Решение пойти домой к Пён Дон Хуну было весьма импульсивным. Он и сам удивился тому, что согласился.

Сын Ён оправдывал это тем, что, мол, завалил математику и хочет развеяться, но прекрасно знал правду: он принял это решение, как только услышал, что Ким Бо Хи живет на той же вилле.

Чего он не понимал, так это — зачем? Что с того, что они живут в одном доме? И что он собирался там делать? Поднимаясь по узкой лестнице, он поймал себя на мысли, что гадает, на каком этаже она живет, и поразился собственному любопытству.

Ему стало так неловко, что он порывался уйти, но на крыше оказалось неплохо, и он решил задержаться.

Для него всё это было в новинку. С самого рождения он жил в частных домах, и жилье его друзей или родственников выглядело так же: либо отдельно стоящие особняки, либо элитные коттеджи. Школьные приятели в основном обитали в престижных жилых комплексах. На такой старой вилле он оказался впервые. Как и на крыше, которая выглядела так, словно сошла с экрана сериала.

Старшие в семье всегда твердили: «Не сторонись старых зданий, старайся разглядеть в них историю». Мол, даже просто созерцать подобные постройки полезно для ума.

— Бля, пацаны уже курить хотят до усрачки, — хихикнул Мин Чжэ, глядя на друзей, сбившихся в кучу на деревянном помосте.

Сын Ён усмехнулся, оперся локтями о перила и уставился на унылый пейзаж района.

— Хван Сын Ён, ты серьезно не пойдешь? — Юн Джи подошла к нему и слегка потормошила за руку. — Мы же всё равно сегодня не учимся. Пошли, потренируемся.

Юн Джи, которой нужно было ехать на занятия в агентство, с самого начала упрашивала его составить ей компанию.

— Завтра легкий день. Ну позанимайся хоть немного, тебе же к оценке готовиться, м?

Пропускать тренировки во время экзаменов было в порядке вещей, но сегодня Юн Джи проявляла удивительную настойчивость. Как же она раздражает.

— Не хочу ехать туда одна, — протянула она.

— Я высажу тебя у агентства.

— На такси?

Он слегка дернул подбородком в знак согласия. Услышав, что он довезет ее прямо до дверей компании, Юн Джи наконец-то заткнулась.

— На что смотришь? Там есть что-то интересное?

Юн Джи придвинулась ближе. В этот момент до них донесся обрывок разговора, который сразу привлек внимание Сын Ёна.

— Эй, а там случайно не твоя подружка живет?

— А, эта... Ким Бо Хи, так ведь?

— А? Э-э... да, точно... — замялся Дон Хун.

— На каком этаже она обитает?

— Э? Ну, это...

— Слушайте, а че она корни не подкрасит? Ходит с двухцветной башкой.

Раздался дружный гогот.

— Дон-Дон, колись. У тебя с Ким Бо Хи что-то намечается?

— А? Нет, вы чего!

— Гляньте, как покраснел, придурок.

— У нее глаза такие странные...

Желваки на скулах Сын Ёна на мгновение напряглись, а затем он снова расслабился.

— А, точно. У Ким Бо Хи глаза красивые. Прямо блестят.

В разговор вмешались девчонки:

— Линзы?

— Не знаю. Вроде не похоже.

— Блестят? В смысле?

— Ну, не знаю, блестят или нет... Блин, как бы это описать.

— Они у нее вечно как будто влажные.

— «Влажные», фу, бля, аж мурашки по коже.

— Звучит пиздец как пошло, не находите? Завтра тоже на нее попялюсь.

— Пацаны, вы уже грань переходите, это домогательство.

— Придурки.

Мин Чжэ, наблюдая за парнями, распинающимися о девчонке, лишь усмехнулся. Юн Джи недовольно поморщилась.

— Ой.

— Че такое? Это не она?

Громкий треп оборвался, позади послышался скрип открываемой двери.

— Бо Хи? — в голосе Юн Джи скользнуло неподдельное изумление.

