Этьен серьёзно разболелся. Иезекииль не находил себе места, однако госпожа Бабин лишь фыркнула:

— Летняя простуда лечится мясным бульоном с большим количеством перца и хорошим сном.

С этими словами она принесла дымящееся рагу. Этьен сумел доесть свою порцию, после чего сразу уснул. Поскольку он заболел, за ужином к остальным смог присоединиться и Генри.

Иезекииль мысленно вздохнул, решив, что к завтрашнему дню придётся где-нибудь раздобыть ещё один стул.

— Разве перец не очень дорогой?

Услышав вопрос Иезекииля, Айрис улыбнулась.

— Младший брат часто болеет, поэтому мы всегда держим немного про запас. Много купить не можем, но небольшой запас есть.

— Понятно. Когда я снова встречусь со своими спутниками, обязательно возмещу ваши расходы.

— Всё в порядке! Отец всё равно собирался купить ещё! — уверенно произнёс Генри, не отрываясь от рагу. 

Услышав мальчика, госпожа Бабин словно вспомнила о чём-то важном.

— Кстати говоря, тревожно, что барон до сих пор не вернулся…

Каждое лето, в самом его начале, барон Квиллуксия отправлялся в соседнее поместье покупать прошлогодний ячмень. Айрис пояснила:

— Он нужен, чтобы варить пиво на зиму. Именно сейчас его можно купить дешевле всего.

— Пиво?

Тут в разговор вмешалась госпожа Бабин:

— Зимой колодец замерзает.

В разгар зимы, когда льдом сковывало даже реку, питьевую воду становилось трудно добыть. Конечно, лёд можно было расколоть, но не менее важно было сохранять тепло и силы, чтобы пережить холодное время года. Поэтому пиво здесь считалось предметом первой необходимости. Здесь стремились полностью обходиться собственными силами.

В этот момент Генри спросил:

— У меня есть вопрос. Как становятся рыцарями?

— Рыцарями?.. — Айрис улыбнулась. — Генри, мы ведь договорились: ты сможешь стать рыцарем, только если окрепнешь. 

— Но даже если я окрепну, никто ведь просто так не сделает меня рыцарем!

Генри недовольно заболтал ногами под столом. Госпожа Бабин, пожав плечами, обратилась к Иезекиилю:

— В молодости наш барон служил рыцарем в императорской столице.

— Иезекииль, вы ведь рыцарь герцога Арбуа? Наверное, стать рыцарем герцога очень трудно?

Похоже, заветной мечтой слабого здоровьем мальчика было стать рыцарем. Иезекииль неловко улыбнулся.

— Если усердно тренироваться, стать рыцарем вполне возможно.

— Как?

— Усердно тренироваться…

Похоже, Этьен был прав — красиво говорить Иезекииль действительно не умел.

— Эх… Это вовсе не ответ, — разочарованно пробормотал Генри.

Айрис тихонько рассмеялась и подвинула к брату тарелку.

— Сначала нужно стать здоровым, Генри. А для этого необходимо есть побольше овощей.

— Не хочу! Они горькие!

— Зато рыцари едят их с большим удовольствием. Посмотри хотя бы на тарелку Иезекииля.

Генри и Айрис одновременно перевели взгляд на Иезекииля. Не успев ничего сообразить, юноша поспешно схватил целую горсть тушёной зелени и запихнул её в рот.

Глаза госпожи Бабин и Айрис весело сощурились, а Генри уставился на Иезекииля с искренним изумлением.

После короткой паузы Иезекииль отправил в рот ещё одну порцию зелени.

— Вы не знали, что оруженосцы герцога Арбуа не могут стать рыцарями, если не едят много овощей?

— Вы врёте!

Генри недоверчиво посмотрел на Иезекииля, однако тот покачал головой.

— Это правда. Разве вы не слышали, что герцог Арбуа покупает овощи у крестьян своего поместья по высокой цене? Он делает это и для того, чтобы поддержать своих людей, и для того, чтобы его рыцари росли крепкими.

— Это правда, госпожа Бабин?..

— Разумеется!

Словно только этого и ждала, госпожа Бабин тут же подхватила разговор.

— Сами подумайте. Как вы считаете, куда барон отвёз продавать овощи, которые мы вырастили весной? В земли герцога Арбуа!

В конце концов Генри, всё ещё глядя с недоверием, всё-таки принялся запихивать зелень в рот. Со слезами на глазах мальчик доел всё, что оставалось на тарелке.

Госпожа Бабин и Айрис радостно захлопали в ладоши.

После ужина Иезекииль уже вполне ловко справился с мытьём посуды.

Более того, за конюшней он нашёл сломанный стул, принёс его в сарай и принялся чинить.

Конечно, Иезекииль всего лишь укрепил сломанные ножки, забив новые деревянные штифты, однако Айрис, державшая рядом фонарь, чтобы освещать работу, была в полном восторге.

