Контент удален!

— Да, Е Со. В аптеке всё спокойно? Не тяжело?

Голос матери звучал на удивление мягко. Похоже, поездка за город с однокурсниками и долгожданный отдых подняли ей настроение.

— Да, мам. У вас там не холодно?

— Это же горячие источники. Замёрзнем — просто залезем в воду. Раз всё спокойно, то хорошо. Заприте там всё как следует, а Су Мин передай, что я вечером ещё позвоню. Ой, постойте, надо же нашему Чон У набрать, узнать, как он там. Вдруг простудился.

Е Со положила трубку. Разговор, как всегда, закончился на Мин Чон У, но сейчас это не так сильно задевало.

Наверное, потому, что недавно мать призналась, что желает ей счастья с Чхве Ин Ха, и показала свои истинные чувства. Осознание того, что мать по-своему любит её, сняло тяжесть с души, и Е Со почувствовала себя куда спокойнее.

— Это мама. Спрашивала, всё ли в порядке…

— Добралась уже? Ладно, лучше рассказывай про того сонбэ. А? Фармацевту ни слова не скажу, зуб даю! Даже если кто-то проболтается, это точно буду не я!

— Да, всё так. Мы решили встречаться. Прошло уже около двух недель… Завтра утром он обещал позвонить. Он студент, но у него есть свой бизнес, так что он жутко занят.

— Бизнес? Какой ещё бизнес?

— Что-то связанное с программированием и кибербезопасностью. Я в этом не разбираюсь, так что подробностей не знаю. В общем… пока особо и рассказывать нечего. Мы знакомы уже почти год, но на нормальном свидании были всего два раза…

— А он симпатичный? Из богатой семьи? Раз он с твоего факультета, значит, мозги точно варят… Блин, я сейчас лопну от любопытства! Впрочем, стала бы такая рассудительная Мин Е Со встречаться с кем попало? Сама во всём разобралась, не дурочка. Это же твой первый парень!

Чо Су Мин прыгала от радости, будто это касалось её самой. Но от её следующих слов, вылетевших пулемётной очередью, Е Со нервно вздрогнула:

— Главное, чтобы это был не тот мудак, который водил тебя за нос. Помнишь, мы как-то закрыли аптеку, взяли по пиву в магазине напротив, и ты рассказывала? Что какой-то сонбэ сказал, будто ты ему нравишься, но встречаться он не может. А когда ты стала общаться с другим старшекурсником, у него от ревности крышу сорвало, и он требовал, чтобы вы оба ни с кем не встречались. Вот же больной ублюдок!

— …

— Лишь бы не такой урод. О, добро пожаловать!

Болтовня Су Мин оборвалась только с появлением клиента. Е Со тоже поздоровалась с вошедшим, отчаянно пытаясь сохранить невозмутимое лицо. Она ни за что не могла признаться, что этот «больной ублюдок» и владелец дорогущей ручки — один и тот же человек, который теперь стал её первым парнем.

— Онни, что вообще у таких парней в голове? Я же вижу, что нравлюсь ему, но он заявляет, что мы не можем быть вместе. При этом бесится, когда я общаюсь с другим сонбэ, и предлагает нам обоим оставаться одинокими до самого выпуска… Это же бред, скажи?

— Чего? Это что за психованный ублюдок-манипулятор? Даже не думай с ним связываться. Он же конченый! Только не говори, что он тебе тоже нравится? Ты же не втюрилась в него? А?

— Нет, онни. У меня к нему вообще никаких чувств… Абсолютно.

Слава богу, тогда она соврала. Если бы Е Со сказала правду, проницательная Су Мин мигом бы догадалась, кем был этот «психованный ублюдок».

А если бы Су Мин узнала, что Е Со трижды признавалась в любви и трижды получала отказ, — даже страшно представить, какое у неё было бы лицо. Она ведь сама говорила, что Е Со совсем не умеет скрывать свои чувства.

Но в итоге Хан Джу Хёк сам протянул ей руку. Сдался, поднял белый флаг и признался, что больше не может сопротивляться.

Так что всё хорошо. Даже если мы не проведём Сочельник вместе… это из-за работы. Ничего не поделаешь.

Теперь они официально пара. Хан Джу Хёк — её парень. От одной этой мысли сердце переполняла радость.

Наверное, именно это чувствуешь, когда наконец-то ловишь ослепительный, недосягаемый свет и зажимаешь его в ладонях, зная, что теперь он только твой.

***

На встречу в Сочельник она уже и не надеялась. Увидеться двадцать пятого — тоже было бы отлично. Пусть не канун, но всё же Рождество. Однако звонок утром двадцать четвёртого разрушил все планы.

— Что поделать. Похоже, мы увидимся только в следующем году.

— Что? В следующем году?

— Дедлайн по проекту перенесли на второе января. Судя по всему, раньше мы не закончим.

— …

— Я смогу урывать минутки для звонков, но встретиться не получится.

— Значит, и тридцать первого не выйдет… Раз дедлайн второго января.

— Да. Скорее всего… не выйдет.

Даже во время разговора на заднем фоне не стихал стук по клавиатуре и обрывки фраз, переполненных непонятными терминами. Он действительно был занят по горло. То, что он умудрялся вовремя звонить в такой суматохе, уже казалось чудом.

— Сонбэ, а если я ненадолго заскочу к вам в офис? Каким бы занятым вы ни были, вам же нужно есть. Мы могли бы пообедать где-нибудь поблизости полчасика, как вам?

