Вернувшись в пансионат, Хёк присел на валун во дворе.
Вспомнился день, когда Цветочек цапнул его за ногу. Как на этом самом месте Бо Дам обрабатывала ему рану антисептиком.
В памяти всплыло её первое появление — с цветком в волосах, и то, как она водила его по острову, рассказывая о нём. Как привозила обеды. Её забота, скрытая за сгоревшей в дождливый день рыбой. Как она ухаживала за ним в его день рождения. Каждая деталь была живой и яркой.
Совместные обеды, долгие разговоры. Тот момент, когда они вместе выбрались с затопленного моста. За такое короткое время накопилось столько воспоминаний, наслоившихся друг на друга. Оглядываясь назад, он понимал: не было ни одного плохого момента. Всё это казалось настолько хорошим, что нынешняя реальность воспринималась как дурной сон.
Скрип.
Услышав звук, Хёк поднял голову.
Из остановившегося премиум-седана вышел Дэ Чан. Будучи таким же чужаком на острове, Дэ Чан хоть немного, но понимал чувства Хёка.
— На вот. Выпей хотя бы это.
Дэ Чан вошёл во двор и протянул ему банку пива.
Ради формы и здоровья Хёк давно бросил пить, но сегодня ему чертовски хотелось напиться. Открыв банку, он жадно, большими глотками влил в себя пиво.
Махом ополовинив банку, он утёр губы тыльной стороной руки.
Дэ Чан укоризненно покачал головой: «Эх ты».
— Ну и зачем было врать, чтобы довести всё до такого?
— Я не собирался врать…
Осечка.
Слова застряли в горле.
Если подумать, ложь… это и была ложь.
Для жителей острова это был удар в спину. Для Бо Дам — обман и предательство. Накатила волна горького сожаления о том, почему он не рассказал всё заранее. Для Хёка, который по жизни ни о чём не жалел, это чувство было в новинку.
— Ха-а…
Вслед за его тяжёлым выдохом открылась входная дверь.
Высунувший голову Чон Бэ виновато подошёл к нему, понурив плечи.
— Прости. Если бы я не выпендривался…
Остановившись перед Хёком, Чон Бэ выглядел совершенно раздавленным.
— И что теперь делать, раз я всё испортил?
Хёк запустил пальцы в волосы на затылке. Сейчас его волновала далеко не работа.
Концепт можно переписать, тему — найти новую. В профессиональном плане он не переживал ни капли. У него хватит таланта всё исправить.
Проблемой были разрушенные отношения с Бо Дам. И в одиночку это не решить — здесь нужны усилия двоих.
Хёк обхватил голову руками. Он впервые оказался в такой ситуации и понятия не имел, как распутать этот узел.
Глядя на Хёка, Дэ Чан осторожно начал:
— Понимаю, что сейчас не время для таких разговоров…
Дэ Чан замялся, явно чувствуя себя неловко.
— Ты не мог бы… освободить номер завтра?
— Завтра?
Хёк поднял голову и посмотрел на него.
— Ну, понимаешь… Я тут оказался между двух огней.
Буквально только что ему позвонил ученик шамана, Чон.
— Появился человек, который забронировал все номера с завтрашнего дня. И уже перевёл всю сумму, представляешь?
— Забронировал? И кто же?
Слово «забронировал» из уст Дэ Чана переводилось для Хёка как «выметайся».
И был только один человек, способный провернуть такое и загнать Дэ Чана в угол.
— Этот человек случайно не шаман?
— Нет. Не сам господин, а его помощник, Чон.
Что в лоб, что по лбу.
Было совершенно очевидно, что за действиями ученика стоит сам шаман.
— Мне просто нужно освободить номер, так?
— Да, но…
Хёк посмотрел на Чон Бэ.
— Разобьём палатку где-нибудь. Поночуем в полевых условиях.
— Какие ещё полевые условия? У нас же вообще ничего нет!
