Контент удален!

Свои баллы за Сунын она рассчитала так, чтобы подать документы в три частных четырехлетних университета в провинции Чхунчхондо.

Консультант по поступлению советовал взять год на подготовку и пересдать Сунын. Уверял, что если она будет пахать так же, как сейчас, то вполне сможет поступить хотя бы в вузы Сеула из нижней части рейтинга. Папа тоже обещал поддержку и говорил, что если дело в деньгах, то лучше потерпеть еще год. Сын Ён тоже настоятельно рекомендовал пересдачу, но в этот раз даже его уговоры не сработали.

Она могла с уверенностью сказать, что за прошедший год выложилась на все сто процентов. Отдала всю себя. И просто не чувствовала в себе сил повторить это еще раз. К тому же, пока училась, ясно поняла: таланта к учебе у неё нет. Она медленно усваивает материал и плохо справляется с нестандартными задачами.

— А что насчет перевода?

Когда она наотрез отказалась от пересдачи, консультант предложил хотя бы готовиться к переводу на третий курс в другой вуз. Сказал, что с её блестящим английским шансы есть. Только по английскому языку на Суныне она получила первую категорию. И хотя сейчас он оценивался по абсолютной шкале, из-за чего эта оценка весила меньше, чем баллы по другим предметам, результат всё равно был отличным.

— ...Думаете, я справлюсь?

Английский ей нравился, но она не была уверена, что её уровня хватит для экзамена на перевод. Уверенности в учебе у неё вообще поубавилось.

— Ты же ничего не теряешь. Не получится — просто закончишь университет, в который поступишь сейчас. Для трудоустройства тебе всё равно придется сдавать TOEIC.

Консультант дал ей список университетов, где для перевода требуется только английский, без математики. И был прав: высокий балл по языку пригодится в любом случае, даже если она не станет переводиться. Даже если провалится, знания останутся при ней.

— Я подумаю.

Прямо сейчас её больше пугал не перевод, а грядущая студенческая жизнь. В какой бы университет она ни поступила, ей придется переехать в общежитие. От мысли, что предстоит расстаться с папой, накатывали тоска и тревога. А еще в университете не будет Сын Ёна.

В старшей школе она так и не смогла завести друзей. Её до ужаса пугало, что в универе она снова останется совсем одна. Каждый вечер перед сном она молилась, чтобы у неё появились друзья.

— Хорошо.

Сын Ён отступил без лишних споров. Если бы он продолжил давить, она бы наверняка сдалась и пообещала пересдать, так что это было к лучшему.

— И что теперь...

Видя, как он медлит, словно собираясь с мыслями, Бо Хи вопросительно заморгала.

— Ты теперь студентка?

— Угу. Если поступлю.

— Ты же подала документы с запасом, так что хоть куда-то да пройдешь.

— Думаешь?..

Консультант клялся, что если небо не рухнет на землю, она точно поступит. Бо Хи застенчиво улыбнулась.

— Когда признаваться будешь?

Улыбка застыла на её губах от этого внезапного вопроса. Она не могла заставить себя посмотреть в глаза Сын Ёну, который, склонив голову, пристально наблюдал за ней.

— М? Бо Хи.

— А?

Бо Хи непонимающе склонила голову набок и неловко рассмеялась, делая вид, что не понимает, о чем речь. Было очевидно, что она врет.

— Я, вообще-то, всё еще жду.

— ...

— Просто интересно, когда это случится.

Она прекрасно понимала, о чем он. До единого слова помнила, что сказала ему в тот день. Собственно, тот разговор и давал ей силы не сдаваться и пахать весь этот год.

— Буду учиться по плану и обязательно поступлю.

— А потом... я сама тебе признаюсь.

Она и не думала, что Сын Ён тоже это помнит. Точнее, не думала, что тот разговор всё еще в силе. Ведь скоро Сын Ён...

— ...Ты же уезжаешь в Америку.

— А при чем тут мой отъезд и твое признание?

Его голос звучал так же ровно, как обычно, а на лице не дрогнул ни один мускул, но атмосфера вокруг резко похолодела. Стерев с лица все эмоции, он смотрел на неё холодным, непреклонным взглядом, явно не собираясь спускать это на тормозах. Он реально не понимает, или просто прикидывается? Обычно она бы сразу стушевалась, но сейчас внутри вскипела обида. Она надулась и посмотрела на него.

— Я же спрашиваю. Ты не признаешься, потому что я уезжаю в Америку?

Да я могу признаться ему хоть сто, хоть тысячу раз! Поедет он в Америку или нет, мои чувства от этого не изменятся. Но если я признаюсь, а потом всё сойдет на нет... Мы же даже друзьями остаться не сможем. А если из-за расстояния его чувства остынут? Что тогда?

Обидно было ей, но претензии вдруг начал предъявлять Сын Ён:

— А зачем ты со мной за руку держалась? Зачем выходила, когда я звал тебя в школе? И когда приходил к твоему дому? Почему позволяла всё это?

Иногда Сын Ён отводил её в тихие уголки школы, где их никто не мог увидеть, и то укладывал голову ей на плечо, то перебирал её пальцы. А в дни, когда стресс из-за экзаменов зашкаливал, он приходил к её дому поздно ночью, молча обнимал несколько минут, целовал в лоб и уходил.

Зачем выходила? Почему позволяла?

Потому что ты мне нравишься. Потому что мне это нравилось.

