Контент удален!

Полиция тщательно расследовала смерть профессора Ли Бомсу, внука владельца крупнейшего конгломерата «Группа Тэиль», но не нашла ничего подозрительного.

Была найдена предсмертная записка, написанная его собственной рукой, и, что важнее всего, на момент смерти не было никаких обстоятельств, указывающих на убийство.

Его нашли мертвым в собственной комнате, куда никто не входил, а рядом с телом лежал шприц с калием, на котором были только его отпечатки пальцев.

Более того, из-за сложных внутренних дел семьи «Группы Тэиль», которые нельзя было выносить на публику, руководство конгломерата не пожелало затягивать расследование, и дело вскоре закрыли как самоубийство.

С тех пор прошло почти полгода.

К счастью, Хеми вернулась к своему прежнему жизнерадостному состоянию.

Однако, казалось, что она не до конца забыла о своем горе — в ней чувствовалась какая-то невидимая тень.

Впрочем, как тут забудешь? Просто она старалась не подавать виду.

«Пожалуйста, присмотри за Хеми. Она не показывает этого снаружи, но она гораздо более несчастный ребенок, чем кажется на первый взгляд».

Джинхён вспомнил последние слова профессора Ли Бомсу.

Каждый раз, когда Хеми улыбалась, эти слова всплывали в памяти, и на душе у Джинхёна становилось тяжело.

— Не перенапрягайся слишком сильно. Ничего страшного, если ты не будешь так стараться.

Однажды, когда Джинхён сказал это, Хеми немного помолчала, а затем ответила:

— Все в порядке. Правда. Это ведь не в первый раз, так что все хорошо.

Её голос звучал настолько пусто, что это причиняло боль.

Она спросила, как бы между прочим:

— Джинхён.

— Да?

— Ты ведь останешься рядом со мной, правда?

— Конечно, я буду рядом, пока ты не встретишь хорошего парня и не выйдешь замуж.

На эти слова Хеми слабо улыбнулась. Это была болезненная улыбка.

— А ты? Ты не собираешься жениться в будущем?

— Какой там брак… У меня даже девушки нет.

Хеми отвернулась и посмотрела в окно.

Ветер ласково перебирал её мягкие чёрные волосы.

— В любом случае, спасибо. И ещё…

Она пробормотала ещё что-то.

Но это бормотание было таким тихим, что не достигло ушей Джинхёна.

***

Больничная практика подходила к концу, и до выпуска оставалось совсем немного времени.

Последним отделением, где проходил практику Джинхён, была дерматология.

Как только закончится дерматология, все официальные академические занятия завершатся, и после сдачи государственного экзамена на врача наступит выпуск.

«Наконец-то дерматология. Я должен справиться на отлично».

Джинхён укрепился в своем намерении перед началом практики в дерматологии.

Можно сказать, что все его отчаянные усилия после регрессии были направлены на то, чтобы попасть в отделение дерматологии Университета Хангук.

«Если не случится ничего непредвиденного, я пройду, но все же это мои будущие старшие коллеги, так что нужно показать себя с лучшей стороны».

Джинхён был не просто лучшим студентом, он был бессменным первым номером, не уступавшим лидерство ни на один семестр, а во время практики зарекомендовал себя как прилежный и вежливый студент с отличными отзывами.

Поэтому, если не произойдет ничего экстраординарного, он без проблем попадет в дерматологию.

И действительно, ординаторам-дерматологам Джинхён тоже пришелся по душе.

— Ты, значит, к нам в дерматологию метишь?

— Да.

— Отлично, добро пожаловать. Хорошо пройди практику. И в будущем рассчитываем на тебя.

Ординаторы относились к нему так, будто он уже был зачислен в дерматологию.

Джинхён тоже старался изо всех сил, чтобы не попасть в немилость к своим будущим начальникам.

Так проходили спокойные дни без каких-либо проблем, пока однажды…

Одна старшая коллега из дерматологии позвала Джинхёна.

— Джинхён, что делаешь?

— Готовлюсь к утренней дезинфекции.

— Оставь это. Ты студент, это наша работа.

— Все в порядке.

— Забудь, иди сюда, поешь пончиков.

Старшая коллега взяла Джинхёна за руку и потянула в конференц-зал в углу.

В зале уже сидели несколько ординаторов-дерматологов, пили кофе, ели пончики и болтали.

— Так вот, я вчера, значит…

— О, Джинхён тоже пришёл. Иди сюда, угощайся пончиками.

От этой непринужденной атмосферы на душе у Джинхёна стало тепло.

— Да, хорошо. Это именно та жизнь, к которой я стремился.

Безусловно, качество жизни дерматологов было на ином уровне по сравнению с другими отделениями.

