Айзек обеими руками вцепился в хлеб и жадно ел, запивая супом прямо из миски, когда хлеб застревал в горле. Он снова вгрызался в хлеб, с хрустом пережёвывая корку. Илейа сидела, подперев подбородок, и наблюдала за ним.
— Даже если ты не принёс золотых монет, ты мог бы хотя бы поесть, — сказала она.
Когда они встретились впервые, он тоже гладил живот и говорил, что голоден, но не до такой степени. Он не выглядел так, будто не ел день или два. Неужели он голодал все пять дней? Она боялась спросить. Она смотрела, как он торопливо запихивает хлеб в рот, и пододвинула к нему стакан воды.
— Почему ты так голодал? У тебя не было денег? — спросила она.
— Денег тоже не было, — пробормотал он с набитым ртом.
Он запил хлеб водой и снова начал есть. «С его характером он бы и без денег нашёл, чем перекусить», — подумала она, но промолчала и убрала оставшийся хлеб.
Из более чем десяти булок, которые были, почти все ушли в рот Айзека, осталась всего одна. Илейа хотела оставить её себе на ужин, но Айзек внезапно протянул руку и забрал последнюю булку. Она посмотрела на это с сожалением, но позволила ему съесть её. Один пропущенный приём пищи её не убьёт. Пока она запивала голод водой, Айзек, доев хлеб, довольно выдохнул:
— Хах, я наелся.
Только тогда он, казалось, обрёл спокойствие и стал пить воду маленькими глотками, наслаждаясь моментом.
— Рассказывай. Почему ты так голодал? — спросила она.
— У меня не было времени поесть, я был в пути, — ответил он.
— Где ты был? — спросила она.
— Там, за границей, — ответил он, отводя взгляд.
Илейа заметила это и наклонилась к нему.
— Какая у тебя способность? — спросила она.
— Что? С чего вдруг? — удивился он.
— Ну, герцог может поднимать предметы без рук. А ты что умеешь? — спросила она.
Если это был секрет, она бы не спрашивала, но обычно эсперы не скрывают свои способности. Она читала, что иногда они раскрывают только одну, чтобы сбить с толку противника. Айзек, который часто пересекает границы, должен обладать чем-то кроме умения читать волны.
— Я… быстрый бег, — сказал он.
— Что? — переспросила она.
— Быстрый бег, — повторил он.
Она кивнула.
— Понятно. Ты умеешь быстро бегать, — сказала она.
— Скорее, не быстро бегать… забудь, — махнул он рукой.
Он снова начал пить воду, но теперь украдкой поглядывал на неё.
— У герцога, наверное, не только телекинез, — сказал он.
Она встретилась с ним взглядом, и он быстро отвернулся.
— Откуда ты знаешь? — спросила она.
— Случайно услышал, — спокойно ответил он, но она не собиралась пропускать это мимо ушей.
Она знала, что у Теодора две способности — в конце концов, он главный герой, поэтому о нём известно больше, чем об Айзеке. Но её интересовало, как Айзек узнал о способности, которая появляется только в конце романа.
— Ты действительно ходячая энциклопедия, — сказала она вместо того, чтобы настаивать.
— В следующий раз, даже если у тебя нет времени, поешь. Ты ведь можешь есть на бегу, — сказала она.
— А если меня вырвет? — серьёзно спросил он.
Она посмотрела на его осунувшееся лицо и задумалась.
— Думаю, это лучше, чем сейчас, — сказала она.
Может, лучше один раз вырвать, чем голодать так долго, что его лицо становится болезненно худым. Но она покачала головой.
— Просто остановись и поешь, — сказала она.
— Поесть? — переспросил он.
— Да, — ответила она, указывая на крошки хлеба вокруг него.
— Сначала ты должен позаботиться о себе, а потом уже о других делах. Что бы ты делал, если бы я не была рядом, когда ты упал? Позаботься о своём теле, — сказала она.
Он посмотрел на свои грязные руки.
— Даже если я не заслуживаю есть? — спросил он.
— Какое право имеет значение перед хлебом? Ах, есть у него? — она вдруг передумала. — Только тот, у кого есть деньги, может есть, — сказала она, вспоминая дни, когда она меняла монету на хлеб.
— Может, купить муки и испечь самой? Тогда будет дешевле, — задумалась она вслух.
Айзек вздохнул, слушая её планы.
— Ты умеешь печь? — спросил он.
Она никогда этого не делала, но, похоже, уже решила попробовать. Она была погружена в свои мысли о том, как очистить печь, и не замечала его взгляда.
«Неужели я действительно заслуживаю этого?» — подумал он. Заслуживает ли он жить как человек, а не как предатель, который хочет отнять трон у брата?
* * *
— Это срочное донесение из герцогства, — сказал рыцарь, входя в кабинет и протягивая письмо Теодору.
Теодор развернул его и прочитал. Там было всего несколько слов: «Ганес, вторжение».
— Подготовь подробный отчёт, — приказал он.
— Слушаюсь, — ответил рыцарь и вышел.
Инас, который как раз собирался войти, остановился, увидев спешку, но затем постучал и вошёл.
— Похоже, случилось что-то срочное, — сказал он.
— Возможно, мне придётся поехать в герцогство. Подготовься, — сказал Теодор.
Инас, поняв, что произошло, перешёл к делу, с которым пришёл.
— Мисс Илейа здесь. Она ждёт в спальне. Что мне сказать? — спросил он, предлагая отправить её ждать, если дела срочные, но Теодор встал.
