Шел матч между 4-м и 9-м классами, но трибуны спортзала ломились от учеников из других параллелей. Подобный ажиотаж возникал каждый раз, когда на площадку выходил Хван Сын Ён.

Стоило Сын Ёну забросить несколько мячей подряд, как со всех сторон взрывались восторженные крики. Бо Хи, поддавшись общему порыву вслед за заводилой трибун, тоже замахала надувными палками, выкрикивая его имя:

— Хван Сын Ён, вперед!

Её звонкий голос прорезал гвалт и разнесся по залу. Бо Хи сама не поняла, как обернулась на внезапный шум в ответ. На самом верхнем ряду трибун стояла Юн Джи из 7-го класса вместе с подружками и махала рукой. Приняв поддержку, Хван Сын Ён бросил короткий взгляд на Юн Джи, а затем снова вернулся к опеке соперника с мячом.

В школе Хван Сын Ён общался в основном с парнями. С ними он мог и по-дружески беситься, и закидывать руку на плечо — физического контакта было предостаточно; а вот с девчонками он подчеркнуто держал дистанцию.

Да, он мог вежливо и непринужденно болтать с ними, но любые прикосновения исключались начисто. Для всех, кроме Чо Юн Джи.

Единственной девушкой, с которой он вел себя по-настоящему близко, была именно Чо Юн Джи. Если присмотреться, даже с её вечными спутницами-подружками он держался отстраненно.

То, что эти двое, будучи стажерами в одном агентстве, мутят друг с другом, знала вся школа. В глубине души все давно окрестили их официальной парой, и, видимо, именно поэтому, несмотря на зашкаливающую популярность Сын Ёна, никто из девчонок не решался признаться ему в чувствах. Что-то вроде негласного правила.

— Видели рисунок у Юн Джи на щеке? Пиздец как мило.

— Говорят, это наш первый номер в параллели всем девчонкам из класса нарисовал. Он, походу, реально круто рисует.

— Может, тоже попросим нам намутить?

Пока Бо Хи завороженно следила только за Хван Сын Ёном, до её ушей долетел треп сидевших позади девчонок. Речь шла о Пён Дон Хуне. Она и так сегодня утром молча прошла мимо, проигнорировав его внезапное появление на крыше с предложением нарисовать ей какого-то персонажа.

Рисование было давним хобби Дон Хуна. Он рисовал комиксы с анимешными героями и выкладывал их в сеть, а иногда сам придумывал сюжеты. В детстве ей нравилось их разглядывать, но в какой-то момент он начал рисовать женские тела в пошлом, откровенном стиле, и она перестала их читать.

В прошлой школе пацаны считали Дон Хуна, вечно строчащего свои комиксы за партой, конченым опущенцем и гнобили его, а здесь даже это воспринималось как офигенный талант.

Плевать, пусть делают что хотят.

Папа всегда говорил: «Никогда не знаешь, как повернется жизнь», и это была чистая правда. Пён Дон Хун, когда-то считавшийся главным изгоем, теперь терся в самой крутой школьной тусовке; а она сама — никогда не хватавшая с неба звезд, но и не сидевшая совсем уж без друзей — превратилась в пустое место.

— Вау-у-у!

Получив длинный пас, Хван Сын Ён замер на трехочковой линии и бросил мяч. Описав идеальную дугу, он чисто вошел в кольцо. Отставание в одно очко было отыграно за секунду до сирены.

— Хван Сын Ён! Хван Сын Ён!

Ор стоял такой, что вибрировали стены спортзала. От этого невероятного перелома в игре Бо Хи тоже вскочила на ноги, отчаянно выкрикивая его имя.

На этом матч закончился. Парни всей толпой бросились к Хван Сын Ёну. Оказавшись в центре кучи-малы, Сын Ён искренне и широко рассмеялся, сверкнув белыми зубами. То ли сквозь узкие окна глухого зала пробился удачный луч солнца, то ли еще что, но сиял в этой толпе только Хван Сын Ён.

В этой до одури скучной и унылой школе всё, что делала Бо Хи — либо спала, либо тайком пялилась на Хван Сын Ёна. Она не планировала за ним следить, но глаза сами липли к его силуэту. И единственное, почему это не выглядело крипово: она была такой не одна.

Офигенная внешность, высокий рост, статус стажера-айдола, чебольские миллиарды за спиной, абсолютно расслабленные манеры без капли суеты, привычка держаться в тени, но в нужный момент брать всё на себя и вытаскивать остальных... Это те самые достоинства Хван Сын Ёна, о которых без умолку трещали девчонки. И помимо этого, за ним тянулся еще целый шлейф из восторженных дифирамбов.

Для всех без исключения Хван Сын Ён был кем-то особенным.

Хван Сын Ён просто был таким человеком.

***

Как я вообще выживу там одна? — за неделю до спортивного фестиваля Бо Хи изводила себя этой мыслью до такой степени, что не могла нормально спать; но когда этот день настал, всё оказалось куда лучше, чем на обычных уроках.

