Стоило Ха Джин судорожно втянуть воздух, подавляя всхлип, похожий на икоту, как Пэк Чу Хон, опершись подбородком о её макушку, привлек её к себе ещё крепче. Его огромная ладонь накрыла влажный затылок Ха Джин, и он прошептал глухим, настолько низким голосом, что вибрация отдалась во всем её теле:

— Это я виноват...

— ...

— Хватит плакать.

От неожиданности Ха Джин и в самом деле громко икнула.

Тук. Тук. Тук.

Звук ударов его сердца, к которому она была плотно прижата щекой, казался оглушительно громким. Мужское тело пылало таким жаром, что невозможно было поверить, будто он только что вылез из ледяной воды.

Но даже сквозь пелену растерянности Ха Джин понимала: кризис создал возможность, и его враждебность вместе с отвращением к ней временно отступили.

Замерев в объятиях Пэк Чу Хона, она, всё ещё вздрагивая от остаточных рыданий, попыталась совладать с телом и медленно обняла его за талию. Она почувствовала, как у мужчины перехватило дыхание.

— Вот же... блядь... — почти процедил он сквозь зубы, но в итоге ничего не сделал, просто принимая её прикосновение.

Ха Джин прекрасно понимала, что обязана использовать этот момент в своих целях, но чужое тепло, которого она так давно не чувствовала вблизи, оказалось слишком желанным. Потеревшись щекой о его твердую грудь, она обняла его чуть крепче.

Решив, что она ищет ласки, Пэк Чу Хон опустил ладонь, лежавшую на её затылке, и начал мягко поглаживать Ха Джин по плечу. Точь-в-точь как успокаивают плачущего ребенка...

От этих касаний тело словно по волшебству начало расслабляться. В это мгновение его поглаживания казались удивительно нежными — он будто решил задвинуть всю свою враждебность на задний план. И это было неудивительно, ведь она и вправду едва не погибла...

Отбросив все посторонние мысли, Ха Джин просто растворилась в надежности его объятий. Ей нравилось это чувство безопасности и тепла, в которое её целиком укутал этот огромный мужчина. Почувствовав, что слезы наконец отступают, она уткнулась лицом ему в грудь и затаила дыхание.

Тук, тук, тук.

Сердцебиение Пэк Чу Хона стало заметно быстрее, чем минуту назад, отчего Ха Джин невольно улыбнулась.

— У тебя сердце бешено колотится.

Услышав её севший от слез голос, Пэк Чу Хон перестал поглаживать её по плечу и ответил, словно выдыхая:

— Сердце и должно колотиться.

Усмехнувшись, Ха Джин приподняла голову от его груди.

— Я же не об этом...

— А о чем тогда? — спросил он низким, ровным голосом.

Всплеск. При каждом движении вода тихо колыхалась у их ног. Ха Джин пристально посмотрела на него снизу вверх, а Пэк Чу Хон поднял руку и большим пальцем стер влагу с её ресниц.

— Знаешь, что ты сейчас очень нежный?

— Мы уже перешли на «ты»?

— Ты первый начал.

— ...Блядь, за словом в карман не лезешь.

Чу Хон уже собирался убрать руку, но Ха Джин перехватила её и прижала к своей щеке. Зрачки мужчины едва заметно дрогнули. Ощущение его огромной ладони, способной полностью закрыть её лицо, было пугающе приятным. Слегка нахмурившись, Пэк Чу Хон смотрел на неё; желваки на его скулах напряглись и снова расслабились.

Во взглядах, которыми они обменивались, глядя друг на друга, таился абсолютно недвусмысленный смысл. Вслед за этим визуальным контактом пришло то самое чувство, от которого всё внутри сжималось и плавилось вплоть до кончиков пальцев... Ха Джин слишком хорошо знала это ощущение. И тем более знала этого мужчины. Знакомое, сводящее с ума покалывание в ладонях, на сгибах локтей и внизу живота...

Медленно скользнув большим пальцем по щеке Ха Джин, Пэк Чу Хон принялся неторопливо очерчивать её губы. Это прикосновение разительно отличалось от вчерашнего. Палец, ласкавший её пухлую нижнюю губу, с нажимом надавил на плоть, заставляя рот приоткрыться.

В этот раз, не дав ему убрать руку, Ха Джин чуть склонила голову и чувственно прикусила его палец. Это было чистой воды искушение. Открытая провокация.

Жар, струившийся между их прижатыми друг к другу телами, мгновенно вспыхнул. Ха Джин отчетливо почувствовала, как в её бедра уперлась твердеющая, стремительно набухающая плоть.

