Увидев, как Ким Бо Хи и Пён Дон Хун вместе заходят в столовую, Сын Ён пришел в ярость. Гнев опередил даже чувство предательства. Внутри вскипел жестокий порыв: ему до одури захотелось ударить Пён Дон Хуна. Если не считать совсем раннего детства, когда всё решали инстинкты, за всю жизнь он ни разу не испытывал желания кого-то избить. Даже когда ходил на смешанные единоборства и джиу-джитсу, ему это быстро наскучило, и он бросил тренировки.
От злости голова раскалывалась так, словно могла взорваться. Он пропустил футбол и пошел отлеживаться в медкабинет.
Едва прозвенел звонок на пятый урок, от Ким Бо Хи пришло сообщение.
[Учитель пришелㅠ.ㅠ Ты где?]
[В медкабинете]
[Где болит????????????]
[Голова болит]
[Сильно?ㅠㅠㅠㅠТаблетку выпил?ㅠㅠㅠㅠㅠ]
Сказала, что будет есть отдельно, а сама волнуется. Смешно.
Сын Ён остановился, не успев нажать кнопку отправки. Он перечитал набранную короткую фразу:
[Придешь?]
Бред.
Стерев так и не отправленный ответ, он закрыл мессенджер. Подавил искушение проверить её — примчится ли она прямо сейчас, если он скажет, что ему плохо. Она же на уроке, как она придет? Да и если придет. Дальше-то что? Будем валяться вместе на кровати и болтать?
Эмоции снова скакали вверх-вниз. И снова из-за Ким Бо Хи.
Он думал, что после того, как пересядет, всё наладится, но это оказалось не концом, а лишь началом. Сын Ён с силой потер виски. Веду себя как ребенок, у которого впервые появился друг: хочу, чтобы она не общалась с другими, хочу, чтобы дружила только со мной. Словно мне снова пять лет. Бесит.
Голова трещала невыносимо. Может, я и правда заболел? Раз в год его обычно жестко срубала какая-нибудь болячка. Решив, что, видимо, время пришло, он закрыл глаза.
Уснуть не получилось, но таблетка подействовала, и боль утихла. Пролежав около часа, Сын Ён поднялся с койки с прояснившимся рассудком.
Из-за плохого самочувствия он перегнул палку, но ситуация и правда вышла паршивая. Я заморочился, даже попросил девчонок принять её в компанию, а она заявляет, что будет есть отдельно. Да еще и слиняла вдвоем с Пён Дон Хуном. Любого бы это вывело из себя. Осознавать, что он целый час злился из-за такой мелочи, было стыдно и странно. Оказывается, и во мне есть мелочность.
Успокоившись, Сын Ён вошел в класс и, увидев безмятежно спящую на парте Бо Хи, ощутил, как с трудом возвращенное хладнокровие вмиг испаряется.
Резко отодвинутый стул ударился о парту, и маленькая фигурка вздрогнула, сонно приподнявшись. Потерев глаза, Бо Хи посмотрела на соседа, едва разлепив веки.
— А? Сын Ён. Тебе лучше?
Ой. Осознав свою оплошность, Бо Хи прикрыла рот ладошкой. Я назвала его без фамилии. Сон как рукой сняло. Опасаясь, что Хван Сын Ён сочтет это странным или что их мог кто-то услышать, она с колотящимся сердцем огляделась. Но Сын Ён, не проронив ни слова, встал и направился к шкафчикам.
Не услышал? Слава богу.
С облегчением выдохнув, Бо Хи откашлялась и, когда Сын Ён вернулся на место, спросила прочистившимся голосом:
— Как голова?
Ответа не последовало. Тревога Бо Хи заглушила даже неловкость от проигнорированного вопроса. Он выглядел бледным. Наверное, ему всё еще очень плохо. С беспокойством посмотрев на него, она достала учебник.
Учитель за кафедрой монотонно бубнил лекцию об окислении и восстановлении, и под эту колыбельную спала добрая половина класса.
Слушая урок, Сын Ён твердо решил не смотреть налево, но оттуда доносилось постоянное копошение, и он всё-таки сдался. Ким Бо Хи, подперев голову ладонью, клевала носом. Волосы упали ей на лицо, из-за чего она стала похожа на привидение.
Лучше бы на парту легла.
Он хотел было её разбудить, но передумал. Подчеркнув ручкой фрагмент, о котором учитель сказал: «Это будет на экзамене», Сын Ён, повинуясь неосознанному порыву, протянул руку.
Он убрал прядь волос с её лица и заправил за ухо. Волосы были мягкими, но кожа на ушке оказалась еще нежнее.
Наклонившись вперед и подперев подбородок рукой — зеркально повторяя её позу, — Сын Ён любовался её спящим лицом. Запястье Бо Хи, согнутое под углом в девяносто градусов, выглядело так, будто вот-вот хрустнет, но лицо со сплющенной щекой выражало абсолютный покой. То, как она забавно морщила нос и во сне чесала его указательным пальцем, вызывало невольную улыбку.
По лицу же видно, что двоечница.
Глядя на её безмятежное лицо, он чувствовал себя идиотом из-за того, что она так легко вывела его из равновесия, даже не подозревая об этом. Злость испарилась, желание высказать ей всё на перемене — тоже. Ему стало стыдно за то, что он бесился из-за такой глупышки.
Сын Ён взял голубую ручку, лежавшую на раскрытом учебнике. Коротко написав пару слов на стикере, легонько прилепил его на её мягкую, беззащитную щеку. Вернувшись к конспектам, он то и дело поглядывал на спящую Бо Хи с желтым квадратиком на лице, и на его губах играла легкая улыбка.
