Когда в день похорон Бо Хи пришла на подработку, реакция окружающих на её новый цвет волос произвела настоящий фурор. Её даже отругали: почему она не покрасилась в черный раньше? Велели выбросить всю пеструю одежду и отныне носить только нейтральные тона. Мол, так её лицо будет выглядеть гораздо выразительнее.

Сан Хи, которая всегда стильно одевалась, призналась, что раньше молчала, боясь её задеть. Она прямо сказала, что старый макияж Бо Хи был слишком странным, и что с чистым лицом, как сегодня, она выглядит куда красивее.

Хван Сын Ён сказал то же самое. Чтобы она ничего с собой не делала — ни с волосами, ни с лицом.

Почему до сих пор никто мне этого не говорил?.. Ладно сейчас, в школе я стала изгоем, но ведь старые друзья со двора, наоборот, твердили, что мне лучше с каштановыми волосами и темным макияжем. Может, они говорили так, потому что я слишком сильно расстраивалась, когда мне говорили, что я выгляжу больной?

Поскольку Бо Хи сходила с ума по всему милому, у нее было полно одежды и безделушек ярких расцветок. Она едва отыскала в шкафу вещи черного цвета, подходящие по сезону.

Бо Хи крутилась перед зеркалом, разглядывая себя с ног до головы одетую в черное. Прислушавшись к чужим советам, она надела черные джинсы-скинни и черный джемпер, но всё равно не была уверена, что выглядит хорошо.

Грудь ведь не кажется слишком большой? Она было надела спортивный топ, но лямки торчали, поэтому пришлось надеть обычный бюстгальтер. Из-за того, что джемпер был свободного кроя, грудь не сильно выделялась.

Благодаря тотально черному образу её бледная кожа бросалась в глаза еще сильнее, но, возможно, благодаря словам окружающих, это странным образом больше не казалось ей отталкивающим.

Макияж она тоже не стала делать. Накрасить только глаза, не трогая тон, показалось ей странным, поэтому она всё смыла и нанесла лишь солнцезащитный крем. Оранжевый тинт, которым она пользовалась каждый день, тоже как-то не смотрелся, и она стерла его.

Проверив время, Бо Хи взяла белую экосумку и вышла из комнаты. Увидев пустую тихую гостиную, она расстроенно вздохнула. Хоть сегодня и было воскресенье, папа не смог отдохнуть и ушел ни свет ни заря, чтобы отвезти начальника поиграть в гольф.

Она надела черные кеды и открыла входную дверь. Солнце приятно грело. Расстройство быстро прошло: прохладная, не жаркая и не холодная осенняя погода мгновенно подняла ей настроение до небес.

Но этот настрой тут же улетучился, стоило ей увидеть в коридоре Пён Дон Хуна. Почему мы вечно сталкиваемся, стоит мне куда-то собраться?

— Куда идешь?

— На встречу. А ты?

— Хотел прогуляться.

Бо Хи первой стала спускаться по лестнице, Дон Хун пошел следом. Когда они проходили второй этаж, в спину прилетел вопрос:

— С кем встречаешься?

— С Су Джин.

Она продумала это еще вчера, поэтому ответила совершенно естественно. Хоть и не ожидала, что придется объясняться Дон Хуну, а не отцу.

— Вы всё еще общаетесь?

Это были ее подруги из третьего класса средней школы. И папа, и Дон Хун знали, что с ребятами из старшей школы она не особо сблизилась, поэтому пришлось приплести старых приятельниц.

Пока они жили в одном районе, то общались, несмотря на то что пошли в разные старшие школы, но после переезда связь ослабла. Они еще иногда списывались, но после летних каникул общение сошло на нет.

— Да. Общаемся.

— Ты накрасилась?

Выйдя на улицу через парадную на первом этаже, Дон Хун поравнялся с ней, внимательно всмотрелся в её лицо и бросил грубовато.

— Нет?

А когда я реально красилась, ты даже не замечал. Бо Хи в шоке фыркнула.

