Он продолжил:
— Честно говоря, наверное, я так завелся еще и потому, что среди моих знакомых ты первая, кто сказал, что не пойдет в университет.
А-а. Сердце, которое, казалось, вот-вот взорвется, немного замедлило бег.
— Я постоянно думаю о тебе.
И снова заколотилось.
— У тебя есть нормальный путь, который в будущем принесет тебе куда больше денег, но ты собираешься всё бросить ради того, чтобы начать зарабатывать на пару лет раньше. Меня это выводит из себя.
— ...
— Знаю, это не мое дело. Обычно я никогда не лезу к людям с такими разговорами, но я и сам не понимаю, почему...
Внезапно оборвав фразу, Сын Ён перевел дух и снова открыл рот:
— Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Поэтому и позвал тебя, хоть и понимал, что перехожу границы.
Хочет, чтобы у меня всё было хорошо... От растерянности и нахлынувших чувств к горлу подступил ком.
— Обдумай хорошенько то, что я сегодня сказал. Я считаю, что для тебя лучший выход сейчас — это взяться за учебу.
Бо Хи тихо кивнула.
Хван Сын Ён проводил её до виллы и уехал на такси. Папа, который в девять часов написал, что заканчивает работу, видимо, устал и уже спал. Она тихо умылась и пошла к себе.
Сердце всё еще бешено колотилось, поэтому она села за стол. Достала дневник, открыла, но мысли не шли, и она захлопнула его обратно. Просто лягу, буду думать о Хван Сын Ёне и усну.
Бо Хи уже собиралась убрать дневник на место, как вдруг её что-то смутило. Она всегда прятала его на самое дно второго ящика. Сверху лежал прозрачный биндер с наклейками для дневника, а на нем — большая косметичка с плойкой.
Достав косметичку и биндер, Бо Хи засомневалась: доставала ли она дневник из-под прозрачного биндера? Вроде нет...
— ...
Неприятное предчувствие кольнуло, но тут же испарилось. Да показалось, наверное. Она снова надежно спрятала дневник на самое дно. Едва она задвинула ящик, телефон коротко завибрировал.
[Завтра принеси свой табель с оценками]
Это был Хван Сын Ён. Разве мы всё не обсудили? Даже не заметив, как её щеки порозовели, а губы расплылись в улыбке, Бо Хи отправила в ответ «хорошо» и принялась рыться в столе в поисках табеля. Мы завтра тоже встретимся вечером?
***
Они встретились не вечером, а днем. И не в кафе, а в кабинете школьного студсовета. Бо Хи, впервые оказавшись здесь, с любопытством оглядывалась по сторонам.
— Сюда вот так просто можно заходить?
Ни она, ни он в студсовете не состояли.
— Я сказал Мин Чжэ, что ненадолго займу.
Кан Мин Чжэ был президентом студсовета. Сын Ён, присев на край длинного стола, составленного из нескольких парт, протянул руку.
— Табель.
Бо Хи нерешительно достала бумажку из кармана юбки. Она принесла его, как он и просил, но показывать было так стыдно, что она медлила.
— Обязательно смотреть?..
— А как я иначе составлю план?
План? Какой еще план? Но она побоялась переспрашивать — вдруг он решит, что она туго соображает.
Бо Хи сделала пару шагов и отдала ему бумагу. Посмотрев на его лицо, пока он молча изучал табель, она опустила взгляд ниже. Хоть он и сидел на столе, его ноги прочно стояли на полу. Нескончаемо длинные ноги вызывали невольное восхищение.
Прошло уже столько времени, что табель можно было выучить наизусть, но Хван Сын Ён молчал. Теребя сцепленные руки, Бо Хи робко подала голос:
— Что-то не так?..
В его собственном табеле сплошь пестрели единицы, да и у всех его знакомых оценки редко опускались ниже четвертой категории.
Если есть первая категория, логично, что существует и девятая. Разумеется, он знал этот факт, но никогда не задумывался, что такие оценки бывают в реальности. Вид табеля, усыпанного девятками, поверг его в шок. Точно так же, как он знал, что в мире существуют надстройки на крышах, но осознал это в полной мере лишь столкнувшись с реальностью через Ким Бо Хи.
Оно существует на самом деле.
И нищета, и девятая категория успеваемости.
— ...Ну, по литературе ты хотя бы неплохо справилась.
Самой высокой оценкой в табеле, где даже по физкультуре и искусству не было ни одной «А», оказалась семерка. Сын Ён решил похвалить её, а не выражать свое потрясение. Есть ли вообще смысл уговаривать такого человека учиться... На мгновение на него накатила безысходность, но он тут же пришел к выводу: именно в её случае учеба — единственный выход.
— А, это. Тот рассказ был интересный, я прочитала и ответила, вот и набрала баллов.
Глядя на ее бледное личико, зарумянившееся от смущения и радости после похвалы, он не сдержал смешка. Это было абсурдно, но в то же время почему-то напомнило ему Соми — маленькую мальтийскую болонку, которая была у него в детстве. Мило.
Отсмеявшись, Сын Ён задумчиво окинул взглядом колени и худые ноги, выглядывающие из-под неподшитой школьной юбки, а затем медленно перевел взгляд наверх.
Она носила форму на пару размеров больше, поэтому с первого взгляда это не бросалось в глаза, но она была худенькой, с отличными пропорциями. Из-за этого казалась выше своего реального роста. Маленькая голова, длинные руки и ноги.
Слишком белая кожа, контрастирующая с черными волосами, тоже привлекала внимание.
— Она реально пиздец какая белая.
Так восхитился Сок Джун, когда Ким Бо Хи зашла в зону отдыха. На фоне других людей ее белая кожа выделялась еще сильнее.
