Сад, который она видела на входе, оказался не единственным. За домом прятался еще один, куда можно было попасть через семейную гостиную. Он был скромнее и уютнее парадного. Сын Ён сказал, что сейчас, зимой, тут пустовато, но весной всё утопает в цветах и зацветает сакура, так что ей точно понравится, и позвал приехать еще раз.
Они посмотрели на деревья, посаженные в честь рождения его самого и его сестры, а затем зашли в небольшой белый домик, стоявший в углу сада. Внутри, в пространстве, рассчитанном от силы на трех-четырех человек, не было ничего, кроме круглого столика и скамеек, огибавших три стены.
Сын Ён не стал садиться напротив — прошел в ту же сторону, куда и она. Оказавшись зажатой им в центре и глядя прямо на входную дверь, Бо Хи откинула голову и оглядела высокую треугольную крышу. По бокам крыши, как и на стенах с большими решетчатыми окнами, были прорезаны дополнительные стеклянные проемы.
— Накройся пледом.
Она послушно расстелила на коленях флисовый плед, который он ей протянул. Он был очень теплым.
— Тебе холодно?
— Нормально.
Воздух внутри оказался куда теплее, чем она думала: на каждом окне была наклеена пленка от сквозняков, а под столом стоял обогреватель.
— Как тут красиво. Никогда такого не видела.
— Мама захотела чайный домик, вот его и построили во время ремонта.
Уже по одному виду было понятно, что это женское пространство. Мягкие бежевые сиденья и россыпь подушек на скамейках — всё дышало элегантностью.
— Я сказал, что дома сидеть тошно, и мы будем есть тут.
Несмотря на то что Сын Ён сидел в окружении подушек в цветочек, он смотрелся здесь на удивление гармонично.
— Ты всё время сидел дома?
— Выходил только в больницу и на теннис. До конца каникул я под домашним арестом.
«Больница». Бо Хи с тревогой посмотрела на его лицо.
— Ты сильно пострадал?
— Показать?
Сын Ён наклонился и повернулся к ней левым боком. На ушной раковине виднелся небольшой шрам.
— Ухо и вот тут.
Он убрал волосы со стороны виска — на коже головы тянулся длинный, с фалангу пальца, шрам. Посмотрев на Бо Хи, которая состроила такое болезненное лицо, словно это она сама была ранена, Сын Ён усмехнулся и выпрямился.
— Мне прилетело цветочным горшком.
— Горшком?!
Бо Хи пришла в ужас. Сын Ён, скрестив руки на груди, кивнул.
— Поэтому я его и избил.
Ему хотелось объяснить, что он не стал бы бить без причины. Отец Бо Хи видел, как он сидел на Пён Дон Хуне и избивал его в одностороннем порядке. Сын Ён переживал, что Бо Хи могли выставить его жестоким неадекватом, и хотел развеять любые сомнения.
На столе появились сладости.
Сын Ён поднял заварочный чайник в вязаном чехле и налил чай в кружку Бо Хи. Её растерянное лицо было таким очаровательным, что ему до одури хотелось к ней прикоснуться, но мама стояла у окна и наблюдала за ними.
— И что говорит Пён Дон Хун?
Сын Ён бросил пробный камень, пододвигая к Бо Хи тарелку с тортом.
Лицо девушки мгновенно окаменело, и она покачала головой. Даже вид ярких, красивых десертов больше не вызывал у неё аппетита.
— Он не звонил.
— Ни разу?
— Угу...
То, что натворил Дон Хун, было шоком, но еще больше разочаровывало то, что после всего он даже не попытался извиниться или хотя бы объясниться. Неужели это всё? Конечно, она и сама не собиралась продолжать с ним дружить, но на душе всё равно было паршиво. Как-никак, он был её лучшим другом... Мысль о том, что всё закончилось вот так, без единого слова, оставляла горький осадок. Воспоминания вперемешку с предательством душили.
— Ты же слышала, что натворил Пён Дон Хун?
Голос Сын Ёна вырвал её из водоворота сложных чувств. Глядя на изящную чашку перед собой, Бо Хи коротко кивнула.
— Ты в курсе, что он тайно пробирался в твою комнату и воровал вещи?