— Никак. Сегодня приезжает заказчик с промежуточной проверкой, а завтра весь день брифинги. Компания, заказавшая проект, — глобальная корпорация с головным офисом в Штатах, так что придётся проводить долгие видеоконференции с учётом разницы во времени.

— А… понятно. Хорошо, ничего не поделаешь.

Голос предательски дрогнул и упал. Е Со натянула улыбку, изо всех сил стараясь звучать бодро.

Не ной. Он с самого начала предупреждал, что работа часто будет на первом месте. Просил не обижаться.

— С третьего января я смогу немного выдохнуть. Пожалуйста, подожди до этого времени.

— Да, конечно. Сейчас главное — работа, так что сосредоточьтесь на ней… Увидимся после третьего января.

— Спасибо, что понимаешь.

Он тихонько выдохнул, словно сбросив напряжение.

— Другая девушка на твоём месте устроила бы скандал и начала капризничать. Трепать нервы, поддавшись эмоциям, когда человек зашивается на работе… Это эмоциональное истощение — одна из причин, почему я избегал отношений. Но ты, Е Со, совсем другая.

— …

— Я буду звонить, когда появится свободная минута. Если что-то случится, пиши, хорошо?

— Да, конечно.

— Всё, мне пора бежать. Прости.

— Да, сонбэ. Обязательно ешьте, даже если…

Связь оборвалась. Е Со бессильно опустила телефон на кухонный стол. Взгляд упал на настенный календарь. Изо рта сам собой вырвался тяжёлый вздох.

Ладно Рождество, но если бы мы увиделись хотя бы в последний день года, тридцать первого…

Но выбора не было. Ни у неё, ни у него. Разве можно упрекать человека за то, что он работает? Как он и сказал, она не хотела поддаваться эмоциям и трепать ему нервы. Ей совсем не хотелось быть капризной, истеричной девушкой. Правда, не хотелось.

И всё же обиду было не унять. И тоску — тоже. Ей казалось, будто её бросили совсем одну во всём мире: в груди стоял ком, а на глаза наворачивались слёзы.

Впрочем, если бы его не было, она бы всё равно провела Рождество и конец года в одиночестве. Да, она договорилась встретиться с Чхэ Рин, Ми Джу и Сэ Ын перед самым Новым годом, но это не касалось ни сегодняшнего дня, ни завтрашнего, ни кануна Нового года.

Хватит. Успокойся, Мин Е Со. Лучше используй это время, чтобы написать побольше глав. Сонбэ ведь тоже сейчас пашет как проклятый.

Е Со сердито потёрла глаза, в которых стояли слёзы, и встала из-за стола. Что такого особенного в этом Рождестве? Она соберётся с силами, будет много писать, посмотрит сериалы и шоу, на которые не хватало времени, включит рождественский фильм. Ах да, ещё нужно купить кусок рождественского торта в пекарне на десерт. Вот и всё.

Так пара дней пролетит незаметно. А вместе с тем немного утихнет и жгучая тоска — желание хоть на мгновение увидеть сонбэ, поговорить с ним, почувствовать его тепло.

***

До тридцать первого декабря они больше не созванивались. Чем ближе подбирался дедлайн — второе января, — тем сильнее он был занят, и даже сообщения приходили всё реже.

Единственным утешением стало присутствие бабушки. Бойкая и энергичная Юн Ми Силь планировала погостить до начала января, а затем вернуться к себе в деревню.

— Бабушка, я дома.

— Мам, мы пришли.

— Ой, явились, трудяги вы мои! Вам приготовить чего-нибудь на перекус? Я тут лепёшек с полынью наделала.

Бабушка радостно встретила дочь и внучку, вернувшихся из аптеки. Судя по всему, она весь день не сидела без дела: прибралась в квартире и наготовила кучу еды. В углу лежали пенопластовые коробки и мотки шпагата — явно для отправки посылки.

— Мам, это что такое? Чон У отправлять собралась?

— А как же. Внучок-то мой один на чужбине мается, должна же бабка хоть так его порадовать. Сделала острую квашеную камбалу, минтай и кальмаров солёных. Их же можно в самолёт, да? Наш Чон У их страсть как любит. Гляди, я и сушёного кальмара, и анчоусов нажарила, умаялась вся. И с кочуджаном, и в соевом соусе.

— Ох, сколько же ты наготовила. Сейчас упакуем как следует, и всё дойдёт без проблем.

Мать, рассматривая контейнеры с едой, так и светилась. Видимо, мысль о посылке для Чон У грела ей душу.

— То-то же, до чего техника дошла! Е Со, ты куда пошла? А ну, съешь лепёшку с полынью!

— Спасибо, бабушка, я плотно поужинала. Пойду в душ.

Привычная картина. Каждый раз, когда бабушка приезжала из деревни, она закатывала рукава и готовила горы любимой еды для внука, живущего за границей — в этом была её главная радость. Не сказать, чтобы к внучке она относилась холодно. Часто давала карманные деньги и всегда встречала с улыбкой.

Вот только она понятия не имела, какие блюда любит её внучка. Те же паровые лепёшки с полынью Е Со почти не ела. Тток с полынью или суп она любила, но именно эти лепёшки из-за их специфической текстуры ей совсем не нравились.

Впрочем, Е Со не злилась на бабушку и не чувствовала обиды. Наверное, потому, что уже очень давно приучила себя не лелеять ложных надежд.