Шурх, шурх.
Бо Дам никак не могла уснуть.
Она старалась ворочаться как можно тише, но тут раздался низкий голос:
— Что, не спится?
— Да. Сон почему-то не идёт.
Ещё бы. Спастись от верной смерти, а потом получить неожиданное признание — тут уж не до сна.
Хёку, похоже, тоже не спалось.
— Мне тоже.
Хёк с шорохом повернулся к ней. Бо Дам невольно натянула одеяло до самых плеч.
— Наверное, из-за стресса. Перенервничали, вот и не спится.
— Нет. Я не могу уснуть из-за вас, Соль Бо Дам.
Бо Дам так и не ответила на его признание. Он собирался по-мужски дать ей время, но почему-то начинал терять терпение.
— Так и не ответите?
— Я не то чтобы отказываю, просто думаю.
Значит, это не отказ. Для Хёка это прозвучало как зелёный свет. Ему захотелось окончательно склонить чашу весов в свою сторону.
— Вы же в курсе, что теперь у вас передо мной огромный долг?
— Конечно, в курсе.
— Тогда могу я получить свою плату за спасение? За машину денег не возьму, а вот плату за спасение жизни — хочу.
Бо Дам повернулась к нему.
— Сколько вы хотите?
Она была готова компенсировать всё, что он попросит. Если сразу всей суммы не найдётся — будет выплачивать в рассрочку.
Но Хёку нужны были не деньги.
Шух. Его рука легла на край её кровати.
— Давайте спать, держась за руки.
Ему нужны были не деньги, а её рука.
Хёк подпёр голову рукой и пристально посмотрел на Бо Дам.
— То ли освещение такое удачное, то ли вы и правда такая красивая.
Опять эти наглые шуточки.
— Какое освещение? Тут вообще темно.
— Значит, и правда красивая.
Тук. Сердце Бо Дам ёкнуло.
Узкая комнатушка, куда едва пробивался лунный свет. Он — на расстоянии вытянутой руки. И говорит слова, от которых всё внутри переворачивается. Всё это действовало на неё безотказно. Казалось, даже пульс участился.
— …Фу-ух.
Бо Дам прерывисто выдохнула. Хёк тут же подловил её:
— Вы что, волнуетесь?
— Н-нет. С чего бы мне?
— А я волнуюсь.
Хёк взял её за руку. Бо Дам замерла как вкопанная.
Он переспросил:
— …Всё ещё не волнуетесь?
Волновалась. Ещё как.
Но, вместо того чтобы признаться, Бо Дам промолчала.
Так нелепо и глупо — дрожать и нервничать только из-за того, что он взял её за руку.
— Нет. Совсем не волнуюсь. Ни капельки.
В отличие от Бо Дам, пытающейся скрыть свои чувства, Хёк был предельно откровенен:
— А я волнуюсь. Сердце сейчас из груди выскочит.
Он открыто расшатывал её оборону.
И от этого лицо Бо Дам загорелось.
Освещение тут было ни при чём, но даже в темноте Хёк казался ей сейчас особенно красивым.
— Чего вы так смотрите?
От неловкости она попыталась перевести всё в шутку.
Хёк не ответил, лишь мягко поглаживал её ладонь. Глухой стук сердца, казалось, отдавался у неё в ушах.
Тук, тук, тук.
Пульс словно отбивал ритм вслух. Быстро и чётко.
Знал он об этом или нет, но Хёк приподнялся на локте и встретился с Бо Дам взглядом.
— А по-моему, вы тоже волнуетесь.
— …
— Я не прав?
— Правы. Волнуюсь.
Бо Дам наконец сдалась.
Прятаться дальше было бессмысленно. Его рука, крепко сжимающая её ладонь. Взгляд, от которого не скрыться. Дыхание, касающееся лица. Всё это заставляло её сердце колотиться.
Когда она поняла, что напряжена даже сильнее, чем во время прилива, у неё вдруг возникло странное чувство. Ей показалось, что губы Хёка вот-вот коснутся её губ.
Она слегка прикрыла глаза.
Чмок.
Губы коротко соприкоснулись и разошлись.
Мимолётный поцелуй.
Бо Дам приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что ей не показалось. Лицо Хёка было прямо перед ней.
Они смотрели друг на друга, охваченные взаимным напряжением.
Чмок.
Губы снова встретились, и на этот раз он не отстранился.
Их носы соприкоснулись.
Почувствовав его свежее дыхание, Бо Дам осторожно приоткрыла губы.
Горячий выдох окатил её, словно волна.
— …Ха.
И тут же влажный, мягкий язык проник внутрь, по-хозяйски исследуя её рот.
Они сплелись языками.
Хёк поймал её робкий язык, обвился вокруг него и с силой втянул.
— М-м…
От этого незнакомого, дерзкого вторжения Бо Дам вскинула руки.
Она растопырила пальцы, будто собиралась оттолкнуть его, но на этом всё и закончилось. Словно ребёнок, замерший в игре «Море волнуется раз», она застыла с полуоткрытым ртом.
С каждым движением их сплетённых языков тело охватывал жар, а силы утекали. Её руки бессильно опустились Хёку на плечи.
Тело и разум пылали.
Для Бо Дам это был первый поцелуй.
Но ей так не хотелось, чтобы он догадался.
— Ха-а…
Коротко выдохнув, Бо Дам попыталась отвечать на его движения.
Но чем неумелее были её попытки, тем глубже и напористее проникал Хёк.
Это походило на ураган, разразившийся прямо у неё во рту. Ощущения были совершенно новыми, но ей нравилось.
Поэтому она обхватила его за шею. И в тот же миг он прикусил её нижнюю губу.
— …Ах.
Выпустив её губу, Хёк открыл глаза.