— Нет, я иду сейчас, — сказал он.
Ему всё равно нужно было направление, поэтому не было смысла откладывать встречу. Инас отступил, но затем вспомнил и спросил:
— Если вы поедете в герцогство, проводница поедет с вами? — спросил он.
Теодор остановился и обернулся.
— Я подумал, раз мы заключили контракт, она должна поехать, — сказал Инас.
Регулярное направление было единственным, что поддерживало Теодора, и если он окажется далеко от проводницы, лечение прервётся. Идеальным решением было бы взять её с собой, но Теодор не решался ответить сразу.
— Посмотрим, — сказал он.
— Хорошо, — ответил Инас, не настаивая.
* * *
Теодор вошёл в спальню, и Илейа с Айзеком, ждавшие его, одновременно встали. Теодор, не обращая внимания на Илейю, пристально посмотрел на Айзека.
— Тебя не было видно, похоже, ты где-то катался, — сказал он.
— Да, я работал, чтобы заработать немного денег, — ответил Айзек, похлопывая себя по плечу.
— Ты всё ещё живёшь у Илейи? — спросил Теодор, поворачиваясь к нему.
— Э… да, — ответил Айзек.
— Ты не думал, что тебе пора уйти? — спросил Теодор.
Айзек почесал затылок и посмотрел на Илейю. Странно, что Теодор, который раньше молчал об этом, вдруг поднял этот вопрос. Илейа только пожала плечами. Тогда, возможно, причина была в изменении отношения Теодора к Илейе или в других обстоятельствах. Айзек, подумав о возможных причинах, спокойно ответил:
— Ну, не особо, — сказал он.
— Ты совсем не учитываешь чувства других, — резко сказал Теодор, и настроение Айзека испортилось.
Он ещё не восстановился после голодовки, и не хотел терпеть его колкости. Илейа, оказавшаяся между ними, чувствовала себя неловко.
— О ком вы говорите? О себе? — спросил Айзек, указывая на Теодора.
Его вопрос был явно провокационным: «Если я тебе не нравлюсь, скажи прямо, зачем втягивать других?»
— Я говорю об Илейе, — сказал Теодор.
— Тогда вам не о чем беспокоиться. Я очень полезен для Илейи, — сказал Айзек, обрывая разговор.
Теодор нахмурился.
— Идите сюда, — сказала Илейа, подходя к Теодору и беря его руки в свои.
Она пришла для направления, а не для того, чтобы участвовать в перепалке. Лучше было сделать это быстро и уйти. Она посмотрела на Айзека, собираясь с силами.
— Я начну. Сегодня я сосредоточусь, — сказала она, давая понять, что будет уделять Теодору больше внимания, чем обычно.
Но выражение лица Теодора не стало лучше.
«Это действительно странно!» — подумала она, наклоняя голову, и спросила, просто на всякий случай: — С вами случилось что-то плохое перед тем, как вы пришли?
Это был простой вопрос, но Теодор отреагировал мгновенно.
— Я не из тех, кто таскает свои эмоции за собой, как некоторые, — сказал он.
— Как скажете, — ответила Илейа.
Ей нечего было сказать, поэтому она решила сосредоточиться на направлении. Но Айзек, стоявший рядом, фыркнул, не обращая внимания на её чувства. «Не таскает, как же, он пришёл весь обвешанный эмоциями», — подумал он.
Пока Айзека не было, между Теодором и Илейей произошли едва заметные изменения. Илейа держала его за руку без особого напряжения, и он легко протянул ей свою. Казалось, между ними был контакт даже более интимный, чем просто рукопожатие? То, что они чувствовали себя более свободно, держась за руки, вызывало у Айзека беспокойство. Только он мог заметить это, но это был плохой знак. Любая плотина рушится с маленькой трещины. Илейа крепко сжала его руку, словно боялась отпустить. Она приходила к нему много раз, но сегодня его рука казалась особенно напряжённой. «И выражение лица плохое!» — подумала она. Сначала она думала, что он в плохом настроении из-за спора с Айзеком, который появился после долгого отсутствия, но, похоже, дело было не в этом. Его плотно сжатые губы и потухший взгляд были необычными. Если что-то случилось… Она на мгновение задумалась, затем сжала его руку. Его рука была такой большой, что ей приходилось держать её обеими руками. Это было всё, что она могла сделать. Она ничего не могла сделать для Теодора. Беспокоиться о нём и пытаться вмешаться не было её ролью, поэтому она мысленно держалась на расстоянии. Но она могла провести направление лучше, чем раньше. Раз Айзек здесь, она могла сосредоточиться и не волноваться.
— Герцог, — начала она, собираясь начать направление.
Но тут раздался стук, и вошёл Инас. Он мельком взглянул на Илейю и Айзека, затем обратился к Теодору:
— Простите, что прерываю, но это срочно.
Он был врачом, поэтому знал, что делал Теодор. Он пришёл сам, а не послал слугу или рыцаря, значит, дело было важным. Теодор отпустил руку Илейи и встал.
— На сегодня всё, — сказал он.
— Но… — начала она.
Она успела лишь мельком заглянуть в его тело перед началом направления и поняла, что его состояние было хуже, чем она думала. Ей нужно было провести направление, но он отказывался. Она хотела возразить, но её схватили за руку и развернули. Айзек встретился с ней взглядом и покачал головой, давая понять, что сейчас не время спорить.
— Мы уходим, — сказал он, уводя её из комнаты.