Чон Бэ продемонстрировал ему пустые руки.
Чёрт.
Всё кемпинговое снаряжение и запасы еды остались в его эвакуированном внедорожнике.
А он об этом даже не подумал. Ху-у.
Всё валилось из рук. Никогда раньше не было, чтобы всё так запутывалось.
Для Док Го Хёка, всегда шагавшего по жизни широкой и ровной дорогой, это было впервые.
Хёк в раздражении зачесал волосы назад.
***
Бо Дам пришла к пансионату глубокой ночью, когда весь остров уже спал.
Только под покровом непроглядной темноты у неё нашлись силы увидеться с ним.
Даже не зная его до конца, она понимала: Док Го Хёк не из тех, кто пускает всё на самотёк и исчезает по-английски. Не позвони она — он позвонит сам, не придёт — он всё равно найдёт её.
Поэтому она решила сделать первый шаг. Раз уж они что-то начали, нужно было поставить точку.
[Выйдите на минуту.]
Отправив сообщение, Бо Дам осталась стоять в темноте, глядя на дверь пансионата.
Не прошло и мгновения, как в тёмном окне блеснул свет, а затем на крыльцо торопливо вышел Хёк, на ходу натягивая худи.
Глядя на него, Бо Дам вновь мысленно подтвердила своё решение.
И когда он подошёл, она озвучила его вслух:
— Я пришла, потому что нам нужно всё закончить.
Кое-как одёрнув толстовку, Хёк переспросил:
— Закончить?
— Я не смогу с вами встречаться, Док Го Хёк.
Хёк потёр лицо руками.
Когда он опустил руки, их взгляды встретились.
Глаза Бо Дам сегодня были похожи на чёрное ночное море.
Такие же тёмные и бездонные, без конца и края. По этому блеску невозможно было понять, что в них скрыто на самом деле.
Глядя в эти глаза, Хёк спросил:
— Вам так легко бросаться подобными словами?
— А должно быть тяжело? Не так уж много между нами было.
— Отдать кому-то сердце и тело — разве это не много? Для меня — очень много.
Бо Дам отвела взгляд, явно чувствуя себя некомфортно.
Хёк попытался осторожно объясниться:
— Перед началом съёмок я всегда провожу разведку. Сюда я приехал именно с этой целью, это правда.
Он запустил пальцы в растрёпанные волосы.
— Признаю, я повёл себя беспечно. Сначала я просто присматривался: встретился с шаманом, понаблюдал за Хэсиндже. Думал, если место подойдёт для съёмок, тогда и попрошу разрешения.
У Бо Дам на это тоже нашёлся ответ.
— Ладно. Допустим, вначале всё так и было. Но когда я спрашивала напрямую, вы должны были сказать правду. Если бы наши отношения хоть что-то для вас значили, вы бы так и сделали. Разве я не права?
Возразить было нечего.
Бо Дам горько произнесла:
— …Как же пусто на душе.
Она с самого начала не питала иллюзий о вечной любви. И всё же. Как бы там ни было, она не ожидала, что всё разобьётся вдребезги так быстро. От этого было больно.
Она жалела себя и презирала за то, что в итоге, как и мать, отдала сердце чужаку.
— Просто забудьте.
Это был её окончательный вывод. Стереть всё, что между ними было.
— Пусть всё вернётся на круги своя.
— Хотите вот так всё оборвать?
— Вы же всё равно не собирались жить здесь вечно. Значит, нужно заканчивать.
— Вы ведь с самого начала это знали, разве нет?
— Знай я всё остальное, я бы даже не начинала.
Они ранили друг друга.
Бо Дам была разочарована в Хёке, а Хёк не мог понять, почему Бо Дам рубит с плеча.
— Понимаю, что с работой вышло некрасиво. Понимаю, что вам обидно. За это я извинился. Но неужели для вас всё было настолько несерьёзно?
Его волновал только один вопрос.
