После обеда Хван Сын Ён отложил мангу и сел за учебу. Надо же, притащился ко мне домой, чтобы набрать целую гору книжек, а сам так быстро к ним остыл.

Впрочем, Бо Хи и сама потеряла к чтению всякий интерес: от заумного сюжета начала пухнуть голова, так что она просто бездумно листала страницы, разглядывая картинки. Но если закрыть мангу, заняться в классе было совсем нечем. А с набитым животом даже в сон не клонило.

После уроков за ними снова заехал отец Хван Сын Ёна, и домой они возвращались на машине. Выбираясь из салона возле своей виллы, Бо Хи наконец произнесла то, что не успела сказать утром:

— Спасибо, что подвезли.

Мужчина, слегка опешив, перевел взгляд с неё на Сын Ёна и сдержанно кивнул в ответ. Чем дольше Бо Хи на него смотрела, тем яснее понимала: между ним и Хван Сын Ёном нет вообще ничего общего. Наверное, он пошел в маму. Прямо как я.

Поклонившись еще раз, она закрыла дверь. Хван Сын Ён вышел следом, и они вместе поднялись на крышу — деваться было некуда, манга лежала у него в сумке. Днем тетушки обычно не бывало дома, так что по лестнице Бо Хи шагала спокойно.

На натянутых бельевых веревках сушилось одеяло. Денек выдался солнечным, так что хозяйка явно успела здесь побывать.

Сбросив тяжелую сумку на помост, Сын Ён уставился на камеру видеонаблюдения прямо над входной дверью. Этот объектив, внаглую пялящийся на порог, дико его раздражал. С такого ракурса же и вводимый пароль отлично просматривается, разве нет?

Он уже открыл было рот спросить, нанимали ли они профессионалов для установки, но осекся. У девчонки есть отец, сами как-нибудь разберутся. Хотя, учитывая абсолютно открытую со всех сторон крышу, без слежки тут и правда не обойтись.

Мало того, что соседние виллы стоят впритык — главная беда в том, что при малейшем желании любой посторонний может отследить, кто живет в этой надстройке, во сколько уходит и во сколько возвращается.

Как вообще можно селить девчонку-подростка в такую дыру? Предки Пён Дон Хуна — просто конченые.

Вжик — раздался звук расходящейся молнии. Сын Ён перевел взгляд на Бо Хи, копающуюся в рюкзаке размером чуть ли не с неё саму.

— Сумку оставь себе.

— А? — Бо Хи, успевшая вытащить всего два томика, непонимающе запрокинула голову.

— Я всё равно ей не пользуюсь.

— Но...

— Не нужна — выкинешь. Я пошел.

— А? Да... хорошо.

Она порывалась проводить его до первого этажа, но Сын Ён отрезал прямо у порога:

— Сиди дома. Не ходи за мной.

Бо Хи застыла, тупо глядя вслед его стремительно удаляющейся фигуре, а затем, толкнув медленно закрывающуюся металлическую дверь, выскочила на лестницу и крикнула вниз через перила:

— Хван Сын Ён!

Сын Ён, успевший спуститься до третьего этажа, высунул голову в пролет и посмотрел наверх. Боже, он красив даже с такого ракурса, — пронеслось в голове Бо Хи, и она помахала ему ладошкой:

— Спасибо тебе! Пока!

Сын Ён несколько секунд смотрел на неё абсолютно нечитаемым взглядом, затем едва заметно кивнул и продолжил спускаться.

Почувствовав легкий укол неловкости, Бо Хи шмыгнула носом и вернулась в комнату. Не слишком ли я навязываюсь?.. Видимо, я просто дико соскучилась по нормальному общению в школе, вот и потеряла берега.

До конца поездки оставалось еще два дня. А со следующей недели мне снова предстоит стать невидимкой. Надо держать себя в руках эти два дня, чтобы не напрягать его.

