Контент удален!

1 - 32

— !..

Когда он вдруг уткнулся ей в шею, Ланиакея испуганно вздрогнула.

Но крепко сжатая рука не дала ей отстраниться.

Мало того что он не давал ей высвободиться, — он изо всех сил притягивал её к себе, и Ланиакее оставалось лишь беззащитно покориться.

Мягкие губы поцеловали её в шею и легонько потёрлись о кожу.

Губы не могли быть такими горячими, и всё же Ланиакея почувствовала такой жар, будто к шее прикоснулись огнём.

Она думала, что последуют такие же лёгкие поцелуи, как на лице, но Гиперион обманул её ожидания.

Он с силой прижимался губами, словно ставил на её шее клеймо.

И всякий раз не забывал сжать переплетённые пальцы.

Поэтому казалось, что, сжимая её руку, он подаёт знак — перед тем как снова её коснуться. Знак, что сейчас он будет ею упиваться.

Его губы медленно поднимались по тонкой белой шее.

Ощущение было очень странным. Горячо — и в то же время щекотно. Наверное, из-за его волос, которые касались её шеи.

Разомлевшая Ланиакея, ни о чём не думая, рассеянно смотрела на чёрные волосы прямо перед глазами.

Вдруг ей захотелось к ним прикоснуться. Интересно, они такие же мягкие, какими кажутся?

Она отчаянно старалась думать о чём-то другом, лишь бы не задумываться о том, что происходит, и тут…

— Ах!

Слегка обнажённые зубы царапнули её шею. Не больно, но достаточно, чтобы от неожиданности очнуться.

— Ланиакея.

Оторвавшись от неё, он позвал её по имени. Горячее дыхание коснулось того места, по которому он только что провёл губами, будто лизнул.

Дыхание было прерывистым. Поэтому Ланиакея не могла расслабиться.

Ей казалось: стоит ей стать хоть чуточку беззащитнее — и он так её и проглотит.

Гиперион ещё несколько раз горячо выдохнул совсем близко и снова уткнулся ей в шею.

Теперь он, в отличие от прежнего, откровенно провёл по коже языком снизу вверх, и она, схватив Гипериона за плечо, выговорила:

— Я, я же ещё не вымылась!..

Сам ведь сказал, что можно не мыться! Что до таких сокровенных мест дело не дойдёт!

По правде говоря, шею сокровенным местом не назовёшь. Её часто оставляли открытой.

Но если подумать, к ней никто и никогда не прикасался.

А Гиперион без колебаний добирался до неё. Так уверенно и естественно, будто пользовался правом, данным ему от рождения.

— Ничего страшного.

Голос, донёсшийся откуда-то снизу, кажется, звучал с усмешкой.

Лица его не было видно, и смеётся ли он на самом деле, понять было нельзя.

Ланиакея понимала лишь одно: она уже лежит на диване.

Она полулежала, откинувшись на подлокотник, и часто, прерывисто дышала.

Гиперион отстранился от её шеи и молча смотрел, как она переводит дух.

Руки их по-прежнему были крепко сплетены. Похоже, пока сегодняшнее не закончится, эту руку он не отпустит.

С этим предчувствием Ланиакея перестала напрягать пальцы.

Не выпуская одну её руку, Гиперион чуть подался вперёд и протянул другую к лежащей Ланиакее.

Его пальцы осторожно скользнули по шее, которую он только что ласкал языком, и поднялись выше. И, остановившись на округлой мочке её уха, принялись мягко её поглаживать.

— Ах!..

Он вовсе не сжимал сильно, но Ланиакея испуганно попыталась приподняться. Уже оттого, что кто-то тронул её мочку, по телу прошла странная дрожь.

Странное ощущение: будто маленькая молния пронзила всё тело, а следом повсюду осталась нестерпимая щекотка.

От этого незнакомого ощущения Ланиакея осторожно попыталась отвести руку Гипериона.

Но он перехватил её запястье.

— Вот где у вас слабое место. Хорошо, что я так быстро его нашёл.

— Слабое место… что вы имеете в виду?

— Супруги Энси говорили, что на теле у человека есть места, которые откликаются особенно чутко, куда чувствительнее других.

— Не может быть такого… Ах!

Не дав ей договорить, Гиперион легонько царапнул ногтем её мочку.

Тело её от этого прикосновения так и подскочило, как рыба, выброшенная на берег.

Убедившись, что не ошибся, Гиперион улыбнулся.

При виде этой отчётливой улыбки Ланиакея судорожно сглотнула.

Ах, теперь она, кажется, поняла.

