Огромный тигр, к которому как нельзя лучше подходило выражение «размером с дом», стремительно мчался по крутой горной тропе. Каждый раз, когда его массивные лапы ударяли о землю, та проминалась, и поднимался яростный ветер. Испуганные птицы с громким криком взмывали в небо.
Тигр, остановившийся при звуке шумного хлопанья крыльев, издал низкий рык и нахмурился. Его цепкий, настойчивый взгляд проследил за направлением, в котором улетели птицы. Он смотрел в небо до тех пор, пока чёрные точки не исчезли полностью, и тогда с лёгким разочарованием опустил брови.
«Прррр», – фыркнул тигр, словно вздыхая, и снова начал подниматься в гору. Скорость его была совсем иной, чем прежде. Он шёл неторопливо, словно прогуливаясь, и направился туда, где был водопад. Там уже был посетитель.
Под низвергающимся потоком воды стоял мужчина, чья одежда была на удивление лёгкой для того, кто забрался на такую крутую гору. На его пальце сидела маленькая птичка, склонив голову набок. С красно-коричневой спинкой, серыми крыльями – это был обычный поползень, каких часто встречают в этих горах.
Поползень, вертя головой, с любопытством рассматривал тигра, вышедшего из-за деревьев.
– Кррр, крррр!
Тигр ответил низким рыком, и птица, испугавшись, вспорхнула и улетела.
– Хогём.
Мужчина, Юн, обернулся, провожая взглядом птицу, и строго окликнул тигра. В его золотых глазах читался упрёк. Тигр, словно обидевшись, фыркнул, подпрыгнул в воздух и сделал сальто. Несмотря на огромные размеры, движения его были удивительно лёгкими. В одно мгновение тигр превратился в человека – Хогём смущённо почесал затылок и принялся оправдываться:
– Может, он ещё маленький? Хоть и дух, а трусливый. Я всего лишь хотел поздороваться, а он взял и улетел.
– Кто бы на твоём месте не убежал? – усмехнулся Юн.
– Да что вы, разве я страшный? – Хогём самоуверенно усмехнулся, ни на секунду не допуская, что птицы и звери разбегаются от него самого, а не от того, что он слишком быстро взбирался на гору. Это была уверенность, основанная на опыте. – Вы не представляете, как меня любят зверята! Это вас все боятся. От вас даже когда вы просто стоите, исходит такая убийственная аура, что мне рядом холодно.
Он демонстративно потёр руки, словно ему и правда было зябко. Юн покачал головой – надо же, такой легкомысленный тип – и горный владыка этой горы? Он цокнул языком.
– Да? А вот твой внук, похоже, тебя не очень-то любит, – с улыбкой заметил Юн.
Хогём вздрогнул и засуетился, оправдываясь:
– Н-ну, он просто вырос… До десяти лет всё было иначе.
– Значит, сейчас он тебя не любит. Это факт.
Хогём хотел возразить, но это была правда, и он замолчал. Внук, которого он не видел десять лет, больше не выказывал ни капли той детской привязанности. Этот взгляд, которым он смотрел на деда… Хогём даже подумал, что это не он, а внук должен быть горным владыкой – настолько сильной была его аура. Но внук был лишь наполовину, нет, на четверть духом, а значит, человеком. Всего лишь чуть сильнее и здоровее обычных людей. От этой мысли Хогём погрустнел и поник плечами.
Юн, увидев это, почувствовал тяжесть на сердце. Он хотел лишь пошутить, но, похоже, задел больное место Хогёма.
– Я зря это сказал.
– Нет. Всё это – последствия моей жадности, – покачал головой Хогём. – Если ваш внук не унаследовал трон и поэтому ненавидит вас, скажите Чхонмуну. Чхонмун без колебаний откажется от трона. Он и не хотел на него садиться. Может, даже обрадуется.
– Я знаю. Но лучший правитель на этом месте – Чхонмун. И дело не в троне. – Хогём проглотил то, чего не мог сказать Юну, и натянуто улыбнулся.
То, что основателем Хоегука был горный владыка, – правда. Страну, основанную Хогёмом, владыкой горы Мурён, назвали Хоегук. Так получилось, что он стал королём, но управлять духами и управлять людьми – совершенно разные вещи. Поэтому Хогём часто оставлял трон на смышлёного Чхонмуна и уходил, оправдываясь поисками Юна. А потом встретил человека и влюбился. Человека, который любил просто Хогёма, а не горного владыку или короля. Но человеческая жизнь коротка. Женщина, которую он любил, и ребёнок, которого она родила, ушли, и остался только внук.
– Человеческая жизнь конечна… Если есть запутанный клубок, распутай его, пока не поздно. – Голос Юна, казалось, тонул в сожалении, но Хогём, погружённый в свои чувства, не заметил этого. – Я знаю. Нужно распутать. Обязательно… – сжав кулаки, пробормотал он.
