Глава 30.
Если жители Де-Клера полагали, что уже «насытились» присутствием передовых отрядов прессы после того, как стало известно о Нике Харджо, то они явно оказались не готовы к тому «батальону», что нагрянул в город после убийства Артура Макфаддена.
Через час после стрельбы обе стороны улицы, ведущей к кондоминиуму Артура, были забиты автомобилями: фургонами спутниковой связи, микроавтобусами и внедорожниками, все с логотипами телеканалов, радиостанций и газет из самых разных городов, больших и малых.
Въезд на территорию был перекрыт, между двумя гранитными столбами, увенчанными фонарями в старинном стиле, была натянута полицейская лента. Некоторые телеканалы уже развернули оборудование, установили осветительные приборы и направили камеры на репортеров, а позади них прохаживался охранник.
Единственными другими способами попасть в «Лейквуд Гарден Эстейтс» были либо перелезть через каменную ограду высотой в шесть футов, окружавшую жилой комплекс, либо воспользоваться дорогой Тертл-Крик-роуд, проходящей в полумиле отсюда — путь, который потребовал бы пробираться в темноте через каменистые овраги и гряды, кишащие гремучими змеями.
И все же здесь было полно людей, нашлись смельчаки, пришедшие пешком со стороны Тертл-Крик-роуд, а также несколько молодых людей, перемахнувших через стену. Все они толпились вокруг кондоминиума Артура, который тоже был оцеплен желтой полицейской лентой.
Когда О-Бой подъехал к воротам, охранник приподнял ленту, пропуская патрульную машину. И хотя О-Бой уже успел осмотреть место преступления, взглянуть на тело и дать указания криминалистам, он рванул от ворот к дому Артура так, словно только что получил сообщение об убийстве.
О-Бой прекрасно знал, что специалисты уже закончили снимать отпечатки пальцев, фотографы сделали все необходимые снимки, а сотрудники следственной группы собрали образцы волокон, волос и прочие подозрительные частицы. И все же он мчался так, будто был пожарным, спешащим спасти детей из огня.
Марк не совсем понимал, почему он сидит на переднем сиденье рядом с О-Боем. Подозреваемым в убийстве он точно не был, ведь Кайл позвонил в офис шерифа и сообщил о стрельбе спустя всего несколько минут после смерти Артура. Кайл уже ждал, когда прибыли первые помощники шерифа. Они приказали ему выйти на улицу, держа его под прицелом. Кайл выполнил требование, прошел по узкому крыльцу, спустился по ступеням, сцепив пальцы рук за головой. Оказавшись внизу, он, по команде одного из помощников, того, что был помоложе, лег на газон, раскинув руки и ноги. Полицейские подошли к нему, не опуская оружия, и младший из них с силой надавил коленом на спину Кайла. Когда на запястьях защелкнулись наручники, кожа на руке Кайла порвалась, кровь потекла по пальцам и запачкала дешевый кожзам, пока его усаживали на заднее сиденье патрульной машины.
Марк всего этого не видел. Он только что узнал о смерти Артура, когда к дому Тив подъехали О-Бой и помощник шерифа с воющей сиреной и мигающими проблесковыми маячками. О-Бой велел Марку ехать с ними.
По дороге в «Лейквуд Гарден» рация то и дело издавала треск и помехи, но временами сквозь них пробивался женский голос. Марк даже подумал, а не Олин Тернер ли это, бывшая пассия Амакса Доусона, работает диспетчером?
У дверей квартиры Артура Марка встретил тяжелый, въевшийся запах сигарного дыма, от которого во рту появился неприятный кислый привкус. Но худшее было еще впереди.
Гостиная выглядела уютно. Никакого беспорядка, вчерашняя газета аккуратно сложена, свежая почта лежит стопкой, пепельницы вытряхнуты и протерты дочиста. Кухня, совмещенная с гостиной, была маленькой, компактной и опрятной. Ярко-синие баночки для продуктов, кухонное полотенце на крючке, вымытая кофейная чашка, перевернутая вверх дном в сушилке для посуды.
Однако, когда Марк пошел по коридору из гостиной в спальню, его охватило растущее тревожное предчувствие. Вслед за О-Боем он прошел мимо ванной комнаты, свет включен, полотенца аккуратно сложены на полке, бритвенные принадлежности выстроены в ряд у раковины. В помещении пахло душистым мылом. Но по мере приближения к следующему дверному проему запах мыла сменился другим знакомым ароматом, с которым Марку часто доводилось сталкиваться в операционной, когда он вскрывал брюшную полость собаки, чтобы удалить разорванную селезенку, или оперировал кошку, избавляя ее от злокачественной опухоли, или ампутировал конечности старому, горячо любимому питомцу, чью заднюю часть тела раздавило колесами автомобиля.
