Глава 32.
Марк пришел в магазин рыболовных снастей в середине дня, как оказалось, весьма удачно: в помещении была лишь одна пара, мужчина и женщина средних лет, которые покупали несколько дюжин живцов, крючки и прохладительные напитки.
Увидев Марка, Кэрри тут же уткнулась в работу, было ясно, что его приход ее совсем не обрадовал. Как только покупатели ушли, она принялась вытирать пол, на который выплеснулась вода из ведра с живцами.
— Как дела, Кэрри? — спросил Марк.
— По-моему, я просила тебя больше не приходить. Говорила же, что из-за твоих визитов у меня одни неприятности. Ты либо не услышал меня, либо тебе просто плевать, попаду я в беду или нет.
— Постараюсь не отнимать у тебя много времени.
— Дело не во времени. Просто будь добр, убирайся отсюда, пока не заявился О-Бой.
— В такое время? Я думал, он сейчас в своем кабинете или…
— От него никогда не знаешь, чего ожидать. Может заявиться в четыре утра, а может вот так, среди дня. Так что прошу тебя, уходи, пока…
— Киппи ведь перенес серьезную операцию, когда был ребенком, верно?
— Ну да, — отозвалась Кэрри, уже насторожившись. — А что? Почему тебя это вдруг заинтересовало?
— Слышал, операция стоила чертовски дорого.
— И что с того?
— Кэрри, ты не против, если я спрошу, где ты взяла деньги?
— Против. Это тебя не касается.
— Ты сказала Лайджу и Кларе Хейни, что ездила в Арканзас к отцу. Они решили, что деньги дал он, но, как выяснилось, твой отец скончался еще в 1969 году. Вот мне и интересно, зачем ты придумала эту историю?
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Думаю, что знаешь. И, кажется, я догадываюсь, что произошло.
— Правда? Ну, значит, ты чертовски умный. Или просто считаешь себя таким.
— Полагаю, О-Бой убил Гейлин, а потом отправил тебя со мной в Калифорнию для заранее спланированного усыновления, за которое тебе должны были заплатить двадцать тысяч долларов.
— Верно, — с кривой усмешкой отозвалась Кэрри. — Представляю, как О-Бой выкладывает такие деньги больнице. Плохо же ты его знаешь, а?
— Не очень хорошо. Но если бы Киппи был моим сыном…
— Ну, он не твой. Так что не пытайся гадать, как бы ты поступил на моем месте. Ты понятия не имеешь, каково это — растить такого сына, как Киппи, когда у него такой отец, как О-Бой.
— Тогда расскажи мне.
— Ничего я тебе не скажу. А теперь мне пора работать. — Кэрри переставила коробку с сигаретами с пола на прилавок и начала раскладывать пачки на полках за кассой.
Марк произнес:
— Можно задать еще один вопрос?..
— Нельзя. Так что лучше уходи. Мне больше нечего тебе сказать.
***
— Привет, Киппи! — окликнул Марк, обходя пруд по краю, туда, где Киппи удил рыбу.
— Эй! Знаешь, что я поймал? Иди посмотри!
Киппи бросил удочку и вытащил из воды садок, демонстрируя трех увесистых окуней.
— Отличный улов! — похвалил Марк.
— Один сорвался. Кажется, сом. Вот такой был! — Киппи широко развел руки, насколько хватало длины. — Здорово сопротивлялся, чертяка.
— Еще бы.
— Будешь рыбачить?
— Нет, не сегодня.
— Тогда… как тебя зовут? Забыл.
— Джо, — ответил Марк.
— А зачем ты пришел к пруду, Джо?
— Хотел с тобой поговорить.
— Ладно, но, если тот сом вернется, мне будет не до разговоров, он, небось, задаст жару, еще как сопротивляться будет.
— Киппи, помнишь маленького мальчика, который жил неподалеку, когда ты был совсем крохой? Его звали Ники Джек. Ники Джек Харджо.
Лицо Киппи просияло.
— Он был моим лучшим другом! Они с мамой жили за ручьем, прямо позади нашего дома. Я часто к ним заглядывал. Иногда его мама разрешала мне посмотреть, как она его купает, или подержать его, пока он пил из бутылочки. А еще, когда шел дождь, она читала нам «Кота в шляпе». Знаешь «Кота в шляпе»?
Марк улыбнулся и ответил:
— Конечно, знаю.
— Я обожал «Кота в шляпе». И Ники Джек тоже. Он был еще слишком мал, чтобы говорить, но всегда смеялся, когда мама читала эту историю.
— А ты знаешь, где сейчас Ники Джек?
— Мы с мамой отвезли его в край молока и меда. Или меда и молока… не помню точно.
— А где этот край молока и меда? — спросил Марк.
— Не знаю, но мама сказала, что это место, как рай.
— Так и есть, Киппи, — отозвалась Кэрри. — Совсем как рай. — Она подошла, перебравшись через изгородь и продравшись сквозь заросли, и при этом не издала ни звука.
— Мам! Джо знает «Кота в шляпе»!
— Вот как? Здорово.
— А смотри, что я поймал! — Киппи показал ей окуня в своей корзинке. — А еще у меня сорвался сом, вот такой огромный! — он снова широко развел руки. — Ох, и задал он мне жару!
— Должно быть, он был очень сильным.
— А ты чего здесь, мам? Тоже будешь рыбачить?
— Нет, я пришла за тобой. Скоро ужин.
— А будет что-нибудь вкусненькое?
— Конечно. Сосиски с кетчупом, макароны с сыром и стручковая фасоль.