Лицо Бо Дам было совсем близко. Прикрытые глаза, влажные, чуть приоткрытые губы. Их грудные клетки соприкасались.
Сердце грозило разорваться.
Её неумелый, робкий поцелуй лишил его остатков разума.
Он даже не помнил, в какой момент оказался на её кровати и навис над ней. И не заметил, когда она обхватила его за шею. Одно он знал точно: везде, где их тела соприкасались, пылал огонь.
Но это не шло ни в какое сравнение с мучительным жаром его лихорадки.
По спине пробежали мурашки, кровь прилила к низу живота. Сам не осознавая, что делает, он крепко обхватил её за талию, прижимаясь ещё теснее.
Хёк жадно вбирал в себя её дыхание, не оставляя ни миллиметра пространства.
— М-м-м.
Тело закипало. Вполне естественная мужская реакция.
Хёк отпустил её руку и зарылся пальцами в её волосы.
Ощущение её округлого затылка в ладони было до одури приятным. Он притянул её к себе, сминая её губы своими.
Он готов был поклясться, что не планировал ничего подобного.
Просто она показалась ему невыносимо красивой, просто забилось сердце, и он сам не понял, как поцеловал её.
А теперь всё тело горело от желания.
Ему до безумия захотелось завладеть ею прямо сейчас.
Рука, лежавшая на талии, скользнула по плоскому животу и медленно двинулась вверх.
— П-подождите…
Как только его большая ладонь коснулась голой кожи, перед глазами Бо Дам вспыхнуло лицо мамы.
— …Ха-а.
Резко придя в себя, Бо Дам оттолкнула его.
В лунном свете было отчётливо видно, как раскраснелось лицо Хёка и как тяжело он дышит.
— Ха…
С шумом выдохнув раскалённый воздух, Хёк приподнялся.
— …Простите. Сам не понял, как сорвался.
Бо Дам чувствовала то же самое. Но слова застряли в горле. В такой ситуации она просто не знала, что говорить.
Ясно было одно: целоваться с Док Го Хёком ей понравилось.
Сердце бешено колотилось, тело сладко ныло. Но пойти дальше у неё не хватило смелости.
Спустившись с кровати, Хёк посмотрел на неё и спросил:
— Я должен… извиниться?
Он просто следовал своим чувствам и инстинктам. Если не считать искреннего желания, никаких дурных намерений у него не было.
Но если ей было неприятно, он был обязан извиниться.
Хёк переспросил:
— Если вам было противно, скажите. Я извинюсь.
— …Нет.
Противно ей точно не было.
— Это просто… была ошибка.
Это всё, что она смогла из себя выдавить.
— Давайте просто… забудем. Как будто ничего не было.
— А как можно забыть то, что уже было?
Взгляд Хёка изменился. Таким она его ещё не видела.
— К тому же, с моей стороны это не было ошибкой.
Бо Дам вздрогнула. Губы всё ещё горели, а мысли путались, как во время шторма на мосту.
Глядя на её растерянность, Хёк решил чётко расставить все точки над «i»:
— Я никогда не целуюсь по ошибке.
Бо Дам прикусила губу.
Похоже, ошибкой это было только для неё.
И тут Хёк добавил, и прозвучало это почти как приказ:
— В следующий раз не совершайте со мной таких «ошибок».
Его слова ударили как предупреждение.
— Потому что в следующий раз я это за ошибку не сочту.
Как только он закончил, по окну забарабанил дождь.
Тук, тук-тук-тук…
Казалось, ещё секунду назад было абсолютно тихо. Но теперь шум капель отдавался у неё в ушах оглушительным грохотом.
В голове всё перемешалось.
Ей хотелось списать всё на минутную слабость, но на эту её попытку Хёк только что повесил красный предупреждающий знак.
***
Дождь лил до самого следующего дня.
Мост по-прежнему оставался под водой, а машины, смытые течением в сторону материка, криво болтались на мелководье. Пришлось вызывать эвакуаторы.
Первым вытащили внедорожник Хёка.
К счастью, он оказался ремонтопригодным. Хваленая проходимость дала о себе знать.
— Двигатель цел, но салону конец. Придётся менять сиденья и всю обшивку. Как только посчитаем, скину вам смету.
— Подменную машину дадите?
Сотрудник страховой высоко поднял зонт.
— Хоть сейчас.
Прямо за ним стоял новенький автомобиль той же модели, что и у Хёка. Единственное отличие — он был ярко-жёлтого цвета.
— Приметный, мне нравится.
— Если будут вопросы, звоните по номеру на визитке. А по срокам ремонта и стоимости мы вас сориентируем чуть позже.
Хёк кивнул.
Страховщик поклонился и ушёл.
С машиной Бо Дам всё было куда хуже. Представитель её страховой и хозяин местной автомастерской осмотрели фургон и синхронно покачали головами.
— Вода попала в двигатель, повреждения слишком серьёзные. Не факт, что вообще удастся починить.
— Да что тут юлить, говори как есть, — цокнув языком, рубанул правду-матку владелец мастерской. — Её даже на запчасти не продашь. Прямая дорога на свалку. Только в утиль.
Бо Дам тяжело вздохнула. Она этого ожидала, но услышать приговор вслух всё равно было больно.
— На всякий случай всё-таки отгоните её в сервис и посмотрите.
Хоть машина и была подержанной, для Бо Дам она стала первым собственным авто. Дело было даже не в деньгах, она много для неё значила.
Вслед за внедорожником Хёка эвакуатор увёз и синий фургон.
Когда они скрылись из виду, Бо Дам повернулась к мосту.
Вода всё ещё перекатывалась через бетонные плиты, бурля и пенясь. Перебираться было опасно. Придётся остаться на материке ещё на день. Им обоим.