Куда бы его ни перевозили, день за днем ночи были невыносимо долгими и холодными. Он так сильно скучал по маме, что кусал губы, обнимал подушку, зарывался в нее лицом и беззвучно плакал.
Последнее Рождество. Огни рождественской елки за окном. Последний подарок мамы...
Джун Соп засыпал, каждый раз касаясь рамки, поверх которой была приклеена дешевая репродукция, зарываясь пальцами в волосы и с силой утирая слезы ладонями. Обида на Джи Ука росла так же стремительно, как и тоска по маме. Обида перерастала в отвращение, закипала ненавистью и жаждой мести. Отвращение к самому себе за то, что когда-то он безгранично обожал Джи Ука, и горькое сожаление медленно разрушали Джун Сопа изнутри.
— Джун-а.
Рука, потянувшаяся к отступающему Джун Сопу, дрожала. Рука, так похожая на его собственную. Отец, который использовал его как приманку, чтобы загнать маму в ловушку.
— Не хочу. Не подходите ко мне.
Лицо, так похожее на его собственное, тоже исказилось, словно отражение в зеркале.
— Выходит, мне... не следовало появляться на свет.
— Что ты такое говоришь? Кто тебе это сказал? Председатель Тэ Си Хван? Со У? Кто, кто это сказал? Как они посмели заявить такое тебе!
Джун Соп стиснул зубы.
— Не заблуждайтесь. Я людей из той семьи в глаза не видел. Дедушку, нет, председателя, я в последний раз видел в Нью-Йорке, когда мне было пятнадцать.
— Тогда почему ты говоришь такое!
Подняв голову, он увидел, что лифт так и стоит на подземном этаже. Только тогда он понял, что не нажал кнопку тридцать третьего этажа.
Ты и правда отброс.
Слова Ли Сопа вонзились в горло.
И ты так по-ублюдски отзываешься о родном отце?
Родной отец. Джун Соп потер лицо сухими ладонями и снова нажал на кнопку этажа.
В дверях лифта он видел свое отражение — то, как он кричал на Джи Ука. Этого не могло быть, но он видел всё так же ясно, как в зеркале или в кино. Всё потому, что он прокручивал эту сцену в голове сотни, тысячи раз.
Глаза защипало. Джун Соп неотрывно смотрел на красные цифры над дверями лифта. Слегка вскинув подбородок, он скрывал покрасневшие глаза даже от самого себя. Хватит. Только не последняя сцена. Нужно оборвать воспоминание. Хватит. Ноги уже сковало льдом.
Заснеженные горы, деревья. Кошмар начинался снова. Холодно. Джун Соп растер предплечья. Он отчаянно пытался вспомнить то, что помогло бы прервать этот кошмар. Женское тело, уютный запах кожи, горящие глаза, сфокусированные только на нем. Этого будет достаточно.
Лифт ехал слишком медленно. Он всегда был таким медленным? Удушающее чувство, словно в тюремной камере, сдавило горло. Джун Соп сквозь зубы процедил ругательство. Выйдя в коридор, он не побежал, но зашагал так быстро, что это мало чем отличалось от бега. Он распахнул дверь в свой кабинет, но девушки там не было. Черт. Джун Соп замер на месте и обеими руками зачесал волосы назад. Он закрыл глаза и тяжело выдохнул. Гнев и раздражение ударили в голову.
Он изо всех сил призвал на помощь разум и попытался себя успокоить. Разве он сам не говорил, что приходить необязательно и она может ехать домой? Поднялась сюда из чувства долга, но, обнаружив, что начальника Ю нет и они останутся наедине, просто ушла.
Перед глазами снова всплыло лицо девушки, которая все последние дни лишь холодно его отвергала. Оценка Ли Сопа верна. Пусть она и прикомандированная, но все же сотрудница компании, а он со своей должностью управляющего вел себя как последний ублюдок.