Кровь. Запах теплой крови.
Марк, разумеется, понимал, что О-Бой ведет его туда, где произошло убийство, но он никак не ожидал увидеть тело.
Судя по всему, Артур был в постели, на нем была пижама, когда вошел Кайл; постельное белье было смято, а маленький телевизор все еще работал. Однако выстрелы, оборвавшие жизнь Артура, прозвучали вовсе не тогда, когда он спал, и это были не выстрелы из дробовика в затылок. Ему не выпала «роскошь» быстрой смерти того самого последнего мгновения осознания, за которым следует небытие.
Нет, это было бы слишком просто, слишком быстро, такой исход не устроил бы Кайла.
Прожив жизнь, полную нежного сострадания, порой подогретого наркотиками чувства любви ко всему живому, Кайл просто не мог вынести вида страданий. Если муху лишь задевали мухобойкой, не убивая ее, или если оса, мучимая ядом, распыленным в воздухе, Кайл решил даровать им избавление — смерть. Впрочем, убивая Артура, он вовсе не планировал ничего подобного. Судя по обстановке, Артур лежал в постели и смотрел телевизор, когда в комнату вошел Кайл с дробовиком. Вероятно, он предъявил Артуру то, что узнал о поездке Гейлин из тюрьмы, поездке, во время которой они заехали в хижину, где ее изнасиловали и унизили.
Поняв, что Кайл вот-вот нажмет на спусковой крючок, Артур вскочил с кровати, пытаясь отобрать оружие. Но было уже поздно.
Кайл, прежде никогда не державший в руках дробовик, выстрелил Артуру в живот. Заряд разорвал плоть, обнажив внутренности, которые вывалились наружу; Артур, подхватив их руками, сполз с кровати на пол, он оказался в полусидячем положении, прислонившись спиной к матрасу.
В конце концов, то ли потому, что Кайл уже высказал всё, что хотел, то ли из жалости, он больше не смог смотреть на мучения Артура и положил им конец вторым выстрелом, на этот раз в голову. Лицо Артура было практически полностью уничтожено.
Марка снова стошнило. Он подошел к шлангу, присоединенному к крану сбоку от дома, умылся, облил голову водой, а затем жадно напился.
— Снова блевать будешь? — крикнул с другого конца двора О-Бой. Он стоял, прислонившись к дверце своей патрульной машины, и курил сигару из пачки «Рой-Тан», найденной в прикроватной тумбочке Артура.
— Я тебе еще нужен или я поеду? — спросил Марк, стараясь держаться так, чтобы дым от сигары уносило в сторону.
— Да ни хрена подобного. Я хочу дослушать эту твою грёбаную историю до конца. Самое интересное только начинается. Давай-ка припомним: ты связался с Лантаной Митчелл, она отвезла тебя в психушку, где ты подзудил Кайла, рассказав ему, что Артур, мол, сунул свой член Гейлин. Потом ты вернулся в город, заявился на радиостанцию, припёр Артура к стенке и обвинил его в изнасиловании Гейлин.
О-Бой сплюнул и снова затянулся сигарой.
— Ну что, Ники Джек, я всё правильно изложил? Ничего не перепутал?
Марк промолчал.
— Допустим, Артур и Гейлин всё-таки переспали, хотела она того или нет, неважно. Но если он был твоим папашей, то выходит, ты сам его и погубил. А теперь скажи-ка мне: каково тебе от этого?
Марк сглотнул подступившую к горлу желчь, изо всех сил стараясь не блевануть, именно этого О-Бой и добивался.
— Вот чего я не могу понять, так это зачем? Ты приехал сюда, как сам утверждал, чтобы найти мать, но узнал, что она мертва. Потом приложил уйму усилий, чтобы выяснить, кто твой отец. А как только докопался до истины, подставил его под удар, прямиком на тот свет.
— Я никого, чёрт возьми, не подставлял, и ты прекрасно это знаешь, — отрезал Марк. — Кайл сидел в психушке, под охраной. Откуда мне было знать, что он выберется и убьёт Артура? И, кстати, как он вообще оттуда сбежал?