Сын Ён отлепился от перил, выпрямился и медленно обернулся.

Из пристройки на крыше, которая, как всем говорили, была заперта и служила личным кабинетом дедушки Дон Хуна, вышла Ким Бо Хи.

Горчичная футболка висела на ней мешком, джинсы — те самые, в которых она работала в ресторане. Лицо было настолько бледным и изможденным, что казалось, она вот-вот свалится с ног.

Сын Ён скользнул взглядом по камере видеонаблюдения над дверью, а затем снова посмотрел на девушку.

«Почему она оттуда вышла?»

Слова Юн Джи, пробормотанные совсем тихо, пролетели мимо его ушей.

В лучах заходящего солнца их взгляды пересеклись. Глядя в эти по-настоящему блестящие от влаги глаза, Сын Ён почувствовал себя отвратительно — даже паршивее, чем в тот момент, когда понял, что завалил пятнадцатую задачу по теории вероятностей и статистике.

***

Если в жизни и существуют худшие моменты, то для Бо Хи он настал именно сейчас.

— Бо Хи, а почему ты выходишь из кабинета дедушки Дон Хуна?

Дружелюбие Юн Джи, которая при каждой встрече здоровалась и пыталась завязать разговор, сегодня казалось особенно невыносимым.

— …Это мой дом.

У нее не осталось сил на вранье, поэтому она выпалила правду. Да и отпираться было бессмысленно.

— Твой дом? Прямо здесь?

Ее громкий, звонкий голос обрушился на Бо Хи, словно камнепад. Девчонки, которые в школе здоровались с ней исключительно по настроению, теперь обступили ее с горящими от любопытства глазами, явно наслаждаясь внезапным шоу.

— Разве здесь вообще можно жить?

— Вау… впервые такое вижу.

Парни ухмылялись, перешептываясь между собой.

«Не плачь. Если заплачешь, будешь выглядеть совсем жалкой. Только не плачь». Бо Хи крепче стиснула телефон, повторяя это про себя как мантру.

От этих пристальных, оценивающих взглядов перехватило дыхание. Пытаясь отвернуться, она снова встретилась глазами с Хван Сын Ёном, опиравшимся на перила. Бо Хи поспешно опустила голову.

Она даже не подозревала, что он тоже здесь. Это было в тысячу раз унизительнее, чем тот случай в столовой.

— Если бы мы знали, что ты дома, позвали бы тебя тусить с нами!

— А можно посмотреть на твой дом изнутри? — спросила подружка Юн Джи, вечно таскавшаяся с ней под ручку.

Бо Хи испуганно замотала головой.

— Мне пора на подработку…

— Да это всего на минутку. Мы только одним глазком глянем!

— Точно-точно. Там и минуты не понадобится.

— Эй, ну вы чего.

Их заливистый смех и шутливые толчки ощущались как изощренная пытка. Юн Джи, которая пыталась одернуть подруг, щебеча, что Бо Хи некомфортно, не вызывала ни капли благодарности. Пол под ногами начал расплываться. Бо Хи часто-часто заморгала, отчаянно сдерживая подступающие слезы.

— Тогда можно хотя бы в туалет сходить…

— Я опаздываю на работу, извините!

Бо Хи больше не могла это выносить. Выпалив отказ на одном дыхании, она развернулась и бросилась прочь.

«Что за причуды?», «Неужели так трудно пустить в туалет?», «Ну она и правда, походу, конченая нищебродка».

Почему гадости всегда слышны отчетливее всего? Бо Хи буквально сбежала с крыши, с грохотом захлопнув за собой металлическую дверь.

Она неслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Даже не вытирая катящиеся по щекам слезы, девушка думала только о том, как бы поскорее провалиться сквозь землю.

Выскочив за ворота виллы, она зашагала прочь, глядя строго перед собой. Ей казалось, что вся эта компания — и Хван Сын Ён в особенности — сверлит ей спину насмешливыми взглядами, поэтому она даже не решалась перейти на бег.

