— Покрасилась?

Всё-таки сразу заметил. Бо Хи, машинально заправляя волосы за уши, застенчиво кивнула. Ни папа, ни Пён Дон Хун в жизни не замечали, подстриглась я или покрасилась… Выходит, не все парни такие бесчувственные.

Застенчивость постепенно переросла в панику: Хван Сын Ён внаглую, в упор разглядывал её лицо. У меня там что-то испачкалось? Да я вроде ничего и не ела. Она суетливо потерла пальцами уголки губ.

— На втором этаже.

Хван Сын Ён отвернулся с таким равнодушным видом, будто вовсе не он только что пялился на неё. Народу было слишком много, идти бок о бок не получалось, поэтому она поднималась следом, отставая на одну ступеньку.

Хван Сын Ён в строгом костюме казался совсем чужим. Вылитый взрослый. Такой красивый… Мы вообще-то на похоронах, а у тебя сердце от его лица заходится, приди в себя, Ким Бо Хи. Мысленно отругав себя, она попыталась вернуть лицу нормальное выражение.

На втором этаже людей оказалось еще больше. Бо Хи с изумлением разглядывала похоронные венки, плотной стеной заполнившие всё лобби и коридоры. Она впервые была на похоронах, так что в новинку было абсолютно всё.

У входа в коридор дежурили двое мужчин в такой же униформе охраны, какую она видела на первом этаже. Благодаря Сын Ёну она прошла внутрь без единого вопроса, но сама Бо Хи этого даже не отстрелила.

— Нам сюда, — Сын Ён провел её в широкий дверной проем. Заходя внутрь, Бо Хи посмотрела на золотую табличку на стене: [VIP-зал №1].

На мраморном столе у самого входа, напоминавшем стойку ресепшена, лежала огромная раскрытая книга соболезнований, а рядом с ней висел распечатанный лист: [По воле покойного денежные подношения не принимаются].

Папа говорил, что раз она школьница, то можно прийти с пустыми руками, но её это всё равно грызло; прочитав, что деньги не берут принципиально, она выдохнула с облегчением.

— Ты подруга Сын Ёна? — За столом сидели молодой парень и девушка. Явно старше их — уж точно совершеннолетние. — Впервые вижу. Ты кто?

Под этим жгучим, любопытным прицелом в Бо Хи мгновенно проснулась социофобия; она опустила голову, но дорогу ей заслонила широкая спина в черном пиджаке.

— Одноклассница.

— Это ваша школьная форма? Блин, везет же.

— Проходи.

Развернувшись к ней и продолжая закрывать её собой, Сын Ён кивнул вглубь зала. Бо Хи, робко поклонившись этим людям — судя по всему, его родственникам, — разулась.

Стоило увидеть траурный портрет, утопавший в белых хризантемах, которыми была затянута вся стена, как реальность происходящего обрушилась на неё со всей силой.

Сын Ён, видя, что Бо Хи застыла столбом, не зная ритуалов, сам зажег благовоние и возложил цветок к алтарю.

— Просто постой в молчании десять секунд, — тихо подсказал он.

Бо Хи кивнула. Стоя посреди просторного зала, она несколько секунд смотрела на лицо незнакомого дедушки, совершенно не похожего на Сын Ёна, а затем закрыла глаза и склонила голову. Вспомнилась мама, и к горлу подкатил комок.

Отсчитав десять секунд и открыв глаза, Бо Хи отошла туда, где стоял Сын Ён. И встретилась с его родителями. Их невозможно было ни с кем спутать. Оба были невероятно высокими. Лицом Сын Ён пошел в мать, но отцовская порода в нем тоже читалась безошибочно. Так кто же тогда был тот мужчина за рулем седана?

— Спасибо, что пришла. Ты одноклассница Сын Ёна?

Его мать, которую за неимением контекста можно было бы принять за киноактрису, заговорила с ней, элегантно улыбнувшись. Задвинув неуместные вопросы на задний план, Бо Хи вцепилась в лямки рюкзака и низко поклонилась:

— Здравствуйте…

При виде этого зажатого, неловкого приветствия лица Сон Ён Хе и Ку Пона заметно смягчились.

— На тех ребят, что заходят к нам домой, ты не похожа, — произнес отец.