Ён У Гён говорила, что её отец работает директором школы. Человек строгих правил, который даже не решается надеть в школу дорогой галстук. Человек, которого так уважают и любят, что давно выпустившиеся ученики время от времени приходят к нему поздороваться. У неё есть милая собачка, а мама волнуется, когда дочь поздно возвращается с работы, — в воображении сама собой возникала обычная, теплая семья. Она говорила, что стоит ей вернуться домой и потрогать лапки своей собаки, как все тревоги забываются. Если подумать, взгляд Ён У Гён всегда казался ясным и твердым. Наверное, именно благодаря такой семье.
Поэтому, глядя на такого ублюдка, как я, она порой не может скрыть презрения?
И поэтому, стоит ей увидеть беленького Ли Сопа, она тут же расслабляется? Чувствует родство из-за запаха домашнего тепла?
Комплекс неполноценности свернулся в животе тугим змеиным клубком. Опустив голову, Джун Соп зарылся пальцами в волосы и с силой надавил ладонями на плотно закрытые глаза. Ледяные кончики пальцев согревались теплом кожи головы, а горящие от гнева глаза остывали под ладонями.
Услышав щелчок открывающейся двери, Джун Соп обернулся.
В дверях стояла У Гён, прижимая одной рукой папку.
— Где вы были?
— Ходила в пиар-отдел за кое-какими материалами...
— Я же велел подняться и подумать над своим поведением.
У Гён коротко поклонилась.
— Я проспала. А как только проснулась, позвонил управляющий Тэ Ли Соп, и я так растерялась, что...
Проспала... Звонок от Тэ Ли Сопа... Стоило представить эту женщину в постели, еще не до конца проснувшуюся и говорящую по телефону с Ли Сопом, как где-то внутри словно что-то взорвалось. Ха. Джун Соп усмехнулся. Он сделал шаг вперед, и женщина отступила еще немного назад.
— Решили оправдываться вместо раскаяния?
— Извините. Я понимала, что должна была связаться с вами по дороге, но не смогла.
— Почему же?
— Я немного... Нет. Простите.
У Гён повернула голову и отступила в сторону, словно показывая, что разговор окончен. Джун Соп резко вытянул руку и притянул У Гён за затылок. Вскрикнув, У Гён прижалась к его телу. Волосы под его пальцами все еще были влажными. Стоило ему растрепать их, как в нос ударил резкий запах шампуня.
И в таком виде она ехала в машине Тэ Ли Сопа? Сидела с ним рядышком?
Рука непроизвольно сжалась. В таком положении он удерживал У Гён за затылок. Запрокинув голову, У Гён посмотрела на Джун Сопа.
— Давай, оправдывайся дальше.
У Гён попыталась убрать руку Джун Сопа со своего затылка и вывернула голову. Если она думала, что сможет так вырваться, то сильно ошибалась. Джун Соп и глазом не моргнув вернул её голову в прежнее положение. Глаза У Гён сузились. Встретившись с ней взглядом, он спросил:
— Почему вы игнорируете мои сообщения?
— Что значит игнорирую...
— А, ну да. Вы, наверное, совсем забыли, пока говорили с Тэ Ли Сопом и ехали сюда вместе?
— Ничего подобного.
Ее спокойный голос вывел его из себя.
— Отпустите...
Он заткнул ей рот прежде, чем она успела сказать «отпустите». Сама ведь говорила, что ей нет оправданий, а болтает без умолку. Когда он протолкнул язык ей в рот, У Гён стиснула зубы, словно не собираясь позволять вторжение. Скользя по её зубам, сомкнутым словно створки раковины, Джун Соп, как бы насмехаясь над этой обороной, прижался к ней еще плотнее. Твердая пластиковая папка вдавилась в грудь У Гён, но она продолжала упрямо держать её.
— Опусти папку.
Прошептал он ей на ухо, прикусывая мочку. У Гён шумно выдохнула и замотала головой. Когда он втянул в рот мочку её уха с черной родинкой, её плечи вздрогнули. И все же она не слушалась.