— Это моя работа выяснять такие вещи, а не твоя. Но давай вернемся к тому, как Артур забрал Гейлин из участка, чтобы уж точно всё прояснить. Если ты не в курсе, он оказал ей услугу, как, впрочем, и я. Когда я остановил её на шоссе, она была мертвецки пьяна. Еще чудо, что никого не убила. В общем, машину я отправил на штрафстоянку, Ровену подвез до дома, а Гейлин отвез в участок. Но через пару чашек кофе, где-то час спустя, она попросила дежурного позвать меня к камере. Вид у нее был еще тот, но соображала она уже достаточно, чтобы понять, дело пахнет керосином. Плакала, говорила, что, если родители узнают, для них это будет смертельный удар. Ну, я решил, что нет особого смысла держать её до предъявления обвинений в вождении в нетрезвом виде. Раньше за ней ничего такого не числилось, поэтому, когда она попросила позвонить Артуру, мол, пусть заберет её и отвезет к Ровене, я согласился. Почему бы и нет? Она у него работала, я и подумал, наверняка он не откажется помочь девчонке. Минут через пятнадцать-двадцать он приехал, и мы отпустили её с ним. Случилось ли между ними что-то после того, как они покинули участок, не знаю, до меня такие слухи не доходили. Но Гейлин была известна своей несдержанностью в плане нижнего белья, так что исключать ничего нельзя. Вполне возможно, что он всё это время с ней спал. Хотя тебе, наверное, такое слышать неприятно, ты ведь так твердо решил доказать, что она — твоя мамаша. Ну что, еще что-нибудь хочешь узнать?
— Да. Хочу знать, кто её убил. И в версию про Джо Доусона я не верю. Ни на секунду.
— Вот как? Ну что ж, господин детектив, — отозвался О-Бой, — я бы с радостью сделал тебя своим помощником и поручил это дело, но, к сожалению, оно закрыто. Почти тридцать лет назад. Джо Доусон убил Гейлин Харджо, — сказал он. — Вот и вся история.
— Нет, не совсем вся.
— В самом деле? И что же дальше?
— Как насчет Калифорнии? — предложил Марк.
— О чем ты, черт возьми, говоришь?
— Если Доусон убил ее, то как я оказался в Калифорнии? Кто меня туда увез? Кто устроил мое усыновление?
— Понятия не имею.
— Ну конечно, откуда тебе знать, ведь ты обвинил Джо Доусона не в одном, а в двух убийствах. Ты даже заставил большинство окружающих так думать. А я-то думал, он закопал меня где-то на своей земле.
— И много людей тебе верят? А? — спросил О-Бой. — Много тех, кто верит, что ты — настоящий Ник Харджо, а не просто гребаный проходимец, который хочет прославиться и срубить бабла на каком-нибудь телефильме? Или, может, на книжонке?
— В адвокатскую контору в Лос-Анджелесе пришла женщина, — сказал Марк. — На руках — младенец, в сумочке — мое свидетельство о рождении. Назвалась Гейлин Харджо. Занятный фокус, не правда ли? Ведь моя мать к тому времени уже давно скончалась, здесь, в Де-Клере.
О-Бой оттолкнулся от патрульной машины, раздавил сигару ботинком и зашагал через узкую полоску травы, отделявшую дом Артура от соседнего, туда, где двое его помощников разглядывали собственные ботинки.
— У вас, парни, что, работы нет? Отчеты писать не надо? По кражам со взломом доработать нечего? Если так, то, может, вам стоит подать заявление на пособие по безработице? А то в следующем месяце зарплату из окружного бюджета вы можете уже не получить.
Помощники шерифа сели в машину и рванули с места так лихо, что сцена подошла бы для какого-нибудь паршивого фильма.
— Есть доказательства того, что ты сейчас наговорил про какую-то женщину, назвавшуюся Гейлин?
— Есть.
— Тогда выкладывай всё, что знаешь, иначе обвиню тебя в сокрытии улик.
— Как я могу скрывать улики по делу, которое закрыли тридцать лет назад?
— Слушай сюда, сукин сын, ты даже не представляешь, во что ввязываешься.
— Поздно мне угрожать, шериф Дэниелс. Слишком поздно. Потому что я уже ввязался.
О-Бой ответил:
— А ты думаешь, я — нет? Там, внутри, мой брат.
***
Марк добрался до дома Тив уже после двух часов ночи, но даже в столь поздний час ему пришлось пробиваться сквозь толпу, собравшуюся у её порога. Большинство репортёров сразу поняли, что он не настроен на беседу, а двое самых настойчивых отступили, почувствовав, что Марк пребывает в состоянии ярости, смятения и полного изнеможения.
О-Бой уехал от квартиры Артура один, оставив Марка добираться пешком, но тому удалось поймать попутку, его подвезла пара, возвращавшаяся домой после ночной игры в бинго в клубе ветеранов.