Такой же высокий, как Сын Ён, но обладавший куда более тяжелой, давящей аурой, он пугал своими хищными, резкими чертами лица.

— Она недавно перевелась, — вставил Сын Ён.

— А-а. Вот почему я тебя раньше не видел. Тебе, наверное, было не по себе идти сюда одной, спасибо, что пришла.

Растерянно моргнув, Бо Хи осторожно пожала протянутую ей огромную ладонь. Рука оказалась сухой и гладкой. Точь-в-точь как у Сын Ёна. Стоило мужчине тепло улыбнуться, как его пугающее лицо вмиг стало располагающим. Бо Хи почувствовала, как отпускает внутреннее напряжение.

— Тебя зовут… Бо Хи? — Прочитав бейдж на груди её школьного кардигана, мать улыбнулась точно так же, как и муж. — Бо Хи, милая. Пообедай вместе с Сын Ёном перед уходом.

— А, да…

— Еще увидимся. Сын Ён-а, — отец кивнул сыну, заметив ожидающих в очереди гостей, и Сын Ён увел Бо Хи в сторону столовой.

Супруги несколько секунд смотрели вслед своему сыну и плетущейся за ним девчонке в школьной форме.

— Странная она какая-то.

— …И не говори.

Сон Ён Хе согласилась с мужем. Любых родителей, воспитывающих сына, такая девчонка заставила бы напрячься.

— По разговору вроде безобидная…

— Наберу классному руководителю и спрошу, что она за птица.

Сон Ён Хе, прекрасно понявшая невысказанный подтекст мужа, кивнула. Она как раз думала ровно о том же.

Огромная, поражающая масштабами столовая была битком набита.

Они сели друг напротив друга за свободный столик. Только почувствовав, как рюкзак упирается в спинку стула, Бо Хи осознала, что всё это время так и таскала его на плечах. Она перенервничала настолько, что даже не замечала веса. Бо Хи сняла рюкзак, забитый томами манги, и поставила его на соседний стул.

Еду принесли мгновенно. Видимо, меню здесь не было, подавали стандартный набор. Ну да, странно было бы заказывать блюда по меню на поминках.

— Что сказала учительнице, чтобы отпроситься?

Сын Ён подцепил палочками ломтик прессованного мяса и макнул его в соус из соленых креветок. Бо Хи, сгорая от неловкости, прятала глаза и ковырялась ложкой в юккеджане.

— Папа позвонил классному руководителю и сказал, что у нас семейные обстоятельства…

— И правильно. После обеда тут вообще яблоку негде будет упасть.

Успокоившись оттого, что он не стал стебать её за побег с уроков, Бо Хи зачерпнула юккеджан из одноразовой плошки. Острый бульон мгновенно разжег аппетит. Она принялась макать рис в суп.

— А когда…

— Зачем покрасилась?

Вопрос о том, когда именно не стало дедушки, потонул в голосе Сын Ёна. Бо Хи нервно потрогала почерневшие пряди:

— Корни сильно отросли. Ужасно, да?..

Мертвенно-бледная кожа была её вечным комплексом. В детстве её дразнили «криповой» и до тошноты засыпали вопросами, не полукровка ли она. Но больше всего бесило, когда её принимали за больную. Да, иногда находились девчонки, вздыхавшие: мол, везет быть такой белой… вот только это была не благородная фарфоровая бледность, так что вместо зависти на неё чаще смотрели с жалостью.

Чтобы придать лицу хоть немного желтизны, она носила одежду теплых тонов, а глядя на начавших краситься подруг, купила свой первый тональник. Затонировав кожу двадцать третьим оттенком с желтым подтоном, она стала выглядеть куда сноснее.

А когда после выпуска из средней школы она перекрасилась в каштановый, взгляды, пялящиеся на неё как на привидение, исчезли насовсем. Только тогда она стала похожа на здорового человека.

Может, всё-таки перекраситься обратно в каштановый? И плевать на деньги за краску. Пусть ляжет пятнами, но каштановый-то всяко лучше.

— Так лучше, чем было.

А? От этого внезапного ответа Бо Хи вскинула ресницы. Их взгляды пересеклись.