Затащив тяжелую сумку в комнату, Бо Хи переоделась и побежала по делам. По дороге на подработку она заскочила в магазин косметики и купила дешевую краску для волос.

Той же ночью, включив видеоурок на телефоне, она сама себя подстригла и покрасила. Черный пигмент лег на удивление ровно. В этом темном обрамлении бледное лицо и её невыразительные черты потерялись окончательно, что Бо Хи жутко не понравилось, но зато исчезла дешевая неопрятность.

За два года экспериментов с копеечными осветлителями она вконец сожгла волосы, поэтому решила просто вернуться к родному цвету. Да и постоянная покупка коробок с краской, пусть и дешевых, ощутимо била по карману.

Ничего не попишешь. Вот разбогатею — буду краситься в нормальных салонах.

Зато стрижка вышла отличной. Бо Хи крутилась перед зеркалом, разглядывая похудевшую шевелюру. Тяжелые пряди, спускавшиеся ниже лопаток, теперь едва касались груди. Она впервые рискнула сама профилировать концы, и получилось вполне сносно.

Заметит ли Хван Сын Ён?

С замиранием сердца предвкушая завтрашнее утро, она нырнула под одеяло.

Но на следующий день Хван Сын Ён в школу не пришел. Учитель во время переклички просто пропустил его имя.

Бо Хи, промудохавшаяся с волосами до глубокой ночи и едва не проспавшая, примчалась в класс абсолютно ненакрашенная и теперь сидела, тупо уставившись на пустой соседний стул.

Новый том манги совершенно не читался. Промучившись сомнениями весь первый урок, на перемене она всё-таки отправила сообщение.

[Ты сегодня не придешь?]

Она впервые в жизни написала ему первой, и сердце предательски зашлось. Весь второй урок прошел как в тумане — ни комиксы, ни учебная документалка не воспринимались мозгом. Ответ прилетел в середине третьего урока.

[Дедушка умер]

Бо Хи судорожно, со свистом втянула воздух. Только вчера он говорил, что дедушке хуже, и вот так сразу... Впав в ступор и не зная, какими словами выразить соболезнования, она бросилась за помощью к папе.

[Пап! У друга дедушка умер, мне нужно идти на похороны?]

Единственными похоронами в жизни Бо Хи были похороны мамы, но она была тогда слишком маленькой и ничего не помнила. И папа, и мама давно порвали со своими родственниками, так что на семейных поминках Бо Хи бывать не приходилось.

[Похороны дедушек друзья обычно не посещают. Вы прямо очень близки?]

Очень близки?.. Ну, вряд ли это про нас. Значит, можно не ходить?.. Следом упало еще одно сообщение от отца:

[А где зал прощания?]

Бо Хи тут же переслала вопрос Сын Ёну. Отметка о прочтении загорелась почти мгновенно, но адрес пришел лишь спустя двадцать минут. Вбив название больницы в карты, она поняла, что это совсем рядом со школой. Отправив папе название клиники, Бо Хи вдруг осенило: раз я спросила адрес, значит, обязана прийти?

[Пап! Я спросила у него, где похороны... он же теперь решит, что я приду?]

[Ну да )]

Мысленно проклиная себя за длинный язык, Бо Хи принялась лихорадочно считать время. Если досидеть до звонка, заскочить в больницу, а потом нестись на смену — я катастрофически не успеваю. А заявляться на поминки после работы — вообще глухая ночь.

Проблему решил папа. Отпросившись у классного руководителя и поклонившись напоследок, Бо Хи выскочила за школьные ворота еще до начала обеденного перерыва. Она получила официальное освобождение от уроков, но сама ситуация казалась ей абсурдной: надо же, отпроситься из школы ради похорон дедушки одноклассника. Хван Сын Ён, наверное, в осадок выпадет, если я припрусь в такое время...

Переминаясь с ноги на ногу на остановке, она набрала папу и принялась ныть в трубку.