Никаких госпитализаций, никаких операций, только кожные заболевания — в жизни было полно свободного времени.

Конечно, кожные болезни и косметология — тоже дело непростое, но работы здесь явно меньше, чем в прочих отделениях.

А поскольку было свободное время, сама атмосфера в отделении была очень мягкой.

Говорят, среда формирует характер человека: в других отделениях то и дело слышалась брань, а в худшем случае в ход шли кулаки, но дерматологи отличались на редкость мягким нравом и едва ли могли сказать кому-то грубое слово.

При такой комфортной работе денег в будущем они зарабатывали гораздо больше, чем в других отделениях.

Это было не что иное, как райское отделение.

«Пластическая хирургия тоже приносит не меньше денег, чем дерматология, но по качеству жизни дерматология — лучшая. Я обязательно должен жить жизнью дерматолога».

Именно в тот момент, когда Джинхён снова утвердился в этой мысли…

Кто-то снаружи конференц-зала начал неистово стучать в дверь.

— Профессор, профессор! Пришёл профессор Ким Джухын! Скорее выходите!!

— …!

При этих словах лица ординаторов-дерматологов внезапно побледнели.

— Ч-что? Почему вдруг бывший заведующий? Он ведь стал деканом и сейчас занимается только административными делами, пациентов почти не принимает? Что случилось?

— Не знаю. В любом случае, скорее выходим. Профессор Ким Джухын по-настоящему страшен…

Услышав это, Джинхён про себя недоуменно склонил голову.

— Ким Джухын? Декан Ким Джухын?

Ординаторы, бледные как полотно, выбежали наружу, и Джинхён последовал за ними.

— Вы пришли?!

Ординаторы вытянулись по струнке и склонились в поклоне, словно солдаты перед генералом.

Профессор средних лет с пугающе худым телом и холодными глазами смотрел на них сверху вниз.

В тот момент, когда он встретился с холодным взглядом профессора, сердце Джинхёна ушло в пятки.

Он знал этого профессора.

— У меня есть VIP-пациент на прием. Кабинет свободен?

— Да, господин декан. Свободен.

Имя профессора с холодным взглядом было Ким Джухын.

Это был действующий декан медицинского факультета Университета Хангук и отец того самого свиньи Кима Канмина, с которым у Джинхёна в прошлой жизни были плохие отношения!

«Почему декан Ким Джухын в дерматологии? Неужели он был профессором дерматологии?»

Голова Джинхёна пошла кругом.

Он не знал, что декан Ким Джухын был профессором дерматологии.

У него и сына профессора Ким Джухына, свиньи Кима Канмина, были далеко не простые отношения.

Конечно, вина была исключительно на Киме Канмине, но из-за того случая его сын даже остался на второй год.

Более того, судя по атмосфере, профессор Ким Джухын обладал в дерматологии немалой властью.

Это вполне логично: будучи бывшим заведующим отделением дерматологии и нынешним деканом медицинского факультета, профессор Ким Джухын входил в пятерку самых влиятельных фигур всей больницы, и действующий заведующий дерматологией перед ним был лишь мелкой сошкой.

В этот момент профессор Ким Джухын перевел взгляд и посмотрел на Джинхёна.

В его глазах блеснул огонек.

— Хм? Это ведь студент Ким Джинхён. Как поживаешь?

— Да.

Джинхён склонил голову.

— Проходишь практику в дерматологии?

— Да.

— Хорошо проходи практику. Учись усердно. Я возлагаю большие надежды на тебя, как на лучшего студента.

Профессор Ким Джухын улыбнулся. И в тот момент, когда Джинхён увидел эту улыбку, его сердце упало.

В отличие от теплых слов, на губах профессора Ким Джухына играла холодная, змеиная усмешка.

***

После окончания практики, вернувшись в свою съемную комнату, Джинхён задумался.

«Что же делать?»

После регрессии он жил очень усердно.

С третьего класса средней школы он отчаянно готовился к Суныну, а после поступления в медицинский университет учился не покладая рук.

И причина всех этих усилий была лишь одна: попасть в дерматологию Университета Хангук, чтобы жить спокойной и счастливой жизнью.

И вот момент, когда эти усилия должны были окупиться, наконец настал, но как назло, отцом этого свиноподобного Кима Канмина оказался профессор дерматологии!

И он не просто какой-то молодой и слабый профессор. Он — реальная сила, обладающая наибольшей властью в дерматологии.

«Что же делать?»

Даже на первый взгляд профессор Ким Джухын не был добрым человеком.

Да какой там добрый — это змееподобная личность, жаждущая власти.

Было очевидно, что он держит обиду за тот случай.

«Стоит профессору Ким Джухыну лишь кашлянуть, и я не смогу попасть в дерматологию. Чёрт возьми. А ведь это даже не моя вина».