Слегка прикусив и отпустив его палец, Ха Джин издала тихий стон и попыталась чуть отстраниться...

Но его мощная рука снова собственнически впилась в её талию, рывком прижимая к себе — словно он ни за что не позволит ей сбежать — и в ту же секунду жадно завладел её губами.

— М-м-м...

Их языки мгновенно сплелись. Ощущение соприкасающейся влажной, горячей плоти было настолько забытым, что по затылку Ха Джин пробежали мурашки. Чу Хон целовал её так, словно пытался сожрать живьем, но Ха Джин, не желая уступать инициативу, крепко обвила руками его шею и пылко ответила на поцелуй.

Язык Пэк Чу Хона властно и умело скользил внутри, сминая и лаская мягкую слизистую. Горячая сюна смешалась, оставляя во рту сладкий привкус. Когда он сильнее сжал её подбородок, рот Ха Джин раскрылся шире, позволяя его языку проникнуть в самую глубь.

В тот же миг его ладонь легла на её затылок, углубляя поцелуй до предела. Гибкий, настойчивый язык мужчины исследовал каждый миллиметр за её ровными зубами и гладким небом.

С влажным звуком оторвавшись от её рта на долю секунды, он тут же принялся жадно покусывать её пухлую нижнюю губу. Склонив голову, Чу Хон открыл глаза и посмотрел на Ха Джин потемневшим, затуманенным страстью взглядом. Так, словно не хотел упустить ни единой её реакции, ни единого вздоха.

Чувствительная кожа губ моментально загорелась и припухла. Захватив её нижнюю губу своими, он посасывал и прикусывал мягкую плоть, словно сладкий леденец, и от каждого этого движения под коленями сладко тянуло. Перейдя от нижней губы к верхней, он сминал и терзал её с таким упоением, что Ха Джин казалось, она вот-вот потеряет сознание от экстаза.

Как... как он может так одуряюще приятно сосать и вылизывать... Она знала, что он вел беспорядочную половую жизнь, но уровень наслаждения, отточенный на бесчисленном количестве женщин, парализовал рассудок сильнее, чем она могла вообразить.

— М-м, ах... — невольно сорвался с губ тихий, жалобный стон.

Между их телами, слитыми воедино без единого зазора, внушительный размер его каменного стояка угадывался так отчетливо, что перехватывало дыхание. Ха Джин вдруг поняла, почему прошлой ночью он водил пальцем по её горлу, оценивая размеры.

...Так вот о чем ты тогда фантазировал... Жаднее втягивая его язык, заполнивший весь её рот, Ха Джин тихо застонала. В ответ Чу Хон спустил руку с её талии ниже и бесцеремонно залез под купальник. В пальцах, грубо сжавших её обнаженную, упругую ягодицу, сквозило лишь чистое, первобытное вожделение.

Его влажный язык на секунду отступил, но лишь для того, чтобы снова ворваться внутрь, проталкиваясь в самое горло. От того, как яростно он высасывал её язык, одновременно сминая плоть на заднице, по спине бежал пьянящий холодок.

Ха Джин в ответ прикусила его язык, обвивая шею и цепляясь за него как за спасение. С громким, влажным звуком их губы наконец разомкнулись.

— И где ты только научилась так целоваться... — его хриплый, сбитый шепот звучал дьявольски сексуально.

Не скрывая пелены желания, застилающей глаза, Ха Джин дерзко бросила:

— Думал, только у тебя есть опыт?

То ли эти слова задели его эго, то ли раздосадовали, но Чу Хон издал тихий, хищный смешок. Пронзая её таким взглядом, будто готов был разорвать прямо здесь, он подхватил Ха Джин на руки, и она, словно повинуясь немому сговору, обвила ногами его талию.

Опустив её на шезлонг у бассейна, Пэк Чу Хон снова навис сверху, закрывая своим огромным телом весь обзор.

— Ах, м-м...

Собственнически накрыв её губы и еще раз по-хозяйски пройдясь языком по всему её рту, он с горячим выдохом переместился к её белой, мягкой мочке уха и прикусил её. От обжигающего дыхания, ворвавшегося в ухо, внутреннюю сторону бедер свело сладкой судорогой.

И всё же, словно не в силах сдержать желание проникнуть в неё хоть куда-нибудь, Чу Хон одной рукой заставил Ха Джин приоткрыть рот и бесцеремонно протолкнул внутрь два длинных пальца. Пальцы, придавившие её язык, двигались с той же наглостью, с которой минуту назад орудовал его язык.

Скользнув языком по изгибу её уха, Пэк Чу Хон кончиком пальца надавил на нежную слизистую внутри её щеки и хрипло бросил:

— ...