— ...Угу.
— А лицо тогда у тебя почему такое? Расстроена, что не звонит?
Только сейчас она осознала, насколько ледяным стал его обычно низкий голос. Бо Хи испуганно посмотрела на Сын Ёна. Взгляд, холодный как лёд, заставил её сердце сжаться.
— Нет, я не расстроена...
Она начала неуверенно оправдываться, опасливо поглядывая на него.
— Просто... он даже не извинился...
Она поняла, что лучше не заикаться о воспоминаниях с Дон Хуном и чувстве потери лучшего друга. К счастью, атмосфера вокруг Сын Ёна немного смягчилась.
— В таких случаях лучшее извинение — это навсегда исчезнуть из твоей жизни.
Возможно, Сын Ён был прав. Извинения Дон Хуна всё равно бы ничего не изменили. Бо Хи слабо улыбнулась в знак согласия.
— А я уж подумал, вы настолько близки, что он может шариться в твоей комнате и таскать вещи, а тебе и норм.
— Ни за что! Я была в таком шоке. И разозлилась тоже!..
А. И тут до неё дошло. Она ведь даже не разозлилась на него открыто. У неё не было шанса выплеснуть на Пён Дон Хуна всю злость и обиду. Вот почему это чувство так засело в душе. Какой же он всё-таки мерзавец. Думает, раз перевелся в другую школу — и концы в воду?
Сын Ён не знал, что творится в её маленькой голове, но, по крайней мере, прежней тоски во взгляде больше не было. Когда она сделала такое лицо из-за Пён Дон Хуна, Сын Ён едва не потерял контроль над собой.
Он отломил вилкой кусочек торта и поднес к её обиженно надутым, очаровательным губам. Она рефлекторно открыла рот, съела угощение и тут же сама опешила от того, что сделала. Сын Ён тихо рассмеялся.
Прозрачная кожа Бо Хи мгновенно залилась румянцем. Обмахиваясь рукой, она пожаловалась на жару и расстегнула пуховик.
Тонкие брови, выглядывающие из-под отросшей челки, густые трепещущие ресницы, глаза, сводящие с ума, милый маленький носик, по-особенному красные губы, изящная линия шеи и хрупкие ключицы... Медленно окинув её взглядом, Сын Ён смочил языком нижнюю губу и обратился к Бо Хи, которая явно чувствовала его взгляд, но старательно делала вид, что ничего не происходит:
— Мы договаривались встретиться второго числа.
Ему нравилось, как дрожат её ресницы, когда она смотрит на него. Глядя в эти глаза, он собирался признаться ей в своих чувствах.
Сын Ён переплел свои пальцы с её тонкими пальцами, покоящимися на сиденье скамейки. Вздрогнув, Бо Хи опустила глаза на их руки.
— Пока я сидел без телефона под домашним арестом, у меня было время подумать. Мы переходим в выпускной класс. У тебя на одну только учебу времени не хватает, а мне нужно вплотную браться за вступительные. Если мы начнем встречаться, это не навредит учебе? Лично я не уверен, что смогу сдерживаться.
Он, конечно, не врал, но, откровенно говоря, это была полная чушь. Родители согласились выполнить его просьбу и навсегда оградить семью Бо Хи от семьи Пён Дон Хуна, но взамен поставили условие: до окончания школы он должен сосредоточиться только на поступлении. Никаких отношений.
Уловив скрытый смысл его слов, Бо Хи покраснела еще сильнее. Взгляд Сын Ёна, неотрывно наблюдавшего за ней, потемнел.
— А ты что думаешь?
Бо Хи смотрела на длинные, крепкие пальцы Сын Ёна, так надежно переплетенные с её собственными, а затем подняла глаза. В который раз она поразилась: Какое же это чудо, что я его встретила.
— Это правда, что ты ушел из стажеров?
— Угу.
Значит, правда... Бо Хи виновато опустила уголки губ.
— Прости, что из-за меня тебе пришлось бросить стажировку.
— Ты тут ни при чем.
Она была счастлива, что полюбила такого безупречного парня.
— Если бы ты не пошел в тот день на крышу, тебя бы не ударили... Мне правда очень жаль.