Только выбравшись из переулка, Бо Хи почувствовала, как ноги окончательно подкашиваются, и осела прямо на асфальт. Дышать стало тяжело; она приоткрыла рот, судорожно хватая воздух.

«Надо идти на подработку».

Но сил подняться не было. Тупо глядя на серый бетон, она вытерла мокрые щеки, и в этот момент ее окончательно прорвало.

— У-у-у…

Слезы хлынули бурным потоком. Чтобы не завыть в голос, она уткнулась лицом в колени. Это было единственным, что ей сейчас оставалось.

Услышав голос местной продавщицы йогуртов, обеспокоенно спросившей, всё ли в порядке, Бо Хи подняла голову. Осознав, что сидит и рыдает прямо посреди улицы, она поспешно вскочила. Залившись краской от новой волны стыда, девушка забрала предложенный старушкой йогурт и со всех ног бросилась к автобусной остановке.

Поскольку Бо Хи выходила с запасом времени на пешую прогулку, поехав на автобусе, она, к счастью, не опоздала на смену.

Увидев ее красное, опухшее лицо, коллеги и даже хозяин ресторана тут же начали допытываться, что стряслось. Она не собиралась никому жаловаться, но, поддавшись их искреннему беспокойству, сама не заметила, как выложила всё, что произошло на крыше.

— Чего? Да они там совсем охуели? Какое право эти сопляки имеют шастать по крыше, где живут люди?

— Нынешние подростки — просто отбросы, отвечаю.

— И что такого в пристройке на крыше? Да они бы в обморок рухнули, если б увидели мою конуру в кошивоне!

Молодые работники буквально вскипели от праведного гнева.

— Это всё потому, что они зажравшиеся мажоры из Каннама. Они из старшей «Чхонджон»? Тогда неудивительно. Местные апкучжонские выродки еще хуже.

Хозяин тоже покачал головой, сетуя на жестокость современной молодежи.

— В следующий раз тащи их сюда. Я им устрою темную.

— Ага, конечно. А кто вчера сам шуганулся, когда увидел стайку курящих школьников?

Оттого, что коллеги защищали ее и злились так, будто это произошло с ними самими, свинцовая тяжесть на сердце начала потихоньку таять. Глядя, как старшие ребята комично переругиваются между собой, Бо Хи наконец-то невольно улыбнулась.

Большие компании гостей почти всегда оставляли щедрые чаевые. Официанты вечно бились за право обслуживать такие столики, поэтому Бо Хи, как самой младшей и неопытной, они никогда не доставались. Но сегодня, решив, что девочке нужно хоть как-то поднять настроение, ребята великодушно уступили ей самый «жирный» стол с солидными мужчинами.

И она получила целых 50 000 вон! Изначально гости оставили двадцать тысяч, но, узнав, что их обслуживает старшеклассница, каждый добросил еще по десятитысячной купюре. Зажимая в руках сумму, превышающую ее дневную зарплату, Бо Хи в одно мгновение забыла о пережитом унижении.

Она возвращалась домой с твердым намерением трудиться еще усерднее: эта подработка стала для нее настоящим спасением.

После вечернего ливня ночной воздух приятно освежал. Казалось, затянувшееся лето наконец-то сдает позиции. Раз уж у нее завелись «левые» чаевые, она хотела шикануть и поехать на автобусе, но в последний момент передумала и пошла пешком.

Ожидая зеленого света на пешеходном переходе, девушка достала телефон. Ушлые старшие официанты умудрялись строчить сообщения прямо во время смен, но Бо Хи, панически боявшаяся прогневить начальника, всегда держала мобильный на беззвучном режиме и ни разу к нему не притрагивалась.

На заблокированном экране сверху висело сообщение от папы о том, что он задерживается, а под ним — с десяток уведомлений от Пён Дон Хуна. Но, увидев имя отправителя самого последнего СМС, Бо Хи едва не выронила телефон из рук.

[Это Хван Сын Ён. Мы не могли бы встретиться после твоей подработки?]