— Где встречаетесь?

— Ты мне папа, что ли?

Бо Хи свирепо зыркнула на него, и Дон Хун стушевался. На развилке она остановилась.

— Тебе в ту сторону.

Она указала на переулок, ведущий в противоположную от главной дороги сторону.

— ...Точно с И Су Джин встречаешься?

— Пён Дон Хун.

Она послала этому приставале предупреждающий взгляд, и Дон Хун опустил голову. Бо Хи хотела просто проигнорировать его и уйти, но заволновалась, что он может наплести какую-нибудь чушь своей матери. А тогда это дойдет и до её папы.

— Мы договорились встретиться на Сонсин. Доволен?

Высокомерно бросив это, Бо Хи развернулась и зашагала в сторону главной дороги. Он мне папа или кто? Бесит.

Проследив за её удаляющейся спиной и длинными волосами, покачивающимися в такт шагам, Дон Хун сделал вид, что пошел в противоположную сторону, а затем, оглянувшись, бросился домой.

Пока не вернулась мама, пока не приехал отец Бо Хи, надо спешить.

— Дон Хун! Сынок!

Он как раз вбежал в подъезд, когда услышал голос матери. Испуганно вздрогнув, Дон Хун спустился на пару ступенек и выглянул наружу. Его мать, которая ушла в церковь и должна была вернуться только через два часа, махала ему рукой. Цок-цок — звук высоких каблуков приближался.

— Ты не пошел в читальный зал?

— Э-э... Я что-то плохо себя чувствую.

— Боже, ты не заболел?

Он отмахнулся от руки матери, которая с обеспокоенным лицом потянулась потрогать его лоб.

— Почему ты так рано?

— Наверное, простуда начинается. Я тоже плохо себя чувствую, поэтому не пошла на обед.

Блять. Лицо Дон Хуна исказилось от досады. Придется выждать момент, чтобы проскользнуть. Он хотел проверить дневник Ким Бо Хи, в который она записывала только хорошие события. С чего это она вдруг перекрасилась в черный? Это нервировало. Его мужская интуиция выла тревожной сиреной.

***

Место, которое скинул Хван Сын Ён, оказалось элитным рестораном говядины в Сораэ. Бо Хи поразилась огромному зданию, которое целиком занимало это заведение, а затем удивилась еще раз, когда её проводили в отдельный кабинет на третьем этаже. Он уже ждал её. От его медленного взгляда, скользнувшего по ней сверху вниз, она невольно напряглась.

— Привет...

Бо Хи помахала рукой в знак приветствия. Сын Ён, с легким напряжением на лице, ответил:

— Привет.

У него нет настроения? Выглядит суровее, чем обычно.

Кабинет был слишком просторным для двоих. Там даже был шкаф для верхней одежды и раковина. Ресторан был настолько роскошным, что даже неловко было сравнивать эту комнату с теми, что были на её подработке.

— Вон там можно помыть руки.

Повинуясь его взгляду, указывающему на раковину, Бо Хи встала. Пока она мыла руки с мылом, зашел официант и накрыл на стол.

Вернувшись на место и увидев бесконечное множество закусок, она в первую очередь подумала: Мыть посуду, наверное, тут тяжело. Толстые керамические тарелки выглядели очень увесистыми.

Какая тут почасовая ставка? Наверняка платят больше, чем в моем ресторанчике, но несовершеннолетних сюда, скорее всего, не берут.

— Что такое? Хочешь здесь работать?

От слов, прочитавших ее мысли, Бо Хи широко распахнула глаза и уставилась на парня напротив. В отличие от нее, сидевшей с идеально прямой спиной, Сын Ён расслабленно откинулся на спинку стула и усмехнулся.

— У тебя на лице всё написано.

И как он увидел? Смутившись, она опустила взгляд.

Спокойно наблюдая за румянцем, который растекался по ее прозрачной коже, словно упавшая капля красной акварели, Сын Ён почувствовал ком в горле и сглотнул воду.