А если честно... у неё была и другая, эгоистичная мысль: наслаждаться этими моментами, пока он не уедет в Штаты.

— Думала, я из тех мудаков, которые лапают девчонок, с которыми даже не встречаются? Я, по-твоему, такой?

Резкие слова и злой тон заставили Бо Хи съежиться. Если подумать, она и правда была не права. Со стороны Сын Ёна всё выглядело иначе: они не начали встречаться только потому, что были в выпускном классе, но он был уверен, что их чувства взаимны. И то, что она до сих пор тянула с признанием, вполне могло выводить его из себя.

— Нет, я так никогда не думала!.. Прости.

— Не извиняйся, а объясняй.

Страшно. Бо Хи нервно теребила пальцы и наконец разомкнула губы.

— Просто... ты уедешь учиться в Америку, а я останусь в Корее... А я хочу и дальше с тобой общаться... Хотя бы как друзья...

— Ты думала, я отношусь к тебе просто как к подруге?

Если она сейчас скажет «да», он точно с ней больше не заговорит. Да она так и не думала. Бо Хи поспешно замотала головой.

— Я с девчонками-подругами так себя не веду.

— Знаю!.. Просто... если мы расстанемся, то уже не сможем быть друзьями. Вот я и...

— Мы еще даже встречаться не начали, а ты уже о расставании думаешь?

— Прости...

Бо Хи виновато опустила голову, искренне раскаиваясь, и тут почувствовала, как он заправляет ей за ухо выбившуюся прядь. От прикосновения прохладных пальцев, скользнувших по ушной раковине, она судорожно сглотнула. Подняв тяжелые ресницы, Бо Хи встретилась с его всегда спокойным, непоколебимым взглядом, в котором сейчас отражалась только она.

— ...Ты мне нравишься.

Слова сорвались с губ сами собой. И стоило ей это произнести, как ледяное напряжение, сковывавшее её, мгновенно растаяло. Когда Сын Ён обволакивал её такой нежностью, как сейчас, по телу то тут, то там пробегали мурашки.

Его пальцы, легонько помяв её мочку, скользнули по волосам, поправили перекрутившуюся цепочку на шее и коснулись кулона-сердечка. Каждый раз, когда он задевал её ключицы, низ живота предательски сжимался.

— Угу. Нравлюсь. И что еще?

Еще? А что еще нужно сказать?

— Будем и дальше просто дружить?

А. До Бо Хи дошло. Сглотнув пересохшим горлом, она решительно выпалила:

— Я хочу с тобой встречаться.

Но уверенности хватило ровно на секунду.

— Если ты не против... Да, расстояние... но...

Только тогда на его непроницаемом лице расцвела ласковая улыбка.

Сын Ён наклонился и прижался губами сначала к её открытому лбу, а затем к щеке.

— Я же говорил.

А затем его губы невесомо коснулись её губ. Бо Хи затаила дыхание и часто-часто заморгала.

— Я ждал, когда ты признаешься.

Её губы горели огнем, и каждая клеточка тела была сосредоточена на этом ощущении, поэтому слова Сын Ёна донеслись до неё как сквозь вату.

По пути к парковке Бо Хи чуть крепче сжала его руку, и Сын Ён посмотрел на нее сверху вниз.

— Значит... сегодня наш первый день?

Уголки его глаз изящно изогнулись.

— Да. Первый день.

Сегодня был их первый день. Она теперь встречается с Сын Ёном. Вместо того чтобы ущипнуть себя за щеку, Бо Хи закусила нижнюю губу. Это не сон. Она не могла сдержать застенчивую улыбку.

Раз уж они забрались так далеко, Сын Ён решил устроить ей практику по вождению и отвез на огромную, совершенно пустую парковку возле Имджингака.

Пересев на водительское кресло, Бо Хи вцепилась обеими руками в руль, вжала плечи в уши и нажала на газ. Как она вообще умудрилась сдать город — загадка: даже на скорости 20 км/ч руль ходил ходуном. Но, наматывая круги по пустой парковке, она постепенно успокоилась. Даже попробовала припарковаться между воображаемыми машинами, чтобы почувствовать габариты.

Спустя час непрерывной езды Бо Хи остановила машину в безлюдном углу и отстегнула ремень. Напряжение сразу отпустило.

— Круто же?

Она лишь выдавила из себя нервный смешок. Какое там круто, сплошной стресс. Он не разрешал ей отпускать руль, пока не решил, что она едет сносно.

— Тебе надо чаще практиковаться.

— Угу. Только машины-то нет...

— Купить тебе?

Решив, что это шутка, Бо Хи хихикнула. Для Сын Ёна это, конечно, шуткой не было, но пока он решил закрыть тему. Сейчас она всё равно ни за что не примет такой подарок.

Сын Ён, всё это время напряженно следивший за её вождением, откинул спинку сиденья и устроился поудобнее. Бо Хи повернулась к нему и с лучезарной улыбкой спросила:

— Устал?

Под его пристальным взглядом её улыбка стала неловкой.

— Иди сюда.

— Зачем?..

Спросила, но сама потянулась к нему. Видимо, уловив сменившуюся атмосферу, она очаровательно покраснела. Сын Ён протянул руку и притянул её маленькое личико к себе.

Наполовину перевалившись через подлокотник, Бо Хи оперлась о него рукой, не зная, куда деваться, и крепко зажмурилась. Сначала её губ коснулся тихий смех, а следом — что-то невероятно мягкое и нежное.