые можно ощутить лишь на грани жизни и смерти.

— Ты что творишь…?!

Нам Гитхэк уже хотел было разозлиться, но руки Джинхёна уже пришли в движение!

Тонкий металлический инструмент пронзил воспаленные ткани и достиг сосуда, скрытого в слепой зоне.

Щелк!

С тихим звуком металлический зажим перекрыл сосуд, и кровь, бившая фонтаном, остановилась, словно по волшебству.

От этого невероятного мастерства глаза Нам Гитхэка расширились до предела.

— Ч-что… это? Как такое возможно?

Он подумал, что ему почудилось.

Джинхён же стоял неподвижно, как ни в чем не бывало.

Вскоре анестезиолог подал голос:

— Давление растет!

— …!

Нам Гитхэк переводил взгляд с пережатого сосуда на Джинхёна.

— Как ты…?

— Это была просто случайность. Прошу прощения, что проявил излишнюю инициативу.

Джинхён склонил голову, словно извиняясь.

Нам Гитхэк был в ещё большем замешательстве.

— … Ты…

Он хотел спросить что-то ещё, но операция ещё не закончилась, поэтому промолчал.

— Не может быть.

Он покачал головой.

К счастью, дальше операция прошла без происшествий.

***

После операции, когда Джинхён переодевался в раздевалке, вошел Нам Гитхэк, закончивший приводить операционную в порядок.

Встретившись с ним взглядом, Джинхён пожалел о своем поведении в операционной.

«Может, стоило просто стоять и ничего не делать?»

Но как можно было игнорировать то, что состояние пациента ухудшается прямо на глазах?

Ситуация была непростой.

Джинхён неловко склонил голову.

— Вы отлично поработали.

— Да, ты тоже постарался, но… все же…

Нам Гитхэк выглядел озадаченным.

Джинхён поспешно добавил:

— Прошу прощения, что проявил излишнюю инициативу.

— Нет, дело не в извинениях… как ты это сделал?

— Это была случайность.

— … Правда?

— Да, на самом деле не совсем случайность… я изучал технику операции по видео перед тем, как начать практику в хирургии…

— Изучал по видео?

Однако Нам Гитхэк лишь нахмурился, явно не веря в услышанное.

Это же не бразильская самба, чтобы учить технику по видео!

Даже по мнению самого Джинхёна, ответ звучал абсурдно.

Но что ещё он мог сказать?

Приходилось лишь надеяться, что на этом все закончится.

— В любом случае, прошу прощения, что вмешался.

— …

Нам Гитхэк некоторое время молча смотрел на Джинхёна.

Его взгляд говорил о том, что он никак не может понять, как студент мог показать такое мастерство.

Но сомнения не давали ответов.

— Что ж, будучи студентом, ты вряд ли раньше оперировал. Завидую твоему врожденному таланту.

Нам Гитхэк, чьи способности были скромнее его стараний, тяжело вздохнул.

— В любом случае, спасибо. Если бы не ты, все могло закончиться очень плохо.

— Не стоит благодарности.

— Как ты себя чувствуешь?

Он осмотрел раскрасневшееся лицо Джинхёна.

При этих словах у Джинхёна внезапно запульсировало в голове.

Казалось, боль, о которой он забыл, сосредоточившись на операции, нахлынула с новой силой.

— Ты действительно был в кафе с профессором Ли Бомсу?

— Да.

— Понятно, значит, я тебя неправильно понял. В конце концов, такой прилежный парень, как ты, не стал бы бездельничать. Прости, что плохо о тебе думал.

— О, нет, что вы.

Джинхён замахал руками в ответ на искренние извинения старший ординатор.

— Раз так, ты хорошо поработал, иди домой.

Джинхён удивленно посмотрел на него.

— А как же дежурство…?

— Забудь. Какое дежурство для студента? Наработаешься, когда станешь врачом. Иди отдохни, ты выглядишь неважно.

— Спасибо.

Джинхён посмотрел на часы.

Три часа ночи.

До шести утра ещё есть время, так что пару часов поспать удастся.

Когда он уже собирался выйти из раздевалки, Нам Гитхэк спросил:

— Кстати, на какую специальность ты собираешься?

— В дерматологию.

— Вот как?

— Да.

— Хороший выбор, дерматология. Что ж, понятно. Иди отдыхай.

Нам Гитхэку было жаль таланта Джинхёна, но он не стал говорить об этом вслух.

Сказки о том, что любой врач обеспечен деньгами — это дела давно минувших дней.

Сейчас немало врачей терпят крах, а хирурги находятся в ещё более тяжелом положении.

Другими словами, хирургия — это тернистый путь с тяжелой работой и меньшим финансовым вознаграждением.

Нам Гитхэк, как никто другой знающий об этом, не стал советовать Джинхёну идти в хирургию.

Если у него действительно есть талант и интерес, он сам подаст заявку.

Хирургией должны заниматься люди с такой страстью.

***

Вернувшись в свою комнату в 3:30 утра, Джинхён рухнул на кровать и тут же уснул.

Несмотря на включенное отопление, холод не отступал.

Мучимый высокой температурой, Джинхён видел сны.

Во сне он работал хирургом в больнице Тэиль.

В своей прошлой жизни, потеряв пациента из-за ошибки в начале карьеры, он приложил все усилия, чтобы стать лучше, и в итоге добился признания многих.

Операции, операции, операции, операции.

Пациенты, пациенты, пациенты, пациенты.

Как и в прошлой жизни, во сне он был полностью поглощен пациентами.

Пусть это был лишь сон, но благодаря его усилиям многие пациенты обрели жизнь, и он чувствовал удовлетворение.