– Кстати, что ты поручил той малявке? – Хогём, всегда позитивный, быстро отогнал мрачные мысли и спросил о том, что его давно интересовало.
– У неё есть крылья, так что я отправил её так далеко, как она могла долететь. Думал, она умна, а она оказалась умнее и принесла кое-что интересное.
Юн потёр указательным пальцем место, где сидела птица, и в его голосе прозвучала многозначительная нотка.
– Что интересное? Что именно, господин Юн? – Хогём, будучи любопытным по натуре, сразу заинтересовался. Его глаза, более красные, чем у Юна, загорелись.
– Отправимся на гору Мёнхва.
– На Мёнхва? – Хогём наклонил голову, не понимая, что интересного может быть в месте, где вокруг только маленькая деревушка.
Юн улыбнулся и произнёс:
– Чхангви. Пойдём ловить чхангви.
Услышав это, Хогём тоже рассмеялся и пробормотал: «Вот это действительно интересные новости».
У духов были разные способы накапливать энергию. Можно было медитировать в месте с чистой энергией или уничтожать злых духов, запятнанных скверной, накапливая тем самым добрую карму. Первый способ давал самую чистую энергию, но требовал очень много времени, поэтому Юн выбрал второй. Его сила была раздроблена, искажена и нуждалась в быстром восстановлении – пока пустоты не заполнила скверна.
Если бы он мог сам бродить по миру и творить добрые дела, было бы лучше, но за пределами горы Мурён скверна накапливалась быстрее, чем энергия, и он не мог надолго покидать это место. И тут ему на глаза попался маленький поползень, только что ставший духом. Видимо, Чхонмун дал ему немного силы, чтобы использовать его как посыльного.
«П-приветствую, Повелителя драконов…» – пропищал тогда малыш и, дрожа, упал в обморок. Но, к счастью, он хорошо понял приказ Юна – разведать дальние земли. Теперь пришло время отправить его обратно на место, определённое Чхонмуном, и это было немного жаль. Впрочем, то место тоже было необходимым.
Юн проследил взглядом за улетевшей птицей и посмотрел на ухмыляющегося Хогёма. Взгляд говорил: «Чего стоишь, как дурак?»
– П-почему вы так смотрите?
– Не понимаешь?
Хогём, видя, как Юн хмурится от нетерпения, приоткрыл рот от неожиданной догадки.
– Я же вроде сказал, что мы идём на Мёнхва.
– Вы же не собираетесь ехать на мне?
– А почему нет?
Юн смотрел на него так, словно это было само собой разумеющимся.
– Но если вы поедете на мне, разве это не будет слишком заметно?
Хогём закатил глаза, косясь на Юна. Мол, я, конечно, отошёл от дел, но всё ещё горный владыка, найдите другой способ!
Но Юн только фыркнул:
– А на мне, думаешь, будет менее заметно? Если не хочешь, чтобы по Хоегуку поползли слухи о появлении дракона, тогда поехали.
Словно в доказательство своих слов, Юн начал собирать силу, и Хогём, испугавшись, замахал руками:
– Нет-нет! Пусть лучше ходят слухи, что тигр ночью катает человека по горам.
Он поспешно перекувырнулся, превратившись в тигра – чуть меньше, чем прежде, – и лёг перед Юном.
– Я ведь действительно никого не катаю…
В образе тигра Хогём старался не говорить на человеческом языке, но сейчас он был настолько взволнован, что не мог молчать.
– Разве я для тебя «кто-то»? Как обидно.
– Да нет… Вы не «кто-то», просто… ай, чёрт.
Поняв, что словами Юна не переспорить, Хогём замолчал и только фыркнул.
– Буду иногда просить тебя об этом.
Юн с улыбкой взобрался на спину тигра. Хогём, тут же поднявшись, проворчал:
– Буду бежать быстро, так что держитесь крепче.
Юн усмехнулся, словно говоря: «Ну, попробуй».
И Хогём помчался по горной тропе так, что только ветер в ушах свистел. Пейзаж замелькал перед глазами. Юн думал, что дорога займёт два часа, но Хогём бежал так быстро, что они добрались до деревни у подножия горы Мёнхва меньше чем за два часа.
– Запах крови стоит в воздухе, – вздохнул Юн, оглядывая маленькую деревню.
* * *
Пояснения к переводу:
Чхангви (창귀) – в корейской мифологии злой дух или призрак умершего от голода или болезни человека, который не может попасть в загробный мир и бродит по земле, нападая на живых. В данном контексте Юн собирается их уничтожать, чтобы накопить добрую карму и восстановить силы.