Айви, которая всё это время не ложилась спать, бросилась к задней двери, услышав стук, втащила Марка в дом и крепко обняла.
— С тобой всё в порядке? — спросила она.
— Нет. Совсем не в порядке.
— Садись, — она пододвинула ему стул у кухонного стола.
— Может, перекусишь? — предложила она. — Есть гороховый суп, остался мясной рулет, ещё…
Не дослушав перечисление, Марк бросился в ванную, его начало мучить тошнотворными позывами. Когда он вернулся к столу, Айви уже приготовила для него чашку горячего чая, но он отодвинул её в сторону.
— Куда тебя возил О-Бой? — спросила Айви. — Я ездила к зданию суда, даже добилась, чтобы меня пустили в тюрьму, думала, может, тебя там прячут, но…
— В тюрьму? Нет, по сравнению с тем, что я увидел, тюрьма показалась бы роскошным курортом. Он отвёз меня в квартиру Артура.
— Боже мой. Хочешь сказать, ты видел…
— Тебе лучше не знать, что я там увидел. Поверь мне. Это было ужасно. Кайл, должно быть, совсем потерял рассудок. И это из-за меня, Айви. Если бы я не поехал сегодня к Кайлу, если бы не внушил ему мысль, что именно Артур — отец ребёнка Гейлин…
— Ты не можешь брать это на себя. Ты никак не мог знать, что Кайл такое вытворит.
— Но вот в чем штука. Я даже не знаю, правда ли, что она забеременела от Артура. Кто знает, может, это был О-Бой, или кто-то из помощников шерифа, или ее парень, или вообще какой-то случайный человек из бара.
— Нельзя позволять чувству вины доконать тебя, Марк.
— Послушай, я знаю, что ты хочешь помочь, но сегодня вечером мне совсем не хочется об этом говорить. Я вымотался до предела.
— Еще бы.
— Хочу принять душ, а потом попытаться поспать хотя бы несколько часов.
— Хорошо, — сказала Айви. — Но если что-то понадобится ночью, ну, в то, что от нее осталось, обязательно звони. Я чутко сплю.
Марк простоял под душем столько, сколько смог вытерпеть, стараясь не дать сцене из спальни Артура снова возникнуть в памяти. Каждый раз, когда какой-то фрагмент той картины пробивался в мысли, он делал воду горячее и в итоге, когда наконец выбрался из кабины, его кожа покраснела, утратив свой естественный смуглый оттенок.
В спальне Айви ждала его со стаканом теплого молока.
— Подумала, тебе это пригодится, — сказала она.
— Спасибо. — Он сделал глоток и поставил стакан на комод. Когда он лег в постель, Айви погасила настольную лампу и направилась к двери.
— Айви?
— Да?
— Останься со мной сегодня. Пожалуйста.
Не говоря ни слова, она забралась к нему, а он обнял её, уткнулся лицом ей в шею и прошептал её имя.
6 января 1970 г.
Дорогой дневник!
Сегодня нас ждал большой сюрприз. Мой брат Нейви вернулся домой — насовсем. И знаешь, кого он привез с собой? Жену по имени Тив и маленькую дочку, которую они называют Айви. Мама даже не знала, что Нейви женат, не говоря уже о том, что у него есть дочь.
Тётя Тив тоже очень приятная. Она такая красивая и жизнерадостная. Напоминает мне Джули Эндрюс, только без английского акцента.
Они остаются у нас, пока не найдут собственное жилье. Впрочем, я надеюсь, что они задержатся надолго, даже если мне ради этого придется спать на диване. Они поставили кроватку Айви здесь, в гостиной, чтобы, проснувшись ночью от страха, холода, голода или из-за того, что пеленки стали мокрыми, она первым делом видела меня.
Женщина-паук
27 февраля 1970 г.
Дорогой дневник!
Сегодня вечером в игре против «Катусы» я набрала тридцать четыре очка. Тренер сказал, что на трибунах были два скаута, приходили посмотреть на мою игру. Почти уверена, что получу баскетбольную стипендию и смогу поступить в колледж.
Маме с папой я еще не говорила, но собираюсь изучать искусство. Мама хочет, чтобы я получила педагогическое образование и устроилась учительницей здесь, в Де-Клер. Папа хочет, чтобы я пошла в двухгодичный колледж на бухгалтерский учет. Но я не буду ни бухгалтером, ни учительницей, и в Де-Клер не останусь. Это уж точно!
Женщина-паук