Контент удален!

То ли это был грипп, то ли простуда, но состояние становилось всё хуже.

Держалась высокая температура выше 39 градусов, и даже под несколькими слоями одежды его била дрожь от холода.

— Джинхён, ты правда в порядке?

— Вс… всё в порядке.

— Какое там «в порядке»? Так не пойдёт. Я сама скажу преподавателю, иди домой и отдохни. Нет, подожди, тебе не домой надо, а в больницу ложиться, разве нет?

— Какой там дом… Я правда в порядке.

Если только он не потеряет сознание, пропускать практику из-за какой-то простуды?

Это было совершенно невозможно.

— Ха-а, ну почему ты болеешь? Так обидно.

Хеми выглядела такой расстроенной, будто сама была больна.

Джинхён опустил голову на руки, лежащие на парте.

— Всё хорошо, не волнуйся. Я посплю немного.

— Ладно, спи. Я скажу, что ты не сможешь зайти в операционную.

Действительно, в таком состоянии операционная была бы для него непосильной нагрузкой.

Хеми ушла к старший ординатор, а Джинхён остался в лекционном зале один.

Лежать, уткнувшись лицом в парту, не помогало — сон не шёл, а голова раскалывалась, словно по ней били молотом. Просто ужас.

«Всё же хорошо, что не надо идти в операционную».

Он тяжело вздохнул.

Да, возможно, лучше болеть, чем идти в операционную.

Как ни странно, ему совсем не хотелось туда возвращаться.

Он думал, что это из-за усталости от опыта прошлой жизни, но отторжение было слишком сильным.

«Не знаю. Не идти — уже хорошо. В конце концов, если я стану дерматологом, мне всё равно не придётся оперировать всю оставшуюся жизнь».

***

Прошло почти десять дней, но улучшений не было.

Учитывая, что обычная простуда проходит за 5–7 дней, это было странно.

«Неужели это какая-то странная инфекция вроде пневмонии?»

Джинхён прислушался к своему телу.

Высокая температура, озноб, головная боль, ломота во всём теле, боли в животе — всё это было, но другие заболевания не подозревались.

«Ха-а… даже не лихорадка, просто тяжело».

Он не пропускал практику, но, кроме как лежать неподвижно, словно труп, ничего не мог делать.

К счастью или несчастью, благодаря этому ему удавалось избегать операционной.

— Ким Джинхён, ты правда в порядке? Странно это… — сказал один из парней в его группе, — сказал один из парней в его группе.

Другой участник группы тоже кивнул.

— И правда. Уже давно пора было выздороветь… а улучшений нет.

— … Всё в порядке, — ответил Джинхён с покрасневшим от жара лицом.

Ещё один студент, переодеваясь в хирургический костюм, выразил беспокойство:

— Кстати, Джинхён, как ты собираешься быть, если и дальше не сможешь заходить в операционную? Тебе ведь тоже нужно поучиться там.

— Вот именно. Хирургия — важная часть медицины, надо бы зайти и поучиться. Оказалось, что теория в книгах и реальная операция — это совсем разные вещи.

— Да, всё-таки хирургия для мужчин лучше, чем терапия.

Студенты возбуждённо болтали. Глядя на них, Джинхён слегка улыбнулся.

— Впервые зашли в операционную, вот и взволнованы.

Он тоже был таким в студенческие годы.

«В операционной ведь не просто смотришь, а можешь сам поучаствовать, так что есть от чего прийти в восторг».

Студенты в операционной заменяют интернов, выполняя роль второго или третьего ассистента.

Конечно, им доверяют только простейшие задачи, с которыми справился бы и школьник, но даже этого было достаточно, чтобы взволновать сердце.

— Ну, это всё временно.

— Я всё равно не собираюсь идти в хирургию, так что мне не обязательно заходить в операционную.

Студенты кивнули.

— Ну да, пожалуй. Ким Джинхён, ты выглядишь таким спокойным, может, хирургия тебе и не подходит. Если ошибиться в операционной, сильно отругают, так что просто отдыхай здесь.

— Верно. Учёба и операция — это совсем другое. Чтобы быть хорошим ассистентом, нужны ловкие руки.

Джинхён усмехнулся и кивнул.

— Да, вы правы.

И когда ребята ушли в операционную, Джинхён поднялся с места. Голова кружилась.

— Обезболивающее…

Он направился в аптеку для персонала, расположенную в подвале больницы, чтобы взять обезболивающее.