Пусть это было невероятно тяжело, но оно того стоило.

Время во сне текло быстро, и он, как и прежде, боролся за место профессора хирургии.

В отличие от прошлой жизни, он победил в этой борьбе и стал профессором хирургии в больнице Тэиль.

После этого он жил, спасая множество жизней и пользуясь уважением.

И в конце этого сна Джинхён почувствовал счастье.

— …!

Увидев это, Джинхён вздрогнул и проснулся.

У него было такое лицо, будто он съел что-то противное.

«Что это? Что за сон? Сон о том, как я снова становлюсь хирургом. Какая же чушь…»

Это было так же ужасно, как дважды идти в армию.

«Который час?»

4:30 утра.

Удалось поспать всего час.

«Какая же ерунда… надо поспать ещё».

Он попытался уснуть, но в этот момент зазвонил телефон.

Это была Хеми.

— Что случилось в такое время?

Он озадаченно склонил голову.

— Д-Джинхён… ты не мог бы сейчас приехать?

Услышав голос Хеми, Джинхён изменился в лице.

Это был не её обычный голос. Она плакала на том конце провода.

Джинхён испуганно спросил:

— Что случилось? Почему ты плачешь?

— Хнык… Б-Бомсу… Бомсу!

— Профессор Ли Бомсу?

— Хнык-хнык, Бомсу умер!

— … Что? — переспросил Джинхён.

Хеми разрыдалась в трубку.

— Бомсу покончил с собой.

Ли Бомсу.

Молодой профессор, пользующийся уважением в Университете Хангук, и родной брат Хеми.

Тот самый человек, который ещё сегодня утром любезно угощал его кофе?

Джинхён застыл, не в силах поверить в эту новость.

В трубке продолжали звучать лишь рыдания Хеми.

***

Похоронное бюро было организовано не в больнице при Университете Хангук, а в больнице Тэиль.

Джинхён поймал такси и, проезжая мимо знакомых по прошлой жизни современных зданий больницы, прибыл к месту проведения похорон.

Хеми как раз вышла наружу.

— Джинхён?

Она посмотрела на него покрасневшими от слез глазами.

Белое траурное платье было насквозь пропитано слезами.

— Д-Джинхён… Бомсу…

В её больших глазах снова заблестели слезы и покатились по щекам. Чувствовалась боль, подобная отчаянию.

Джинхён молча подошел и обнял её.

Её глаза расширились.

— Держись.

— Держись.

Хеми сдерживалась, но в конце концов разрыдалась у него на груди.

Джинхён с сочувствием смотрел на её горе.

Профессор Ли Бомсу был единственным настоящим членом семьи Хеми.

Сейчас она потеряла единственного близкого человека.

Как утешить её словами в такой момент?

Он мог лишь оставаться рядом, чтобы она могла выплакаться.

***

Причиной смерти профессора Ли Бомсу было самоубийство.

Способ был довольно специфическим, как и подобает врачу: он ввел себе в вену препарат калия, что вызвало повышение его уровня в крови и привело к сердечному приступу.

— Не могу поверить, что Бомсу покончил с собой.

Бормотала Хеми, проливая слезы.

— Что же его так мучило? Почему он не сказал мне ни слова? Не могу поверить.

Слезы непрерывно текли из её глаз.

Джинхён молча утешал её.

Человек, который ещё вчера улыбался и беспокоился о своей сестре, совершил самоубийство?

«Не могу в это поверить».

***

Тем временем позади похоронного зала мужчина с ухоженной внешностью в чёрном траурном костюме курил сигарету.

Это был Ли Санмин.

— Что ты здесь делаешь?

Услышав знакомый голос, Ли Санмин улыбнулся.

Обернувшись, он увидел своего отца.

Видимо, из-за потери сына его обычной доброй улыбки и след простыл.

— Это похороны моего брата, конечно, я должен был прийти.

— Уходи. Это не то место, куда тебе стоит приходить.

Ли Санмин понял смысл слов отца.

Он пожал плечами и щелчком отбросил сигарету.

— И то верно. Я пришёл сюда, не зная своего места. Но отец, вы, должно быть, очень опечалены. Ваш единственный сын, который должен был унаследовать больницу, покончил с собой. Хеми больницу не отдашь, а другим родственникам — тем более.

Глаза его отца задрожали.

— Уходи немедленно. Я вызову тебя позже.

— Да-да.

Ли Санмин покинул похоронный зал.

Сев в машину на парковке и заведя мотор, Ли Санмин тихо пробормотал:

— Насекомые…

Он улыбнулся.

Это была не его обычная улыбка, а холодная, пугающая, словно лед.

Ли Санмин повернул голову и посмотрел на здания, выстроившиеся в ряд.

Высотные стеклянные здания, построенные на инвестиции группы Тэиль, занимающей первое место в экономике, выглядели скорее как роскошный отель, чем больница.

Больница Тэиль — номер один в стране.

Больница их семьи, которую должен был унаследовать покончивший с собой Ли Бомсу.

Врум.

Его спортивный автомобиль с громким ревом выехал из больницы Тэиль и выехал на Олимпийскую магистраль.

Однако он мчался по магистрали на высокой скорости.

Возможно, из-за слишком высокой скорости рамка, висевшая в углу машины, упала.

В рамке была фотография молодой женщины с прекрасным лицом и маленького ребенка лет пяти.

Это был маленький Ли Санмин и его мать, покончившая с собой.

Ли Санмин на фотографии ярко улыбался.

Совсем не так, как сейчас.

Фотография была выцветшей.