Вокруг шло постоянное броуновское движение, все разбредались по своим углам, чтобы участвовать в личных зачетах, так что её одиночество не бросалось в глаза.

Больше всего она паниковала из-за обеда, но вместо привычной столовой школа организовала систему фудтраков, где каждый покупал еду сам, поэтому ребят, жующих в одиночестве, хватало. Бо Хи тоже взяла порцию стейка кубиками и принялась бродить по территории с деловым видом, на ходу закидывая мясо в рот. Она как раз до смерти устала давиться сухими булками из буфета, так что это было очень кстати.

С октября она официально отказалась от школьных обедов. Объяснять всю подноготную не хотелось, поэтому она просто заявила девчонкам, что будет питаться отдельно, и те даже не спросили о причинах, сразу закивав. Словно только этого и ждали. Внутри всё сжалось от обиды, но, с другой стороны, обошлось без унизительных оправданий.

Как она и предполагала, стоило ей отколоться от столовой, как она превратилась в абсолютного, стопроцентного изгоя-призрака. Она впервые оказалась в подобной шкуре, но поскольку её никто физически не гнобил, это переносилось на удивление легко. А главное — на душе было спокойно.

[Ученикам второго года обучения просьба собраться на стадионе к 13:00.]

На вторую половину дня были запланированы командные эстафеты и забеги. Бо Хи, не записавшаяся ни в одну личную дисциплину и просидевшая всё утро на трибунах, жуя перекус из фудтраков и срывая голос в криках поддержки, тоже должна была выйти на поле. Со спортом она не дружила от слова «совсем», так что пользы от неё было ноль, но она собиралась выложиться по максимуму.

Придя на стадион к назначенному времени, Бо Хи тихонько приткнулась на свободное место в секторе своего 9-го класса.

— Ну и кто тогда побежит?

— Да хрен знает. Бля, они че, реально меня заставят из-за того, что я мелкая?

В рядах одноклассников творился какой-то хаос. Бо Хи с растерянным видом завертела головой, пытаясь вникнуть в суть проблемы. Классный руководитель, староста и физорг стояли внизу у лестницы и о чем-то напряженно спорили.

Учитель обвел взглядом притихший класс и громко объявил:

— Джи Су на кикболе подвернула лодыжку и выбыла. Кто пойдет на замену?

В памяти Бо Хи тут же всплыла Джи Су, которая на полуфинале по кикболу навернулась на полном ходу, пытаясь поймать мяч, и ухромала в медпункт. Сильно, видать, разложилась… Пока Бо Хи сидела и тупо хлопала глазами, она случайно пересеклась взглядом с классным руководителем.

— Ким Бо Хи.

Стоило учителю назвать её имя, как десятки глаз мгновенно сфокусировались на ней. Только тогда Бо Хи кожей почуяла: пахнет пиздецом.

— Ты же сегодня ни в одном зачете не участвовала?

Она запоздало попыталась отвести взгляд и поджала губы.

— Значит, идет Ким Бо Хи.

Девчонки со всех сторон дружно и с облегчением выдохнули. Куда идет?.. На какой еще зачет? Бо Хи, прослушавшая половину речи учителя, испуганно забегала глазами.

Увидев длиннющую шеренгу одноклассниц, выстроившихся в колонну по одной, Бо Хи едва не потеряла сознание от ужаса. Дисциплина, в которой ей предстояло заменить Джи Су, называлась «бег по живым мостам» (ноттари-ппопги). По логике вещей, она должна была затеряться где-то в середине живой цепи из согнутых спин, но реальность оказалась беспощадной: её выставили в самый авангард.

— Эй, Ким Бо Хи. Ты че на обед жрала? — небрежно бросил стоявший первым в колонне Юн Се Гван. Бо Хи мгновенно задеревенела, так как они в жизни не перекинулись даже словом. Это был тот самый тип, о котором ходили слухи, что он жестко тусит за пределами школы.

— Я... стейк кубиками...

— Ебать. Калорийная бомба. У меня поясница не хрустнет под тобой?

Бо Хи залилась густой краской. Одним стейком дело не ограничилось. Утром она заточила куриный шашлычок и рыбный пирожок. И запила всё слашем. Если б я знала, что так встряну, вообще бы со вчерашнего дня голодала.

— Слышь, жирная свинья. Ты сам спину нормально прогни, чтобы твое пузо не мешало, — Чхве Джин Хёк, один из двух поддерживающих бегунью «столбов», отвесил своему корешу Се Гвану пинок по ноге. Джин Хёк вообще-то сидел с Бо Хи за одной партой. Они почти не разговаривали, но он часто и вовремя будил её, когда она отрубалась на уроках, за что она была ему дико благодарна.

— Раньше бегала?