— Ура! — воскликнул Киппи.
— Иди домой, умойся, а я пока немного поговорю с Джо.
— Хорошо. Пока, Джо! А в следующий раз, когда пойдет дождь, ты придешь ко мне почитать «Кота в шляпе»?
— Постараюсь, Киппи. Обязательно постараюсь.
Кэрри и Марк смотрели вслед Киппи, пока он не поднялся на вершину холма с удочкой в руках и…корзиной с окунями. Когда он скрылся из виду, она произнесла:
— У нас было с ним столько хороших лет. — Она села в мягкую грязь на берегу пруда. — Впрочем, вряд ли их могло быть намного больше. По правде говоря, он прожил дольше, чем ему было отведено. Большинство людей с синдромом Дауна редко доживают до тридцати.
Марк сел рядом. Она смотрела куда-то через пруд, в пустоту, которую видела только она одна.
— Однажды Киппи забрел в ваш трейлер, — продолжила она. — Гейлин спала в спальне, а ты — нет. Ты сидел в манеже в гостиной. Киппи решил отнести тебя к ручью и искупать, он ведь видел, как Гейлин купала тебя в кухонной раковине. Он снял с тебя всю одежду, разделся сам и вошел в воду, держа тебя на руках. Но вода оказалась холодной, и ты заплакал. В этот момент Гейлин, обезумев от страха, обнаружив, что тебя нет на месте, нашла вас обоих — голых в ручье. Ты кричал, Гейлин кричала, а Киппи так испугался, что тоже начал кричать. Услышав шум, я прибежала к ручью, увидела вас троих, отправила Киппи домой и попыталась поговорить с Гейлин. Она была уверена, что Киппи сделал с тобой что-то плохое — не просто окунул в холодную воду, а что-то еще. Но я поговорила с ней, попыталась объяснить, что Киппи всего лишь хотел тебя искупать. Сделала все, что могла, чтобы ее успокоить. В конце концов она сказала, что верит мне, и пообещала никому не рассказывать. Но я не была уверена, поэтому пошла следом за ней к трейлеру, все еще надеясь убедить ее молчать о случившемся. Я знала, если она хоть кому-нибудь проговорится, поползут слухи, что Киппи опасен, и его у меня отнимут. Запрут в каком-нибудь учреждении до конца его дней.
Кэрри начала дрожать, хотя стояла жара под сорок градусов.
— Она обещала, что никому ничего не скажет, но я не могла рисковать. Не могла позволить им забрать моего мальчика. Не помню, как взяла в руки нож. Честное слово, не помню. Не помню, как ударила её. Но когда вернулась домой, на моих волосах, одежде и руках была кровь. И на тебе тоже.
— На мне?
— Я забрала тебя с собой.
— Зачем?
— Не знаю. У меня не было никакого плана. Просто знала, что не могу оставить тебя там. Не в таком состоянии, в каком она была. К тому же, неизвестно, как скоро тебя бы нашли. Мог начаться пожар или что-то еще…
Когда Кэрри замолчала, Марк сказал:
— Тебе не обязательно продолжать, если не хочешь.
— И вот я стою, — продолжила она, — держу на руках перепуганного ребенка, и мы оба в крови твоей матери. Я залезла с тобой в душ, не могла допустить, чтобы Киппи увидел нас в таком виде. А потом вспомнила статью в газете, там рассказывалось о богатых людях из Калифорнии, готовых заплатить огромные деньги за усыновление ребенка. У меня сохранился тот номер, я нашла в тексте телефон адвоката, позвонила ему и представилась Гейлин Харджо. Через три дня мы с тобой уже летели в Лос-Анджелес. А когда я вернулась в Де-Клер, узнала, что Оливер свалил вину за убийство на Джо Доусона. — Кэрри смахнула слезу тыльной стороной ладони. — Так что деньги, полученные за усыновление, я потратила на операцию на сердце для Киппи.
— А О-Бой знал, что это ты убила Гейлин?
— Да. Он знал. Я держала тебя у нас дома, пока не увезла в Калифорнию. Правда, о деньгах я рассказала ему только после операции Киппи, знала, что Оливер их у меня отберет.
— Кэрри, это О-Бой убил Джо Доусона?
— Мы никогда об этом не говорили, но, думаю, да. Он мерзкий ублюдок.
— Он тебя бьет, правда?
Кэрри взглянула на Марка, потом отвела глаза.
— Но Киппи — никогда. Ни разу.
— Почему ты оставалась с ним? Почему терпела такое обращение?
— Каждый раз он просил прощения, обещал измениться. И я верила, по крайней мере, первые несколько лет. А потом поняла, если уйду, он убьет меня, а Киппи сдаст в приют. Вот я и осталась.
— Но разве ты никогда не думала о том, чтобы…
— В Оливере было столько боли. Видимо, ему нужно было как-то с ней справляться, а вымещать всё на мне — проще всего.
— Что за боль?
— Из-за матери. Она была сущим злом. Ты даже не представляешь, что она вытворяла с Оливером и Артуром.
Кэрри заплакала, и Марк взял ее за руку.
— Знаю, для тебя это ничего не значит, — сказала она, — но прости меня за Гейлин. Не проходит ни дня, чтобы я не корила себя за то, что сделала с ней. И с тобой. Но я ни за что не позволила бы им забрать у меня Киппи. Я бы этого никогда не допустила.
11 апреля 1970 г.
Дневник,
Вчера во Вьетнаме погиб Оскар Хорсчиф.