Дождь прекратился.
Разодетый в пух и прах Чон Бэ вышел во двор и раскинул руки.
— М-м-м.
Жадно вдохнув свежий воздух, он помахал руками из стороны в сторону, разминаясь. Самочувствие было таким же ясным, как и погода.
Пшик, пшик.
Освежитель дыхания оставил после себя холодок ментола.
Аккуратно уложенные волосы, привезённый из Сеула дорогой костюм и начищенные туфли. При полном параде Чон Бэ направился к святилищу. Сегодня он наконец-то встретится с шаманом. Шаги были лёгкими как никогда.
Походы по шаманам и гадалкам были давним и любимым хобби Чон Бэ.
Те шаманы, у которых действительно был дар и сильная связь с духами, всегда говорили ему одно и то же:
А у тебя аж два духа-хранителя за спиной, надо же.
Казалось бы, слушать одно и то же должно было наскучить, но каждый раз эти слова согревали ему душу.
Твои хранители сами следят и за линией твоей жизни, и за деньгами. И чего ты по таким местам ходишь?
Когда шаманы, благодаря своему дару, заводили речь о его хранителях, Чон Бэ всегда задавал один и тот же вопрос:
Скажите… А как они сейчас выглядят, эти мои хранители?
Они спокойны и умиротворены.
В удачные дни ему даже передавали от них послания.
Говорят, что всегда будут рядом, так что не переживай.
В такие моменты он чувствовал, что готов взлететь от счастья.
Однажды в качестве платы за гадание он выгреб из кошелька всю наличку до последней купюры. Настолько он был благодарен.
Он завидовал их способности видеть то, чего не видел сам, и передавать слова с той стороны.
Иногда он отчаянно мечтал: вот бы и мне увидеть своих хранителей. Убедиться, что они здесь. Но для него это было невозможно.
Поэтому он искал шаманов. Волновался, всё ли в порядке у ангелов-хранителей за его спиной. И надеялся, что им есть что ему сказать.
Мама. И папа.
Чон Бэ знал, что его духи-хранители — это родители.
Все шаманы в точности описывали внешность, до боли напоминающую маму с папой. Поэтому он не мог не верить. Точнее, он был обязан верить. Иначе он бы просто не выжил.
Ба-бах!
Автокатастрофа. Он потерял обоих родителей в один день, в одну секунду. Ученик средней школы Чон Бэ остался в живых только потому, что родители закрыли его своими телами.
С того дня он потерял сон. Не раз ловил себя на мысли, что лучше бы погиб вместе с ними.
Медикаменты не помогали, сеансы у психотерапевта не приносили облегчения.
Пока однажды, придя с дедушкой в буддийский храм, он не услышал от монаха про духов-хранителей.
За тобой приглядывают два духа-хранителя. Разве можно так раскисать, когда они рядом?
Сначала он в эту чушь не поверил. Но когда монах описал их приметы, сомнения исчезли.
У женщины почему-то дыхание слабое.
Мама страдала от астмы.
А мужчина с виду крепкий, но жалуется на колени.
Отец, бывший велогонщик, завершил карьеру из-за травмы колена.
Хранители плачут, глядя, как ты убиваешься.
Прямо там он разрыдался навзрыд.
Глядя в пустоту, он звал маму и папу. Знать, что они не исчезли, а всегда рядом, пусть и невидимые, — стало для него величайшим утешением. Поэтому и в горе, и в радости он искал шаманов.
На гадания он спустил сумму с восемью нулями. Но не жалел ни о единой воне.
Если за деньги можно «увидеться» с родителями и услышать от них весточку — это того стоило.
Добравшись до святилища, Чон Бэ поправил одежду.
Сегодня он надел любимый мамин оранжевый галстук от известного бренда. Хотел показать ей, что у него всё хорошо, что он живёт достойно.
Скрип.
Чон Бэ распахнул ворота святилища и вошёл во двор.
— Вас ожидают.
На этот раз вместо ушата ледяной воды его встретили приветствием.
Чон Бэ уверенно зашагал вперёд.
***
Они вышли из отеля.
Впервые за долгое время небо было безоблачным.
Хёк осторожно взял Бо Дам за руку и спросил:
— Не хочется возвращаться вот так сразу. Есть какие-то пожелания?
Бо Дам опустила взгляд на их сплетённые руки. То ли из-за хорошей погоды, то ли оттого, что он держал её за руку, на душе было светло.