— Теперь мы все сможем позавтракать вместе.

— Если только Этьену станет лучше.

— Ах, точно. С ним всё будет в порядке?

Иезекииль покачал головой. Этьен проспал весь вечер, проснувшись лишь ненадолго, чтобы съесть немного рагу, после чего сразу снова уснул.

С тех пор как начались дожди, прошло уже три дня. Тревожные мысли не давали Иезекиилю покоя.

Оба принца исчезли без следа, а значит, рыцари герцога Арбуа наверняка уже день и ночь разыскивали наследников, не зная отдыха. Если поиски затянутся ещё сильнее, положение станет куда серьёзнее.

Иезекииль даже подумывал попросить Айрис помочь найти карту владений барона Квиллуксия, чтобы попытаться определить дорогу обратно. Однако оставить Этьена одного он всё равно не мог.

Айрис мягко похлопала Иезекииля по плечу.

— Всё будет хорошо. Летняя простуда обычно проходит ровно за неделю.

— Правда?

— Конечно. Хотя лучше бы он поправился раньше.

Немного помолчав, Иезекииль наконец задал вопрос, который давно не давал ему покоя.

— Ваш отец… сильно задерживается?

— Ах…

Айрис едва заметно вздрогнула, затем с неловкой улыбкой ответила:

— Обычно отец возвращается ещё до начала летних дождей. Так надолго он задерживается редко… Но я уверена, что с ним всё в порядке.

— …

— Наверное, из-за сильного дождя ему пришлось где-то переждать непогоду.

Солома в сарае отсырела и пахла сыростью. И всё же Айрис без колебаний села прямо на неё. Огонёк свечи внутри фонаря дрожал, а над фитилём тонкими струйками поднималась копоть.

— На этот раз отец говорил, что может задержаться. Он отправился за лекарством для Генри.

Оказалось, дело было не только в слабом здоровье мальчика. Айрис осторожно открыла Иезекиилю истинную причину болезни брата.

— У Генри мана-лихорадка.

— Ах…

Теперь Иезекииль наконец понял, почему Генри без видимой причины мучился от жара. Мана-лихорадка возникала, когда человек не мог управлять собственной маной, и из-за этого время от времени начиналась сильная горячка.

Некоторые дети рождались с врождённой маной. Тем, кому улыбалась удача, суждено было стать магами. Остальные же заболевали мана-лихорадкой и нередко умирали в юном возрасте.

Иезекииль осторожно спросил:

— Стать магом… должно быть, очень трудно?

— Обычно да.

Айрис выдавила слабую улыбку.

Обучение магии стоило огромных денег. Маги никогда не передавали свои знания бесплатно, и каждому ученику приходилось платить за обучение немалую цену.

Кроме того, обучаться могли лишь те, кто родился с маной. Но даже этого было недостаточно: количество маны у каждого различалось.

Если человек, заплатив целое состояние за обучение, обладал слишком слабой маной, то даже самые могущественные заклинания оказывались бесполезны.

— Хотя бы научиться управлять своей маной…

— Мы думали и об этом. Но это слишком дорого. К тому же поблизости нет ни одного подходящего мага.

Нанять мага тоже стоило баснословных денег. Говорили, что даже маг проклятий, служивший герцогу Арбуа и считавшийся довольно посредственным по своим способностям, за год получал столько же, сколько Фелиция, дочь герцога, тратила за тот же срок. Поэтому неудивительно, что поблизости не нашлось ни одного мага, услуги которого были бы семье барона по карману.

— Мы уже почти смирились с тем, что деньги здесь ничего не решают… Но потом услышали о хорошем лекарстве от мана-лихорадки, и отец отправился за ним в далёкий путь.

— Понятно.

Иезекииль украдкой посмотрел на Айрис, сидевшую рядом. В голубых глазах, обрамлённых свободно заплетёнными серебристыми волосами, читалась тревога.

Сам того не замечая, он задумался, сколько жалованья получает маг, служащий его отцу. 

«Смог бы я оплатить такое лечение?.. Или это всё равно мне не по силам?..» Иезекииль невольно принялся прикидывать, возможно ли это. 

Неизвестно, сколько прошло времени. Мысли, должно быть, увлекли юношу гораздо сильнее, чем казалось. Внезапно что-то мягко коснулось плеча Иезекииля, заставив вздрогнуть.

Это была голова Айрис.

Она уснула.

Иезекииль невольно замер, а затем растерялся. Стоило пошевелиться — и Айрис могла проснуться. Но, к счастью… или, возможно, к несчастью, этого не произошло.

— Айрис… — тихо позвал Иезекииль. 

Ответа не последовало. Он было подумал окликнуть Айрис ещё раз, но передумал.

Тихо звучал дождь. За стенами сарая всю ночь без конца лилась вода. Почему-то этот звук успокаивал. Возможно, всё дело было в тепле, ощущавшемся на плече Иезекииля.