— Я говорю, сейчас намного лучше.

Сквозь гвалт столовой его тихий голос отчетливо отдался в ушах.

— Правда? А мне казалось, каштановый мне идет куда больше…

— С чего бы?

— С ним я не выгляжу такой бледной.

Сын Ён скептически прищурил один глаз:

— Вокруг все только и делают, что гробятся ради белой кожи.

Бо Хи коснулась пальцами щеки:

— Но я же выгляжу мертвенно-бледной, разве это не крипово?

— Ничего не крипово.

От этого безапелляционного тона Бо Хи уткнулась носом чуть ли не в самую тарелку, торопливо зачерпывая бульон. Она едва не расплылась в глупой, счастливой улыбке.

Увидев, что она подчистую умяла порцию риса, Сын Ён предложил взять добавки, но Бо Хи помотала головой. Нужно было закругляться. Пока они ели, народу набежало столько, что работники сбивались с ног, пытаясь расчистить столики.

Из-за нескончаемого потока гостей попрощаться с родителями Сын Ёна не вышло. Он повел её не через главный вход, а на цокольный этаж.

Шум толпы отрезало, в тишине гулко застучали каблуки его туфель.

Ощущая себя лазутчиком на запретной территории, Бо Хи воровски озиралась по сторонам, точь-в-точь как прогульщик, боящийся напороться на завуча. Заметив идущего навстречу мужчину, она со страху вжалась в спину Сын Ёна.

Сын Ён, покосившись на торчащую из-за его плеча макушку, заметил работника ритуальной службы и сбавил шаг. Сместился вбок, задвигая Бо Хи во внутреннюю сторону коридора.

Мужчина прошел мимо, даже не взглянув на них. Выдохнув, Бо Хи робко посмотрела на Сын Ёна, закрывшего её собой. Рядом с ним так безопасно.

Миновав цокольный этаж насквозь, Сын Ён толкнул железную дверь в самом конце пустого холла. Это был выход на уличную парковку.

— Мейк…

Бо Хи, собиравшаяся выскользнуть в придержанную дверь, непонимающе запрокинула голову.

— …тоже сменила? — договорил он.

Без привычного макияжа я, наверное, выгляжу совсем блекло. Сгорая от стыда, Бо Хи уткнулась взглядом в асфальт, принявшись нервно теребить челку:

— Д-да нет. Просто проспала сегодня и не успела накраситься…

Услышав тихий смешок, Бо Хи робко подняла глаза. Сын Ён, прикрывая рот ладонью, смотрел в сторону парковки. В его сузившихся глазах не было ни капли веселья — сплошной холод. Он что, выругался сейчас?.. Да показалось, наверное.

— Тебе вообще ни хрена делать с собой нельзя.

— А?

— Ни красить волосы, ни штукатуриться. Вообще нельзя, говорю.

Бросив это, Сын Ён зашагал мимо неё к выезду с парковки. Когда до Бо Хи наконец дошло, что он имел в виду, её щеки вспыхнули ядерным румянцем.

Остаток пути до шлагбаума они проделали в абсолютном, звенящем молчании.

— Выйдешь вон там, перейдешь дорогу — сразу остановка. — Держа руки в карманах брюк, он кивнул на выезд.

— А, угу. Я тогда пойду.

— Спасибо, что приехала.

От смущения Бо Хи опустила глаза и крепко, до побеления сжала губы.

— Завтра тебя тоже в школе не будет?

— Ага. В субботу вынос тела.

Бо Хи, смутно представлявшая, что такое «вынос тела», но уловившая суть по контексту, тихо кивнула. Ей дико хотелось произнести какие-нибудь красивые, мудрые слова утешения, но в голову, как назло, ничего не шло.

— …Я пойду.

Вместо ответа он просто дернул подбородком. Перехватив лямки рюкзака и напоследок заглянув Сын Ёну в глаза, Бо Хи развернулась и зашагала к выходу.

Выбравшись на улицу, она перешла дорогу и посмотрела на корпуса больницы только тогда, когда опустилась на лавочку остановки. Разумеется, Хван Сын Ёна там уже не было.

Она посмотрела на свое отражение в черном экране заблокированного телефона. И надула щеки.

А я вроде даже ничего такая…