— А что обычно делают на свиданиях?
— Ну, не знаю. Идут поесть, потом в кафе? Или по каким-то достопримечательностям?
— Звучите так, будто сами никогда не встречались.
— Если то, что мы сейчас делаем, — это свидание, то да, у меня такое впервые.
— Врёте.
— Чистая правда.
Услышав его невозмутимый тон, Бо Дам улыбнулась.
— А вы, Соль Бо Дам, видимо, опытная в этих делах?
— Ещё бы.
— Врёте.
— Чистая правда.
Для неё это действительно было впервые, но признаваться в этом почему-то не хотелось. Поэтому она притворилась.
Притворилась, что у неё уже были отношения. Что она уже любила.
Но Хёк на эту уловку не повёлся.
— Ну, я, конечно, немного ревную, но ладно, переживу.
Хёк приподнял их сцепленные руки.
— Победитель всё равно я.
Он ухмыльнулся.
Сложно сказать, говорил ли в нём природный оптимизм или зашкаливающая самоуверенность. В любом случае, уверенности этому парню было не занимать.
Хёк потянул её за руку. Бо Дам, послушно следуя за ним, спросила:
— Вы уже придумали, куда мы пойдём?
— В кафе. Туда сейчас самое то.
Он планировал блеснуть там одним своим талантом.
Сделать ей «лучшее фото в жизни» — идеальный кадр, который ей точно понравится. А если повезёт, то и совместное селфи щёлкнуть.
***
Бо Дам впервые оказалась в таком огромном кафе.
Она крутила головой по сторонам, словно турист, впервые выбравшийся в город.
Прямо в помещении росли пальмы, а на огромной стене во всю высоту транслировалось видео с изумрудным океаном. Звук плещущихся волн совершенно не походил на шум прибоя на её родном острове.
На Ёнвандо волны были дикими и суровыми, а здесь, на экране, океан ласково и красиво набегал на берег.
Море морю рознь, но она с рождения видела только одно.
Бо Дам всегда планировала расширить свой бизнес и на материк. Поэтому она никогда не считала себя «лягушкой в колодце», не видящей дальше собственного носа. Но сейчас поняла, что была именно ею.
Впервые ночевала в хорошем отеле, впервые заворожённо смотрела на ночной город. Впервые провела ночь с мужчиной, впервые пошла на такое свидание. Всё это было для неё в новинку.
Щёлк.
Услышав звук, Бо Дам повернула голову.
Хёк, опустив поднос на столик, протянул ей телефон с фотографией.
— Невозможно было не сфотографировать такую красоту.
— Вы просто мастер делать комплименты.
В ответ на её упрёк Хёк, словно доказывая свою невиновность, сунул телефон ей под нос.
— Сами посмотрите. Разве я вру?
Бо Дам для вида мельком взглянула на экран.
— …Вау. И правда красиво.
— Я же говорил.
Бо Дам неотрывно смотрела на себя на фото.
Девушка на снимке казалась симпатичнее той, которую она каждый день видела в зеркале.
Видеть себя на фоне сочной тропической зелени было непривычно, но результат ей определённо понравился.
Хёк, любуясь своим шедевром, философски изрёк:
— А вам, Соль Бо Дам, зелёный к лицу больше, чем синий. Ваш персональный цвет — не море, а лес.
От такой абсурдной шутки Бо Дам тихо рассмеялась.
Если задуматься, в её жизни почти не было поводов для смеха. Не было возможностей радоваться, да она и не пыталась их искать. Хуже того — она даже не осознавала, что живёт без улыбки.
Док Го Хёк стал первым, ради кого она сделала шаг навстречу чему-то новому. И дело не в свидании или ночи в отеле. Впервые она выбрала себя, отодвинув на задний план мысли о матери и своём положении.
Хёк подвинул к ней чашку.
— Говорят, это их фирменный напиток. Попробуйте. Если не понравится, я отдам вам свой.
Внизу был крепкий кофе, а сверху — шапка сладких взбитых сливок. Бо Дам сделала глоток и тут же отодвинула чашку.
— Горько.
Хёк рассмеялся. Теперь всё, что она делала, казалось ему очаровательным.
— Тогда пейте это. Должно понравиться.
Это был клубничный шейк.
Хёк заказал его про запас, догадываясь, что кофе может ей не понравиться.