Джун Соп завел руку ей за спину. Сделав вид, что гладит гладкий изгиб талии, он в одно мгновение скользнул внутрь. Его ладонь сжала круглую ягодицу. Рука свободно двигалась, словно показывая, что он в любую секунду может стянуть с нее черные брюки без пуговиц и молнии.
— Ах, подождите...
Наверняка она хотела сказать «нет», но у нее просто не было на это сил. Папка, преграждавшая им путь, наконец упала. В полуприподнятом состоянии У Гён оказалась в кабинете управляющего. Как только он отпустил её ягодицы, она поспешно отшатнулась и ударилась спиной о стену. Благодаря руке Джун Сопа, подставленной под затылок, она не ударилась головой. Джун Соп протяжно выдохнул и внимательно посмотрел на У Гён.
— В пятницу вечером у меня не было никаких дел.
Джун Соп сам усмехнулся нелепости собственных слов.
— Я напился и просто пришел.
Он старался избегать подобного, но в зависимости от собеседника выдавались дни, когда приходилось перебарщивать с алкоголем. С того момента, как он почувствовал, что опьянел от вина, перед глазами всплывали красные губы этой женщины. Закрывал ли он глаза, вливал ли в себя алкоголь, вел ли ломающие голову рабочие разговоры, подыгрывая неловким шуткам пьяного собеседника — он думал только о ней. Теплое разгоряченное тело, упругая, как мягкий мячик, грудь и соблазнительные глаза, смотревшие только на него, поочередно будоражили сердце и туманили разум.
— Когда я зашел в офис и увидел, что Ён У Гён здесь одна, думал, взорвусь.
Джун Соп легонько прикусил губу У Гён и отстранился.
— Этот придурок Ён Вон.
У Гён тихо прерывисто вздохнула.
— Если бы в тот день Ён У Гён зашла сюда...
— Ах...
Он втянул приоткрытые губы У Гён и протолкнул язык внутрь. Плоть с внутренней стороны щек была упругой и сладкой, как пудинг.
Просунув руку под свитер, он сжал грудь, которую она все это время прикрывала папкой. Он не стал стягивать нижнее белье, но как только податливая грудь оказалась в его власти, из губ Джун Сопа вырвался низкий звук. Все эти дни ему так сильно хотелось прикоснуться к ней, что руки сводило. Когда он потер напрягшуюся вершину прямо через тонкий бюстгальтер, У Гён, чей язык он все еще посасывал, попыталась помотать головой.
— Тебе не нравится?
Спросил он, выпуская её язык. У Гён открыла глаза и посмотрела на Джун Сопа.
— Когда вы злитесь... мне не нравится.
Тихо пробормотала У Гён, облизывая языком распухшие губы.
— Но... целоваться приятно...
Казалось, из глаз вот-вот посыплются искры. Какая дерзкая. Вместо поцелуя Джун Соп безжалостно сжал руку на ее груди. Должно быть, ей было довольно больно, но У Гён лишь нахмурилась и не издала ни звука.
— Любишь же ты по-тихому играть с людьми.
У Гён молча встретила его взгляд. Когда он осторожно почесал ногтем затвердевшую вершину, она прерывисто выдохнула, но произнесла очень четко:
— Вы же сказали, что вызвали начальника Ю.
— Ах. Забыл.
На лице У Гён отразилось облегчение. Словно только этого и дожидаясь, Джун Соп одним махом задрал ей свитер вместе с бюстгальтером. Вскрикнув, У Гён схватилась за край свитера, пытаясь опустить его, но Джун Соп оказался быстрее.
— В этот кабинет не заходят без стука.
Начальник Ю сейчас встречался с журналистом, написавшим ту чертову статью. Он вернется только к обеду, но У Гён никак не могла этого знать. Её запястья были плотно прижаты к стене, а на лице читалось желание расплакаться. Благодаря свитеру, задранному до самых ключиц, Джун Соп смог разглядеть следы, оставленные им в прошлый раз. Когда он лизнул красную отметину под ключицей, У Гён задрожала. Он протолкнул бедро между её ослабевших ног. Когда он резко подался вверх, кончики её пальцев оторвались от пола.