— У нее всегда такое лицо было?
— У нее же реально мелкая голова, скажи?
Хорошие пропорции тоже становятся очевидны только в сравнении с другими. Всё оказалось именно так, как он и предполагал на похоронах. Заурядная переведенная ученица, которая прятала лицо за дурацкими желто-коричневыми волосами и вечно спала на уроках, начала привлекать к себе внимание, и люди один за другим стали её замечать.
— Походу, Чхве Джин Хёк на неё запал.
— У него же девка есть. Наверное, просто по приколу докапывается.
— Девчонки вообще жестко меняются из-за прически.
— Если чисто на лицо смотреть, то она ниче такая, да?
Вряд ли её внешность можно назвать объективно красивой, но черты лица у нее аккуратные. Если её отдадут в руки профессионалам, то она, возможно, вполне потянула бы на айдола. Он снова вспомнил профессию, о которой подумал вчера в кафе. Профессия, приносящая высокий доход без необходимости поступать в универ или осваивать ремесло.
Если бы он замолвил за неё словечко, шанс, что её взяли бы в стажеры, был бы высок. Но... по музыке у нее «B», а по физкультуре «C». Полное отсутствие слуха и пластики — это проблема. Даже если прятать её за фанерой и использовать только как красивое лицо.
Но стоило ему увидеть ее растерянное лицо, как все сомнения отпали. Сразу видно, что она слишком стеснительная для такого. Точно нет. Сын Ён навсегда вычеркнул из списка вариантов профессию знаменитости или инфлюэнсера.
Остается только учеба.
— Подумала?
— А?
— Про универ.
Он знал. Он знал лучше кого бы то ни было. Она его ни о чем не просила, и его навязчивое вмешательство в её будущее и указы, как ей жить, переходили все границы. Тем более, они знакомы-то всего пару месяцев.
Но он решил, что по отношению к Ким Бо Хи будет следовать не голосу разума, а зову сердца. Пока они учатся в одной школе, он всё равно не сможет её игнорировать, так что пусть будет как будет — он доверится чувствам и пойдет до конца. Вся эта холодная рассудочность всё равно ни к чему хорошему не приводит: только портит настроение и мешает жить.
— Эм? Уже?
— А чего тут долго думать?
Бо Хи растерялась. Так надо было прямо сейчас решать? Но... она ведь ни разу в жизни даже не мечтала о поступлении.
— Смогу ли я вообще поступить с такими оценками?..
— Будешь учиться и подтянешь оценки. Со школьным аттестатом у тебя провал, так что готовься к сдаче Сунына. Времени больше года — успеешь. У тебя база нулевая, так что прогресс пойдет быстро, как только начнешь учить.
Хван Сын Ён говорил с такой непоколебимой уверенностью, что начинать еще не поздно, что это заражало. Стоило ему это сказать, как казалось, что так оно и будет.
Я стану студенткой университета.
Сердце Бо Хи взволнованно забилось. Но тут же нахлынули реальные проблемы.
— Но... чтобы учиться, надо же ходить на курсы?
У неё не было денег на репетиторов. И времени тоже. Если она бросит подработку, придется просить денег у папы, а этого она категорически не хотела. Ей и так с трудом хватало зарплаты, чтобы гасить долг, платить за аренду и как-то жить. Взваливать на себя еще и расходы на образование она не могла.
— Мне нужно продолжать подрабатывать...
Бо Хи вспомнила тот момент, о котором старалась не думать. Момент, когда она сдалась и забросила учебу. До второго класса средней школы она всё еще пыталась учиться. Ходила с друзьями на математику и по ночам корпела над учебниками перед экзаменами, чтобы держаться в середнячках.
А в третьем классе наконец-то устроилась на долгожданную подработку. И вот тогда до неё дошло, сколько на самом деле стоят курсы.
Она тут же бросила их и взяла больше смен, работая и в будни, и в выходные. Папа ничего не говорил, но Бо Хи чувствовала: раз ей больше не надо оплачивать учебу, и карманные деньги она зарабатывает сама — дышать им стало намного легче.
После этого оценки покатились вниз, и учеба отошла на задний план.
— Кстати, о твоей зарплате. Я тут посчитал, и тебе не доплачивают надбавку за выходные.
— А? Откуда ты узнал...
Бо Хи вздрогнула, вспомнив сообщение с вопросами про ставку и часы. Видимо, он всё посчитал.
— Ты знал?
— Я получаю наличными, но без надбавки. Работаю неофициально.
— А, понятно.
Он быстро уловил суть и не стал расспрашивать дальше. Немного подумав, Сын Ён предложил выход:
— Я дам тебе доступ к своему аккаунту с видеолекциями. Будешь слушать после смены. А на выходных — плотно сидеть за учебниками.
— И подработку бросать не придется?
— Ага.
Продолжать работать, параллельно учиться и поступить в университет.
Честно говоря, это звучало как фантастика.
И всё же...
В глубине души она сожалела, когда видела свои падающие оценки. Хотя, когда табель стабильно стал оказываться на самом дне, это сожаление притупилось. Ей казалось, что с учебой покончено навсегда, но слова Сын Ёна заронили крошечный росток надежды. А вдруг у меня и правда получится?
Тем более Хван Сын Ён сказал всё это, потому что переживает за неё. Ей не хотелось ему отказывать. Не хотелось его разочаровывать.
Бо Хи сглотнула пересохшим горлом и встретилась взглядом с Сын Ёном, который ждал её ответа.
— Хорошо... Я попробую. Учиться.
Хван Сын Ён улыбнулся так, что у неё защемило сердце, словно заранее знал, что она ответит.