— Он будет тебе благодарен, — отрезал отец таким тоном, будто искренне не понимал её метаний.

— Да, но... мы же не то чтобы лучшие друзья. Просто сидим в одном классе, а тут оба в поездку не поехали, вот и разболтались от нечего делать.

— Он всё равно твой товарищ. Ему будет приятно. Тем более ехать всего ничего, грех не зайти.

— Думаешь?..

— Если тебя это так выкручивает — не ходи. Не заставляй себя через силу. Ладно, Бо Хи, мне бежать пора. Тебе вечером на работу, так что дуй домой и выспись как следует перед сменой. Договорились?

Повесив трубку, Бо Хи уже почти смалодушничала и решила поехать домой, но стоило к остановке подъехать нужному автобусу, как она запрыгнула в салон, словно под гипнозом. Плюхнувшись на одно из свободных сидений, она открыла мессенджер, чтобы предупредить Сын Ёна, но от него уже висело непрочитанное:

[Приедешь?]

Она торопливо отстучала ответ:

[Ага, я из школы отпросилась! Уже в автобусе]

То, что она аж свинтила из школы ради этого, снова заставило её залиться краской. Она дико боялась получить в ответ холодное «А зачем?», но Хван Сын Ён лишь велел маякнуть, как она подъедет к клинике. Он написал, что внутрь пускают строго по спискам, так что выйдет сам.

Выдохнув с облегчением, Бо Хи надула щеки и только в этот момент осознала: я же абсолютно ненакрашенная. И косметичку с собой не взяла. Блин, раз уж всё равно из школы отпросилась, надо было сначала домой заскочить. Её накрыло глухое сожаление, но дергаться назад было поздно.

Выскочив на нужной остановке и сверившись с картой, Бо Хи дошла до траурного зала и застыла как вкопанная, увидев выстроившиеся ряды телекамер.

Какого черта? Тут что, какая-то суперзвезда умерла?

В панике спрятавшись за колонну, она вытащила телефон:

[Я у входа, но тут тьма репортеров (((]

Сын Ён, видимо, ждал её сообщения, потому что ответ прилетел сразу:

[Проходи внутрь и двигай к лестнице направо]

До одури боясь попасть в объективы, Бо Хи завесила лицо волосами и проскользнула внутрь здания. На первом этаже яблоку негде было упасть. Повсюду сновали жуткие мужики в одинаковых черных костюмах и с витыми проводками наушников в ушах. Похоже, хоронили и правда фигуру национального масштаба.

Надо будет вечером новости погуглить, — подумала Бо Хи, поворачивая направо. Там, как и сказал Сын Ён, обнаружилась лестница.

Забившись в самый неприметный угол, она принялась ждать. Вглядываясь в лица прохожих, она вдруг выхватила взглядом знакомую прическу и профиль, мелькнувшие в потоке людей, спускавшихся со второго этажа. Преодолев пролет, парень завернул за угол. Он возвышался над толпой на целую голову, так что его невозможно было не узнать.

Поймав взгляд Сын Ёна, Бо Хи просияла и сделала радостный шаг навстречу. Но его абсолютно равнодушные глаза просто скользнули мимо.

— Эм...

Мы же вроде встретились глазами... или мне показалось? Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы окликнуть его, как взгляд Сын Ёна метнулся обратно. Замерев за пару ступеней до площадки, он непонимающе нахмурился.

Ах. Волосы. Он меня не узнал?

Суетливо пригладив обновленную стрижку ладонью, Бо Хи от смущения напрочь забыла, где находится, и застенчиво, робко улыбнулась.

Глядя, как он преодолевает последние ступеньки, она опустила ресницы и принялась заправлять выбившиеся пряди за уши. В опущенный к полу взгляд въехали начищенные черные туфли.

— Ким Бо Хи.

Его спокойный, понизившийся на тон голос бархатом проник в самые уши.