— Я сам решил туда пойти. И вообще, я считаю, что нам повезло: Пён Дон Хуна встретил я, а не ты. Если бы на него наткнулась ты... Даже думать об этом не хочу.
Может быть, всё и начиналось с жалости. Но сейчас это точно было нечто большее. Она видела это в его словах, в его поступках, в его взгляде.
Такой парень интересуется мной... Нравится мне... Как во сне.
— Спасибо.
Правда, брошенная ей Юн Джи, резала по живому: она приносила Сын Ёну одни неприятности, и ей было противно от самой себя. Ей было жаль ту себя, что не смогла вымолвить ни слова в ответ на обвинения.
И всё же, несмотря ни на что, она не хотела отдаляться от него. Наоборот, хотела стать еще ближе. Но для этого ей нужно было перестать быть той «Ким Бо Хи», какой она была сейчас.
— Я буду усердно учиться.
Чтобы стать достойной тебя.
— Пока что я только принимаю твою помощь, но когда-нибудь я тоже смогу стать человеком, который поможет тебе.
Она смотрела прямо в глаза Сын Ёну, чеканя каждое слово.
— Буду учиться по плану и обязательно поступлю.
Твердо заявив это, она внезапно запнулась — уверенность, с которой она говорила мгновение назад, испарилась.
— А потом... я сама тебе признаюсь.
Её щеки залил румянец, и она закончила фразу, так и не решившись поднять на него взгляд.
Единственным звуком в стеклянной беседке остался грохот двери, бьющейся под порывами сильного ветра. Сын Ён расцепил их пальцы и крепко сжал её ладонь. Ведомая этой силой, Бо Хи подняла голову.
Его глаза, потемневшие как никогда, казалось, готовы были затянуть её, словно черная дыра.
Она видела, как его взгляд медленно скользнул вниз и остановился на её губах, но не смогла ни отвернуться, ни спрятать их. Словно под гипнозом, она замерла, полностью отдавшись моменту.
Спустя долгое мгновение Сын Ён отвел взгляд и достал из кармана худи маленькую коробочку.
Бо Хи опустила глаза и увидела золотую цепочку. На тонкой цепочке висел кулон в виде сердечка.
— У тебя на прошлой неделе был день рождения.
Бо Хи родилась в январе. Трудно поверить, что она появилась на свет на целых семь месяцев раньше меня.
Сын Ён бросил взгляд на главный дом. Никого.
— Давай надену.
— А...
Не ожидавшая, что он вспомнит про её день рождения, Бо Хи растерянно заморгала, затем сняла пуховик и повернулась к нему спиной. Она почувствовала, как он приблизился.
— Убери волосы.
— М? А, угу!
Она подхватила длинные волосы одной рукой, собирая их наверх. Холодный металл коснулся её шеи, а затем еще более холодные пальцы мазнули по коже. Бо Хи крепко зажмурилась.
— Посмотри.
Она повернулась обратно. Сын Ён был так близко, что она не рискнула поднять глаза и принялась теребить сердечко на цепочке.
Лицо Сын Ёна выражало полное удовлетворение. Цепочка идеально смотрелась на её до прозрачности белой коже.
— Носи не снимая, двадцать четыре на семь. И когда спишь, и когда моешься — не снимай.
Покинув дом Сын Ёна до ужина, Бо Хи шла по огромному саду и вдруг поняла, что именно показалось ей странным в прошлый раз.
На дворе зима, а вокруг всё зелено. Всё потому, что здесь было полно сосен. Вечнозеленые сосны, гордо сохраняющие свой цвет даже в холода, напомнили ей Сын Ёна. Она тихонько рассмеялась своим мыслям. Когда Сын Ён спросил, в чем дело, она лишь покачала головой, ответив, что ничего особенного.
Они договорились встретиться еще раз до конца каникул, но не сложилось. Сын Ён был по уши в учебе: он пытался нагнать школьную программу, которую упустил из-за стажировки в агентстве. За это время Бо Хи успела переехать и уволиться с подработки, чтобы полностью посвятить себя подготовке к экзаменам.
А
потом начался выпускной класс. Они официально стали старшеклассниками,
готовящимися к поступлению.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