— Что вам дать?

— Обезболивающее… как можно больше.

И вот, получив лекарство, он возвращался обратно. Джинхён встретил неожиданного человека.

— О, студент Ким Джинхён?

Молодой профессор с приятной внешностью, вызывающей доверие у каждого. Это был Ли Бомсу.

Джинхён склонил голову.

— Здравствуйте.

— Да, рад видеть. Как дела?

Старший брат Хеми относился к Джинхёну по-дружески.

— Да, всё хорошо.

— Лицо осунулось, не похоже, что всё хорошо. Не хочешь зайти куда-нибудь выпить кофе? Я угощаю.

От разговора голова болела так, будто по ней били молотом, и он хотел поскорее вернуться, но отказать профессору было невозможно.

— Да, спасибо.

— Отлично, пойдём туда.

Они зашли в «Старбакс» на территории больницы.

Сотрудник приветливо встретил их.

— Будете заказывать?

— Мне карамельный макиато. А студент Джинхён? Выглядишь неважно, возьми что-нибудь тёплое.

Джинхён заказал что-то тёплое, не особо выбирая.

Он не был ценителем кофе, так что ему было всё равно, что заказывать.

Получив кофе и сев за столик, они разговорились.

Профессор Ли Бомсу сказал:

— Я уже давно очень благодарен студенту Ким Джинхёну.

— Да? За что?

— За то, что ты всегда хорошо относишься к нашей Хеми.

— А…

Профессор Ли Бомсу мягко улыбнулся.

— Хеми часто рассказывает о тебе. Спасибо, что хорошо к ней относишься.

— Нет, что вы.

Джинхён покачал головой.

Они действительно были в хороших отношениях, но фраза «хорошо относишься» была не совсем точной.

Даже в последнее время Джинхён ничего не сделал для Хеми, наоборот, это она заботилась о больном Джинхёне.

Она даже пыталась прийти к нему домой, чтобы ухаживать, и он едва смог её отговорить.

— Что ты думаешь о нашей Хеми, студент Джинхён?

Профессор Ли Бомсу спросил мягким, вкрадчивым голосом.

Джинхён, будучи не особо проницательным, не уловил скрытого смысла в его словах.

— Думаю, она хороший друг.

— Вот как? Хороший друг…

Голос прозвучал как-то разочарованно, и Джинхён удивлённо посмотрел на него.

Профессор Ли Бомсу посмотрел на часы.

— В любом случае, хорошо. Можно попросить тебя об одном одолжении?

— Да.

— Пожалуйста, продолжай хорошо общаться с Хеми и в будущем.

Джинхён склонил голову набок от этой просьбы. Зачем просить о таком?

— Да, я буду и дальше хорошо общаться с Хеми.

— Очень на тебя надеюсь. Она совсем не показывает этого на людях, но на самом деле она гораздо более несчастный ребёнок, чем кажется.

Оставив эти загадочные слова, профессор Ли Бомсу поднялся с места.

— У меня совещание, так что я пойду. Кофе ещё остался, так что допивай не спеша.

Оставшись в кафе один, Джинхён смотрел на поднимающийся пар от кофе.

— Профессор Ли Бомсу, значит…

Хеми тоже часто рассказывала ему о профессоре Ли Бомсу.

«Говорила, что он единственный человек, которого она считает настоящей семьёй?»

Он не знал точно, какая у неё семейная ситуация, но, судя по одному только Ли Санмину, там всё было непросто.

В каждом слове Ли Бомсу чувствовалась огромная любовь к Хеми.

Приятная внешность, компетентность, добрый характер… если не считать того, что они от разных родителей, он был как брат из манги.

Идеален, если не считать того, как он обходится с другом Джинхёна, Ли Санмином.

Джинхён тоже взял кофе и поднялся.

Голова болела так сильно, что он не мог больше оставаться в шумном кафе.

Но в тот момент, когда он собирался выйти, старший ординатор хирургии Нам Гитхэк вошёл в кафе и столкнулся с Джинхёном.

— Ты… Ким Джинхён?

Лицо Нама Гитхэка, увидевшего Джинхёна, на мгновение исказилось.

— Ты всё время пропускаешь операции, говоря, что болен, а сам прохлаждаешься в кафе?

— Ты… Ким Джинхён?

Джинхён понял, что Нам Гитхэк его неправильно понял.

Действительно, сейчас было время студенческой практики, и студент не должен был находиться в кафе один.