Почувствовав, что щека чешется, будто на нее села пылинка, Бо Хи потянулась почесать её и нащупала бумагу. Открыла глаза. Из-за сна в неудобной позе шею свело. Разминая затекшее запястье, на которое опиралась, она посмотрела на стикер в руке. Откуда он у меня на лице? Она шмыгнула носом. Холодно. Надо завтра принести плед. С этими мыслями она посмотрела на снятую бумажку.
[Бо Хи.
Когда учиться начнешь?]
Голубые чернила были знакомыми, но почерк — чужим. Угловатым, мужским. Окончательно проснувшись, Бо Хи округлила глаза и резко повернула голову. Сын Ён сидел с невозмутимым видом, слушая учителя.
Какой же красивый… — привычно восхитилась она про себя и скользнула взглядом по его парте. Желтый блок-стикер, тот же мужской почерк на распечатках.
Осознав, что Сын Ён видел её спящей, она вспыхнула от стыда. Я же наверняка выглядела ужасно! Лучше бы на парту легла. Ругая себя за неосторожность, она вчитывалась в буквы на стикере.
Я и так стараюсь. Мысленно возмущаясь, она не могла оторвать глаз от одного-единственного слова: «Бо Хи».
Вклею в ежедневник и сохраню на всю жизнь.
***
Закончив подработку, Бо Хи села в автобус и прислонилась усталым лицом к оконному стеклу. Сегодня пятница, но радость от того, что в выходные не нужно работать, меркла перед мыслью о предстоящих лекциях. От этого даже дышать становилось тяжело.
Первые две недели совмещать учебу с подработкой было терпимо, но сейчас силы были на исходе. Пока что она успевала за расписанием, но боялась, что в итоге сорвется и всё бросит. Даже сейчас отчаянно боролась с искушением отложить учебу хотя бы на денек.
Едва открыв входную дверь, она услышала храп. Глядя на спящего без задних ног отца, Бо Хи почувствовала не жалость, а жгучую зависть.
Мягкая кровать и плюшевые игрушки манили, уговаривая прилечь хотя бы на минуточку, но Бо Хи знала: стоит голове коснуться подушки — и она отключится до утра. Пересилив себя, первым делом пошла в душ.
Горячая вода немного смыла усталость. Она тут же села за стол и включила лекцию на планшете. По опыту Бо Хи знала: если не начать учиться сразу, а отвлечься на телефон, заставить себя будет в сто раз сложнее.
Завтра суббота, так что она прослушала еще и лекцию по английскому. Когда закончила, время перевалило за час ночи. Посмотрев на часы, ощутила гордость. Сегодня она снова не сдалась и выполнила план.
С легким сердцем улегшись в постель, Бо Хи наконец-то взяла в руки телефон, к которому не притрагивалась весь вечер. Посмотрю одно видео на ютубе и спать, — подумала она, но мысли ушли в другое русло, и она открыла браузер. Похоже, придется искать новую подработку. С меньшим количеством часов и не такую тяжелую. Работать в шумном мясном ресторане и параллельно учиться было уже выше её сил.
Она просматривала вакансии, когда экран внезапно сменился входящим звонком.
Увидев имя Сын Ёна, Бо Хи резко села в постели. Сердце ухнуло куда-то вниз так сильно, что она, боясь, как бы он не сбросил, дрожащими пальцами торопливо нажала кнопку ответа.
— ...Алло?
— Спала?
От его низкого голоса по коже побежали мурашки.
— Н-нет.
— Чем занималась?
— Лекции смотрела.
— Уверена? Я ведь могу и проверить.
Услышав его поддразнивающий смешок, Бо Хи прикусила губу, плюхнулась обратно на матрас и натянула одеяло с головой. И хотя она знала, что до гостиной звук не дойдет, её голос всё равно стал тише:
— Честно!..
— Молодец. Если продолжишь в том же духе, и в Сеульский университет поступишь.
Бо Хи подавила улыбку и надула губы.
— Не издевайся.
— А почему ты думаешь, что это невозможно? Захочешь — поступишь.
Сеульский университет. Даже если это говорит Хван Сын Ён, поверить в такое невозможно. Наверное, он просто имеет в виду, чтобы я усердно училась. Бо Хи притянула к себе плюшевую игрушку, лежавшую в изголовье кровати, и крепко обняла.
— Ты на улице?
Она отчетливо услышала гудок машины на фоне.
— Угу. Иду после репетиции.
— Поздно вы закончили.
— На следующей неделе оценка.
— А... Тебе далеко до дома?
— Агентство в Синсадоне. Захотелось прогуляться, чтобы проветрить голову, а потом такси поймаю.
— Что-то случилось? — осторожно спросила она, зацепившись за слова про «проветрить голову».
— Случилось... Скорее, проблема в том, что ничего не происходит.
Он шел быстрым шагом, поэтому в динамике было слышно его тяжелое дыхание. Бо Хи сжала игрушку еще сильнее и свернулась калачиком на боку.
— Бесит, что время просто уходит.
Похоже, его что-то серьезно тревожило. Бо Хи не понимала причин, но явно чувствовала его подавленность. Не зная, что сказать, чтобы не сделать хуже, она просто молча слушала.
— Иду, чувствую, что проголодался, подумал про самгёпсаль, потом вспомнил о тебе и решил позвонить.
Сердце сделало кульбит и забилось как сумасшедшее. Сжавшись в комочек, Бо Хи уткнулась пылающим лицом в плюшевую голову медведя.
— Ким Бо Хи?
Сглотнув, она с трудом выдавила:
— А? Я слушаю.
Его низкий смех приятной щекоткой отозвался во всем теле.
— Что делаешь в воскресенье?