От низкого голоса, раздавшегося прямо над ухом, Бо Хи вздрогнула всем телом. Робко скосив глаза влево, она увидела Хван Сын Ёна, смотревшего на неё сверху вниз. Он был вторым «столбом». Бо Хи отчаянно замотала головой.

— Не пытайся проскочить на скорости, просто вбивай себе в голову: наступать на каждую спину медленно и по очереди.

— Я... я очень неуклюжая...

— Ты же еще даже не попробовала?

Он просто вернулся с обеда, а бегунью внезапно заменили на Ким Бо Хи. Ему было абсолютно насрать, кто там побежит. Желательно вообще никто. Но когда он услышал, что побежит Ким Бо Хи, первой мыслью было: Сука, только не это.

Зажатая до предела Ким Бо Хи выглядела так, будто находилась в шаге от полноценной панической атаки. Первое место в параллели их классу всё равно уже не светило, так что вылететь на первых же секундах было не жалко. Вот только тогда Ким Бо Хи начнет закапывать себя заживо в приступах самобичевания. А от одного вида её терзаний его самого снова начнет крыть необъяснимым бешенством.

— Я ни за что не дам тебе упасть, так что выкинь всё из головы и думай только о том, куда ставить ногу.

В ослепительных лучах солнца зрачки Ким Бо Хи казались почти прозрачными. Сын Ён с каким-то странным залипанием отметил, как четко его собственное лицо отражается в этой влажной глубине.

— Я же не могу залезть туда вместо тебя.

Услышав эту ленивую шутку, Бо Хи представила эту картину и невольно фыркнула. Уголки губ Сын Ёна тоже поползли вверх.

— Просто наступай на спины. Всё остальное я беру на себя.

Стоило Бо Хи мелко кивнуть, как раздался предупредительный свисток судьи.

Бо Хи вложила свою левую ладонь в его огромную руку с длинными, прямыми пальцами. От этого прикосновения по кончикам пальцев словно шарахнуло разрядом тока. В отличие от грубой, горячей ладони Джин Хёка, рука Сын Ёна была прохладной и идеально гладкой.

[Внимание, вторые классы. Старт строго по свистку. За фальстарт — моментальная дисквалификация.]

Услышав усиленный микрофоном голос физрука, Бо Хи сделала глубокий вдох и занесла правую ногу над согнутой спиной Юн Се Гвана.

Не надо гнать. Медленно, по очереди. Ты справишься, Ким Бо Хи.

Пви-и-ип!

Она еще даже не успела среагировать на свисток, как мощная сила буквально вздернула её тело в воздух. Бо Хи, поймав абсолютный баланс благодаря железной хватке, намертво зафиксировавшей её левое предплечье, начала шаг за шагом чеканить спины.

Медленно, по очереди. Медленно, по очереди.

Она выжгла в мозгу инструкцию Хван Сын Ёна и видела перед собой только полотно из согнутых спин. Даже когда её вело в сторону или нога предательски соскальзывала в пустоту, эта первобытная сила намертво удерживала её в воздухе, не давая завалиться.

Пви-и-ип!

Бо Хи, вошедшая в какой-то дикий транс чеканки, не ожидала, что следующая «спина» вдруг резко выпрямится прямо под её ногой; она потеряла равновесие и полетела вниз. Стальная рука намертво обхватила её за плечо. Приземлившись на ноги без единой царапины, Бо Хи не сразу догнала, что вообще произошло. Сердце долбило в горле, в голове стоял белый шум.

— Ты че творишь, бля? Она ж убиться могла, — прорычал Сын Ён.

— Ой, бля, сорян.

Девчонка, которая на автомате разогнулась по свистку, испуганно сжалась под убийственным взглядом Сын Ёна и пролепетала извинения. Сын Ён проигнорировал её и повернулся к Бо Хи:

— Ким Бо Хи. Ты как? Нигде не болит?

— А? Н-нет. Всё? Мы закончили?

Она настолько ушла в процесс, вперив взгляд в пол, что даже не отстрелила финиш.

— Наш класс первый.

— А? Реально?

Красные губы Ким Бо Хи приоткрылись. Увидев эти крошечные, детские зубы, которыми непонятно как вообще можно пережевывать пищу, и влажный язык, оказавшийся еще краснее губ, Сын Ён сам не заметил, как у него до предела закаменели мышцы пресса. Он заставил себя оторвать взгляд от её рта и натянул улыбку, маскируя внезапный физический сбой.

— Ага. Ты принесла нам первое место.

Сын Ён поднял ладонь. Бо Хи с сияющими глазами и задыхающимся от восторга лицом робко приложила свою ладошку к его ладони и тут же отдернула. А затем, испугавшись собственной дерзости, поспешно спрятала руки за спину.

Спустя короткое мгновение его со всех сторон облепила орущая толпа одноклассников, оттесняя назад. В лучах полуденного солнца Хван Сын Ён ослепительно и свежо улыбался. Этот кадр намертво отпечатался на сетчатке Бо Хи.