— ...Похороны прошли хорошо?

Бесцельно накручивая локон на палец, Бо Хи нарушила тишину, в которой, казалось, задыхалась только она одна. Выдающееся лицо парня, кивнувшего в ответ, показалось ей немного осунувшимся.

— Это ккотсаль, отборная мраморная говядина. Вкуснее всего макать ее в соль или есть с каплей васаби.

Официант переложил мясо и овощи на разогретую сковороду в центре стола, чтобы они не остывали, положил каждому на тарелку по кусочку мяса и вышел из комнаты.

— Я заказал много, так что ешь досыта.

После его предложения Бо Хи взяла кусочек палочками. Повторяя за ним, она слегка макнула мясо в соль и положила в рот. Нежнейшая говядина тут же растаяла на языке. Это было в сто раз вкуснее мяса, которое папа жарил дома.

— Невероятно вкусно.

Изумилась Бо Хи, слегка прикрыв рот рукой. Жующий мясо Сын Ён лишь повел глазами, мол, «ну еще бы».

— Наверное, очень дорого?..

Говядину они ели только по праздникам. Когда папа жарил мясо, он часто отшучивался, что есть его нужно так, словно это слиток золота. Говядина стоила дорого даже при покупке домой, поэтому Бо Хи даже представить не могла, какие цены в таком шикарном ресторане.

Вчера Сын Ён написал, что хочет угостить её обедом в благодарность за то, что она пришла на похороны. Поскольку ей тоже хотелось с ним увидеться, она согласилась без раздумий, но никак не ожидала, что он пригласит её в такое элитное место.

— Это родители угощают. Сказали накормить тебя чем-нибудь вкусным.

Я ведь расплачусь картой отца, так что это не совсем вранье, — оправдал себя Сын Ён.

Ким Бо Хи, которая обычно недоедала что донкацу, что ттокпокки, на поминках подчистила тарелку до крошки. Решив, что она предпочитает традиционную кухню, он забронировал ресторан премиальной говядины хану, куда иногда заходил с семьей.

Как он и предполагал, Ким Бо Хи уплетала за обе щеки. А вот сам он тупо жевал, даже не чувствуя вкуса. И всё из-за этой девчонки, которая заявилась на встречу в траурном прикиде, хотя похороны давным-давно закончились.

Да нет же. Кто на похороны так вызывающе одевается?

Широкий вырез джемпера полностью обнажал ключицы и подчеркивал тонкую, длинную шею. Из-за этого он совершенно не понимал, куда девать глаза.

— Твои родители, наверное, очень горевали.

— С чего бы? А. Ты про дедушку.

Поняв, к чему она ведет, Сын Ён хлебнул холодного бульона от дончими, чтобы хоть немного остудить разгоряченное тело. Физически его отпустило, но внутри всё по-прежнему кипело. Возможно, из-за того, что он потерял самообладание, он выболтал то, о чем не стал бы рассказывать обычным школьным друзьям.

— Он давно слег, из больницы несколько раз звонили и говорили, что состояние критическое. Поэтому, когда он действительно умер, родителям, кажется, стало даже легче. Смотреть, как он лежит без сознания, было невыносимо. Слава богу, бабушка ушла первой. Она была слишком ранимой; если бы она пережила его, то сильно бы мучилась.

Вся семья была морально готова, так что похороны прошли мирно. Они просто делились воспоминаниями, смеялись и разговаривали.

— Вот как... Слава богу. А ты был близок с дедушкой?

— Больше всего он души не чаял в сестре, но ко мне тоже относился хорошо. Это он научил меня играть в гольф.

Почувствовав, что болтает лишнее, Сын Ён перевел тему на Бо Хи.

— А ты? Твои дедушка с бабушкой здоровы?

Его бабушка и дедушка умерли довольно рано по статистическим меркам. Он был уверен, что ее родственники живы, поэтому задал вопрос без задней мысли.

— А, у меня нет ни дедушки, ни бабушки.