— Ах ты, так ты не болен, а просто отлыниваешь. Думаешь, если ты первый в учёбе, то всё можно? В медицине важнее прилежность, щенок!

старший ординатор Нам Гитхэк и так был недоволен Джинхёном из-за того, что тот ни разу не зашёл в операционную.

Он прощал его, когда тот говорил, что болен, а этот тип, который якобы настолько болен, что не может зайти в операционную, пришёл в кафе и прохлаждается?

Джинхён почувствовал необходимость объясниться.

— Преподаватель, я пришёл в кафе не один.

— А кто ещё?

— Я был с профессором терапии Ли Бомсу.

Нам Гитхэк нахмурился, его глаза с тёмными кругами сузились.

— С профессором Ли Бомсу? Никого здесь нет.

— Он только что ушёл.

— А зачем ты был с профессором Ли Бомсу? У вас есть какое-то общее дело?

— Просто он попросил поговорить о личном…

Нам Гитхэк усмехнулся.

— Посмотрите на него? Думаешь, раз я обычно улыбаюсь, то я простак? Зачем такому занятому профессору Ли Бомсу разговаривать с тобой о личном? Думаешь, раз он старший брат Хеми, то он твой друг? Где ты набрался такой лжи?!

Джинхён замолчал.

Нам Гитхэк, который уже был настроен против него, совсем не хотел слушать Джинхёна.

Нам Гитхэк в гневе сказал:

— С сегодняшнего дня ты на экстренных дежурствах целую неделю. Все экстренные операции, которые будут ночью, теперь будешь проводить ты!

Экстренное дежурство.

Это означало дежурство в больнице, во время которого нужно было участвовать в неожиданных ночных экстренных операциях.

***

Джинхён, которому пришлось остаться в больнице глубокой ночью, не имея возможности уйти домой, тяжело вздохнул.

«Похоже, он меня сильно не так понял».

Видимо, из-за того, что он постоянно не заходил в операционную, он успел основательно настроить его против себя.

Он лёг на ряд стульев в раздевалке, расположенной в углу операционного блока.

Даже если ты студент, дежурство есть дежурство, нужно быть в больнице, а прилечь с больным телом было негде.

К счастью, была глубокая ночь, и в раздевалке Джинхён был один.

«Знакомая атмосфера».

Вдохнув едкий запах табака в раздевалке операционной, он вспомнил прошлую жизнь.

«Я ведь и сам здесь выкурил немало сигарет».

В принципе, во всей больнице курение запрещено, но как успеть выйти наружу за 5 минут между операциями?

Все курили в туалете, который был в раздевалке.

Конечно, позже, когда правительство ужесточило политику по борьбе с курением, это стало сложнее.

«Хоть бы не было операций. Хотя вряд ли ночью не будет ни одной экстренной операции, верно?»

Это было несбыточное желание.

В больнице Университета Хангук за одну ночь случается бесчисленное количество экстренных операций.

Но, может, благодаря желанию Джинхёна, до 12 часов ночи экстренных операций не было.

Это было исключительным случаем, но когда наступил час ночи, удача закончилась.

Тирири.

Зазвонил телефон. Это был старший ординатор хирургии Нам Гитхэк.

— Ким Джинхён? Ты в больнице?

— Да, я рядом с операционной.

— Хорошо, пациент с острым холециститом. Скоро начнём операцию, иди в 7-ю операционную.

— Да, понял.

Положив трубку, Джинхён переоделся в хирургический костюм.

В тот момент, когда он надел прохладный синий костюм, он почувствовал невыразимое чувство.

Впервые после регрессии.

Он умылся, чтобы охладить лицо, разгорячённое от жара. Затем открыл дверь раздевалки и вошёл в операционный блок.

Тук-тук.

Раздался тихий звук. Это было… биение сердца, от которого он хотел отгородиться.

Тук-тук.

Глядя на пустынный коридор операционного блока, похожий на город из механизмов, сердце затрепетало, да, действительно… действительно, прошло так много времени, в этом холодном пространстве, где не было места ни капле чувств, он провёл так много времени. Внутри него он вёл бесчисленные битвы.

На самом деле он знал.

Причина, по которой он не хотел приходить в операционную, была именно в этом.

Это трепещущее сердце, это бьющееся сердце.

Он не хотел чувствовать именно это.

Он не хотел вспоминать ожесточённые и болезненные воспоминания прошлой жизни.