Бо Дам припала к трубочке и стала пить сладкий шейк. А Хёк забрал её надпитый кофе. Наблюдая за ним, Бо Дам задумчиво произнесла:
— Знаете, а я и правда была той самой лягушкой в колодце.
Ей казалось, что она знает о жизни всё, что нужно. Но, оказывается, она столького не видела. И столького ещё не пробовала.
— Я думала, что мой мир — это всё, что существует. Даже не пыталась заглянуть дальше.
— Большинство людей так и живёт, думая, что их мир — это всё.
Когда Хёк только начинал работать помощником режиссёра, старший коллега сказал ему одну вещь:
Не думай, что точка, где ты стоишь — это максимальный угол обзора.
Чем дальше ты отходишь с камерой, тем больше помещается в кадр.
Тебе кажется, что дерево — это всё, но за ним есть лес. Отойдёшь дальше — увидишь пейзаж, а если отдалишься ещё больше, откроется целый мир, о котором ты и не подозревал.
Но в этом таилась ловушка.
Пытаясь охватить всё больше и больше, ты в итоге перестаёшь радоваться тому, что видишь, какими бы прекрасными ни были виды.
Поэтому Хёк спросил:
— А обязательно смотреть дальше, чтобы жить хорошо?
— Не знаю.
— Если человек счастлив в своём маленьком мире, то, по-моему, это и есть истина.
Его слова звучали убедительно.
— И вообще, вы просто не в курсе, но вы, Бо Дам, та ещё экстремалка. Какая из вас лягушка в колодце?
— Я?
— Конечно. Мы ещё даже встречаться не начали, а уже целовались и спали вместе.
В его глазах плясали лукавые искорки.
Но Бо Дам не смутилась, а ответила совершенно спокойно:
— Ну, раз мы разобрались с чувствами, почему бы и нет. Мы же не дети малые.
— И впрямь экстремалка.
Бо Дам усмехнулась. По правде говоря, ей было дико неловко, но она не хотела этого показывать.
Как ни крути, она провела с ним ночь по собственному желанию. Отрицать это глупо. Оставалось только принять ситуацию с максимальным изяществом.
— Я сяду рядом?
Он не ждал ответа.
Хёк встал и пересел на диванчик рядом с Бо Дам.
— Зачем вы сюда сели?
— Сделаем фото на память.
— На память о чём?
— О первом дне наших отношений.
Почему-то фраза «день отношений» смутила её куда больше, чем слово «экстремалка».
Хёк поднял телефон.
— Смотрите сюда.
Бо Дам уставилась в объектив. Собственное лицо на экране казалось ей чужим.
Если вспомнить, она никогда толком не делала селфи. В её галерее хранились разве что расписания приливов и отливов да прайс-листы на сушёные морепродукты.
Хёк посмотрел на её напряжённое лицо на экране.
— Непривычно?
— Немного.
— Тогда смотрите на меня.
Бо Дам послушно перевела взгляд на его отражение в экране.
Его чёткие, правильные черты лица отлично смотрелись в кадре.
— А вы симпатичный.
— Я вообще-то хорош собой, разве нет?
— Вас в Сеуле скромности не учили?
Ха-ха. Хёк искренне рассмеялся.
— В наше время излишняя скромность никому не нужна. Нужно уметь себя подать. Иначе как бы я такую девушку на свидание вытащил?
Не дав ей возразить, Хёк обнял её за плечи. И мягко потянул к себе. Бо Дам подалась навстречу.
Глядя на неё через экран, Хёк скомандовал:
— А теперь улыбнитесь. Скажите «сы-ы-ыр».
Но Бо Дам не из тех, кто улыбается по команде.
А Док Го Хёк не из тех, кто отступает.
Его пальцы, лежавшие на её плече, пришли в движение.
Щекоть, щекоть.
Было щекотно. И плечу, и сердцу.
Бо Дам не выдержала и прыснула со смеху. И в этот самый момент…
Щёлк.
Сработал затвор камеры.
Счастливое мгновение стало историей.
Фотография тут же улетела в мессенджер Бо Дам.
Это был первый настоящий портрет в её телефоне.
Глядя на фото, Бо Дам мягко улыбнулась.
Ей было радостно и тепло.
Впервые с тех пор, как ушёл отец, она испытывала такие чистые, ничем не омрачённые чувства.