— Для вас, Соль Бо Дам. Неужели я был настолько пустым местом, что вы можете вот так легко меня отпустить?
Именно так он это чувствовал. Его до боли обижало, что она не оставляет ему ни единого шанса. То, как она отказывалась даже попытаться выслушать и понять его ситуацию, казалось ему жестоким и бессердечным.
Поэтому он злился.
Она была первой женщиной, которой он по-настоящему отдал своё сердце и тело.
— Ответьте. Вы действительно начали всё это так легкомысленно?
— Я и сама не знала, но, видимо, да. Раз так легко отпускаю.
Бо Дам отвечала безжалостно.
— Так что и вы, Док Го Хёк, относитесь к этому проще.
— Что?
— В наше время переспать с кем-то — не такое уж большое дело. Разве не так?
— Значит, я один тут был как дурак.
Вот, значит, какие у неё были чувства, вот как она оценивала их связь.
— Это я один тут строил планы на отношения на расстоянии и влюбился как мальчишка. Да?
Бо Дам больше не проронила ни слова. Лишь бросила на прощание:
— Прощайте. …Счастливой вам жизни.
Вот так она поставила точку.
Короткая встреча, короткий трепет сердца.
Глядя вслед уходящей Бо Дам, Хёк в ярости запустил пальцы в волосы.
Он думал, что, пусть они и начали неуклюже, это было по-настоящему.
Всё, что он делал для Бо Дам, было от чистого сердца.
Но она, похоже, считала иначе.
Иначе он бы хоть немного почувствовал, что она пытается его понять. Но Бо Дам даже не захотела выслушать его оправдания и не проявила ни капли сожаления, отпуская его. Поэтому ему было больно и обидно.
Стояла середина лета, но от неё веяло лишь обжигающим холодом.
Обернувшись спиной к Хёку, Бо Дам с каждым шагом ускоряла ход. Казалось, сам ветер подгоняет её в спину.
Плакать было не о чем, но слёзы катились сами собой.
Всё-таки люди — странные существа. Голова и сердце вечно живут порознь.
Кто-то живёт, руководствуясь рассудком, а кто-то — зовом сердца. Бо Дам всегда относилась к первым. Всегда действовала так, как подсказывал разум. Ни разу в жизни она не пошла на поводу у чувств. Это стало её натурой, въелось в подкорку.
И первым, кто разрушил эту привычку, стал Док Го Хёк.
Головой она понимала, что нельзя, но сердце твердило обратное. И впервые она послушала сердце. Но результат оказался…
Бух.
Бо Дам бессильно опустилась на землю.
Обхватив колени руками, она уткнулась в них лицом.
Беззвучно текли слёзы. Как всегда, она плакала, не издав ни звука.
В глубине души ей хотелось его понять. Хотелось наброситься на него и потребовать ответа: почему он не мог быть честен именно с ней? Но она не смогла. Потому что боялась: если попытается понять, то действительно поймёт. Если выслушает, то начнёт оправдывать его поступки. Поэтому она не стала спрашивать и отказалась слушать.
— …
Стиснув зубы, Бо Дам до боли сжала колени.
Она не хотела вставать. Не хотела возвращаться к Хёку. Не хотела говорить ему, что для неё всё это тоже было не просто так. Поэтому она заковала себя в броню.
Всё равно эти чувства угасли бы со временем.
Она всегда так жила, так что и в этот раз справится.
Пусть это останется просто сном в летнюю ночь. Просто ещё одним воспоминанием, которое можно иногда прокручивать в памяти, — и на этом всё.
***
Вью-у-ух…
Сквозь порывы ветра за ней наблюдал Гук Дэ.
…Бедняжка.
Его тихий шёпот растворился в ветре.
Девчонка, которая всегда глотала свои слёзы, сегодня наконец-то дала им волю.
Говорят, в такие моменты лучше сделать вид, что ничего не заметил. Но ноги почему-то отказывались уходить.