Тот случай был целиком и полностью виной сына Ким Джухына, Кима Канмина.

Но в этом грязном мире такие вещи обычно не имеют значения.

«Чёрт».

Внезапно нахлынуло раздражение.

Он вспомнил, как в прошлой жизни конкурировал за место профессора хирургии в больнице Тэиль.

Тогда он тоже превосходил соперника во всем: в мастерстве, в количестве публикаций, но все равно проиграл в конкурентной борьбе.

Все из-за этого грязного мира.

«Думай, Ким Джинхён. Я не могу просто так упустить дерматологию».

Джинхён продолжал ломать голову.

Мир все равно не изменить, он так и останется грязным.

Все, что может сделать человек — это стараться жить изо всех сил в этом грязном мире.

***

Пока Джинхён размышлял, как лучше поступить, был назначен корпоратив.

Это был большой корпоратив, на который собрались все профессора дерматологии, и даже занятый больничными делами профессор Ким Джухын решил почтить их своим присутствием.

В элитном ресторане корейской говядины в Чонно сотрудники дерматологии поднимали бокалы.

Джинхён, принимая алкоголь от старших коллег, внимательно следил за обстановкой.

«Так даже лучше. Выберу момент и поговорю».

Он размышлял несколько дней, но так и не нашёл четкого решения.

В таких ситуациях прямая атака порой оказывается лучшим решением, поэтому он решил воспользоваться моментом: принимая выпивку, попытаться поговорить с ним по душам.

Даже если он затаил обиду, если показать искренность, его сердце могло оттаять.

Когда все уже наелись мяса и начали ходить друг к другу, чтобы выпить, представился шанс.

Увидев, что профессор Ким Джухын сидит один, Джинхён взял бокал и подошел к нему.

— Хм? Это студент Ким Джинхён?

— Да, я пришёл засвидетельствовать своё почтение.

— Садись.

Профессор Ким Джухын медленно налил соджу в бокал Джинхёна.

— Итак, ты сказал, что метишь в дерматологию?

Джинхён ещё не успел начать разговор, а он уже заговорил первым.

Джинхён с замирающим сердцем кивнул.

— Да.

Профессор Ким Джухын мягко улыбнулся и сказал:

— Ты шутишь?

В отличие от мягкой улыбки, его глаза были бесконечно холодными.

— …!

Рука Джинхёна, державшая бокал, мелко задрожала.

— На твоем месте я бы не стал говорить о дерматологии. Плохая шутка.

Профессор Ким Джухын достал сигарету и закурил.

— Такой выдающийся талант, как ты, должен идти в профильные отделения, спасающие жизни — например, в терапию или хирургию, а не околачиваться в таких второстепенных, как наша дерматология.

И взгляд Ким Джухына в этот момент означал следующее:

— Ты смеешь?

— ……

— Ты понял, о чем я говорю? Если понял, не стой здесь, выпей и иди.

— … Да.

Что было дальше на корпоративе, он не помнил. Очнулся уже в своей съемной комнате.

— Ха…

Джинхён издал горький смешок.

— Ха-ха…

Он сжал зубы, сдерживая то, что готово было вырваться наружу.

— Чёрт.

Это был полный провал.

***

Визг тормозов!!

Пылающий красный спорткар остановился перед особняком в Ханнам-доне.

Дверь открылась вверх, и из машины вышел Ли Санмин.

— Вы прибыли, молодой господин?

Его встретил охранник. Его отношение стало гораздо более почтительным, чем раньше.

— Где отец?

— Ждет вас внутри.

Пройдя через сад, похожий на лес, Ли Санмина ждал мужчина средних лет с добродушным лицом.

Это был отец его и Хеми, третий сын владельца крупнейшего конгломерата «Группа Тэиль» и председатель совета директоров больницы Тэиль, Ли Джонгын.

— Пришёл? Ты ел?

— Ещё нет.

— Да? Нельзя пропускать приемы пищи. Съешь хоть что-нибудь.

Ли Санмин улыбнулся, услышав эту неуместную заботу.

Хотя ему было все равно.

— Все в порядке. Не хочу.

— Ну как хочешь.

Его отец, Ли Джонгын, не стал настаивать.

— Зачем вы меня позвали?

Они никогда не встречались без крайней необходимости. И чаще всего эта необходимость была чем-то неприятным.

— Позвал, потому что есть пара вещей, которые нужно сказать.

— Каких?

— Как идет подготовка к выпуску?

— А к чему там готовиться? Придет время — выпущусь.

На этот равнодушный ответ Ли Джонгын нахмурился.

Добродушная улыбка исчезла с его губ.

— Ты потому и остаешься вечно вторым, что у тебя такой подход. Жалкий ты человек.