Когда он так улыбается, ей придётся очень и очень утомиться.

Лицо Ланиакеи накрыла большая тень. Гиперион навис над ней, но тяжести, которую невозможно вынести, она не чувствовала.

Наверное, он изо всех сил старался, чтобы ей не было тяжело.

Гиперион склонился к ней. Решив, что сейчас он её поцелует, Ланиакея закрыла глаза.

Но его губы миновали её сжатые губы и прихватили мочку уха, которую он только что мучил пальцами.

— Ах!

Придавленное Гиперионом тело забилось.

Будто ждал этого, Гиперион слегка прижал её своим телом.

Запертая между Гиперионом и диваном, Ланиакея мотала головой, пытаясь высвободить ухо, но Гиперион настойчиво держал его губами и не отпускал.

Её и без того пронизывала дрожь так, что она не могла опомниться, а он ещё то оттягивал мочку губами, то прикусывал её зубами.

И всякий раз перед глазами у Ланиакеи вспыхивал свет и мутилось в голове.

Удерживая её под собой и вволю её терзая, Гиперион ненадолго оторвался от неё.

Ланиакея задыхалась так, что не могла прийти в себя.

Всё тело горело, а между ног стало влажно. Теперь она знала, что это значит.

Она не разделась, они даже не целовались, он не касался сокровенных мест — а она так распалилась.

Гиперион прошептал ей на ухо:

— Вы так чувствительны — и правда об этом не знали?

Ланиакея и сама не понимала.

Ведь не впервые в жизни ей трогают уши — почему же она не знала?

Да взять хоть сегодняшнее утро. Служанка, помогавшая ей одеться, и Хильда, ставшая новой старшей фрейлиной, помогали ей выбрать украшения.

Когда Хильда застёгивала на ней ожерелье, Ланиакея опередила её и сама надела серьги.

Я не то чтобы не знала.

Чутьё поняло это раньше неё и само не давало никому касаться её ушей.

Поэтому то, чего она сама не сознавала, теперь узнал Гиперион.

— Ничего. Достаточно того, что об этом знаю я.

Она не ответила, но он, похоже, уже прочитал ответ по её лицу.

Гиперион, по-прежнему держа её в плену своих рук, прикусил мочку её уха.

— А… ах!..

Он покусывал её так, словно хотел разжевать, и Ланиакея, даже не помышляя его оттолкнуть, лишь снова и снова коротко стонала.

Почему? Ну почему он так?

Ей уже хотелось обидеться, но тут Ланиакея вспомнила, зачем пришла в главный дворец.

Сегодня она пришла сюда, чтобы привыкнуть к мужу. Значит, он ни за что не отступит.

Пока она не примет всё, что он даёт, целиком.

Смогу ли я продержаться до утра?

Но, думая так, она не боялась. Ведь то, что он дарил ей, вовсе не было неприятным.

Ланиакея закрыла глаза.

Через по-прежнему сжатую руку он словно говорил ей, что сейчас снова доведёт её до предела.

* * *

— Уф…

Тихо выдохнув, Гиперион посмотрел на Ланиакею, которая крепко спала у него в объятиях.

Сегодня Ланиакея узнала о своём слабом месте. А Гиперион узнал о себе кое-что новое.

Оказалось, у него есть талант — доводить человека почти до предела и в самый последний миг чутко почувствовать, когда нужно остановиться.

Ланиакея, уснувшая будто без чувств, была плодом этого таланта.

Ему не нужно было касаться её между ног, чтобы знать.

Там всё было совсем мокрым.

1 - 1 13.10.26
1 - 2 13.10.26
1 - 3 13.10.26
1 - 4 13.10.26
1 - 5 13.10.26
1 - 6 13.10.26
1 - 7 13.10.26
1 - 8 13.10.26
1 - 9 13.10.26
1 - 10 13.10.26
1 - 11 20.10.26
1 - 12 20.10.26
1 - 13 20.10.26
1 - 14 20.10.26
1 - 15 20.10.26
1 - 16 27.10.26
1 - 17 27.10.26
1 - 18 27.10.26
1 - 19 27.10.26
1 - 20 27.10.26
1 - 21 03.11.26
1 - 22 03.11.26
1 - 23 03.11.26
1 - 24 03.11.26
1 - 25 03.11.26
1 - 26 10.11.26
1 - 27 10.11.26
1 - 28 10.11.26
1 - 29 10.11.26
1 - 30 10.11.26
1 - 31 новое 17.11.26
1 - 32 новое 17.11.26
1 - 33 новое 17.11.26
1 - 34 новое 17.11.26
1 - 35 новое 17.11.26